Революционные идеи и действия шестидесятников — история России

Шестидесятники и их несбывшиеся мечты о коммунизме

Революционные идеи и действия шестидесятников - история России

Шестидесятники — представители самого плодотворного советского поколения. Именно оно придумало львиную долю того, чем мы пользуемся и гордимся сегодня, — от водородной бомбы до советской киноклассики.

Между 1956 и 1968 годами у нашей страны был ощутимый шанс на успешную модернизацию, а у ее лучших людей — лишь настоящая большая утопия.

Тогда казалось, что можно успешно совместить коммунистический эксперимент и индивидуальное творчество, соединить во едино «все для блага человека» и общее благо. Но, к сожалению, реальность победила.

Как и когда произошел трагический разрыв между этими понятиями? Почему шестидесятники проиграли свои идеалы и с чем до сих пор остаемся жить мы?

Нет искусства шестидесятников, и нет определенного признака, который бы его объединял, — говорит режиссер Марлен Хуциев, автор одного из главных шестидесятнических фильмов «Застава Ильича» («Мне двадцать лет»).

— Если взять Вознесенского, разве он похож на Евтушенко или Ахмадулину? Они все очень разные, их невозможно объединить в одно направление. Другое дело, что тогда возникли условия, благоприятные для существования разных художников.

То, что они были разные, и было общим — такой вот парадокс.

Впрочем, сегодня шестидесятничество на первый взгляд кажется эпохой цельной.

У нее даже есть четкие хронологические границы: 25 февраля 1956 года на ХХ съезде КПСС Никита Хрущев зачитал доклад, разоблачающий культ личности Сталина, — для многих это стало обещанием свободы и началом эры «социализма с человеческим лицом», а 20–21 августа 1968 года советские танки вошли в Прагу, задавив демократические реформы в Чехословакии — и это был конец.

На самом же деле 60-е были эпохой, полной внутренних противоречий.

И ее уникальность как раз состояла в этом «единстве противоположностей»: коммунизма и индивидуализма, тонкого вкуса и откровенного мещанства, естественнонаучной и гуманитарной картин мира, урбанизации и стремления к природе, демократии и технократии — из этих оппозиций, образующих диалектические единства, и состояла шестидесятническая утопия.

Позже, когда эта утопия развалилась, рассыпались и оппозиции, превратившись в зоны конфликтов 70-х, 80-х, 90-х и нулевых, став болевыми точками и неврозами современного общества. Именно шестидесятники подарили нам сегодняшнюю жизнь — со всеми ее трудностями, противоречиями, войнами и надеждами.

Коммунизм — индивидуализм.

Единство общественного и личного, характерное для 60-х, сменилось противостоянием и даже конфликтом. Начиная с 70-х личное пришло в противоречие с государственным.

— Для нас коммунизм — мир свободы и творчества, — сказал во второй половине 90-х Борис Стругацкий.

В 1961 году, когда КПСС приняла Программу строительства коммунизма, большинство советских интеллигентов не видели никакого противоречия между коммунизмом и индивидуализмом.

И даже в 1972 году, уже после разгрома Пражской весны и утраты шестидесятнических иллюзий, Андрей Вознесенский писал: «Даже если — как исключение вас растаптывает толпа, в человеческом назначении девяносто процентов добра».

По сути, в своей программе партия пообещала советским людям очередную утопию: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме».

— Программу партии обсуждали на кухнях, — рассказывает вице-президент Академии сельхознаук Лев Эрнст. — Но вокруг меня никто не верил, что коммунизм через двадцать лет будет. И я тогда считал, что нельзя устанавливать сроки для наступления коммунизма.

Идеология 60-х представляет разительный контраст с идеологией самопожертвования и государственной сверхцентрализации, характерной для сталинизма. Идея мирного коммунистического строительства обращается к личному интересу: «все во имя человека, для блага человека».

Алексей Косыгин

В результате новых подходов в хозяйственной политике в 1965–1970 годах наметился самый мощный экономический рост за 30 лет: в среднем темпы роста составили 8,5% в год.

У населения образовались колоссальные накопления — более $100 млрд по официальному курсу.

Тогдашний премьер Алексей Косыгин в 1966 году так доказывал Брежневу на заседании Политбюро необходимость строить завод: 

«Когда-нибудь эта денежная масса лавиной обрушится и раздавит всех… Нас в первую очередь! Чтобы изъять из кубышек эти миллиарды, надо выбросить на внутренний рынок не ювелирные изделия и импортный ширпотреб, как сегодня, а нечто более весомое. Этим “более весомым” и будет наш новый отечественный автомобиль, созданный на основе западных технологий!»

«Ну что ж, Алексей Николаевич, убедил! — ответил тогда Брежнев. — Дай указание своим подчиненным— председателю КГБ и министру Внешторга, чтобы они выяснили, в какой стране можно дешевле приобрести завод… Даем тебе полгода».

Таким образом, именно экономические соображения, то есть угроза инфляции, и создали основание для потребительского бума, который с неизбежностью привел к индивидуализации быта советского человека.

Но парадоксальным образом государственная забота об автономной жизни человека приводит к росту коллективизма, фактически к стихийному коммунизму.

— Шестидесятничество запомнилось высоким накалом дружеских отношений, — вспоминает правозащитник, участник диссидентского движения Борис Золотухин. — Это был апофеоз дружбы. У нас не было иной возможности получить информацию — только общаясь друг с другом, мы могли что-то узнать.

После сталинских репрессий, когда без опасности для своей жизни и свободы близкими друзьями можно было считать всего несколько человек, дружеские компании времен оттепели были поистине огромными — по 40–50 человек. При всех внутренних разногласиях и противоречиях общество было очень консолидированным: все общались со всеми, и даже Хрущев спорил с деятелями культуры, а те ему отвечали.

Самым мощным ударом по этому стилю жизни и по самому режиму стал разгром Пражской весны. Советская интеллигенция была вынуждена как-то соотнестись с этим событием, занять какую-то позицию по отношению к нему. И тут выяснилось, что единой позиции у нее нет.

Ввод советских войск в Чехословакию, которая занимала тогда первое место в мире по числу коммунистов на тысячу жителей, консолидировал ряды диссидентов-запад­н­иков вроде Андрея Амальрика, Натальи Горбаневской или Ларисы Богораз.

Марксисты-романтики вроде Александра Зиновьева и Роя Медведева утверж­дали, что руководство партии отклонилось от «подлинных» Маркса и Ленина.

Националисты-почвен­ники вроде Игоря Шафаревича и Александра Солженицына выступили не только против марксизма, но и вообще против всего модернизационного западнического проекта.

Утопия разложилась на официозный коллективизм и разные формы нелегального индивидуализма, более или менее радикального.

Уже в начале 80-х во всех вузах страны на занятиях по истории КПСС читалась особая лекция, которая объясняла, почему, в силу каких «субъективных и объективных» причин коммунизм так и не был построен в намеченный срок.

Острой, почти аллергической реакцией на этот недостроенный коммунизм стал тотальный индивидуализм 90-х, который принял вовсе не те утопические формы свободы творчества, о которых мечтали шестидесятники.

Вкус — мещанство

Потребительский бум в 60-е породил утопию личного вкуса: вещь должна была служить эстетике и практике коммунизма, а не безудержному «вещизму». В застойные 70-е потребление сдерживалось только дефицитом, но не вкусом

Ялта — Ялтинская набережная в начале ХХ века

Рубеж 50-х и 60-х был уникальной эпохой веселого потребления, своеобразного потребительского драйва. В эту короткую эпоху вещь была одновременно утилитарной и символичной. Она была знаком коммунистической утопии, и охотились за ней так же, как если бы это была вещь из самого Города Солнца, придуманного Томмазо Кампанеллой.

Именно поэтому шестидесятничество сочетало в себе борьбу с мещанством и «вещизмом» и потребительский бум начала 60-х, стремление к простоте и функциональности и небывалый для советского времени подъем промышленного дизайна.

Читайте также:  Внутренняя и внешняя политика бориса годунова - история России

На рубеже 50-х и 60-х появляется понятие советского «вкуса» как отражения социалистической культуры и понятие «красоты», которое было подчеркнуто рукотворным: красивым можно было не родиться, а стать благодаря одежде, прическе и макияжу.

Вкус — это простота и пропорциональность. Характерно, что первые звезды советского подиума — Регина Збарская, Мила Романовская, Галина Миловская — были обыч­ными женщинами за 30, а в дома моделей принимали манекенщиц с самыми разными фигурами, вплоть до 60-го размера.

— Многие говорят, что первые джинсы появились у кого-то там… Это все вранье. Первые джинсы в Ленинграде, по крайней мере белые, были у меня! — заявляет поэт Анатолий Найман. — В 1964 году. Настоящие. Американские.

Вещами мерялись, как рекордами.

— У Высоцкого тогда уже был голубой «Мерседес», первый в Москве, — говорит режиссер Александр Митта. — Потом такой же появился у Никиты Михалкова, еще более голубой.

В эстетической системе 60-х была раздвоенность, которая позже, при распаде шестидесятнической утопии, стала конфликтом, невротизировавшим общество 90-х и нулевых. Предметы вызывали двойственные чувства: ими гордились и в то же время их стеснялись.

Источник: https://moiarussia.ru/shestidesyatniki-i-ih-nesbyvshiesya-mechty-o-kommunizme/

Урок- презентация по истории России на тему: » Идеология шестидесятников»

Презентация по курсу истории России : « Революционно-демократическое движение 1860-х гг ». Учитель: Вовк юрий николаевич.

Тема :

Идеология «шестидесятников»

Вступление

Идея революции и революционной борьбы охватила сознание представителей интеллигенции. Единственное действенное средство достижения своих целей, а именно, приход к социализму и уничтожение частной собственности, они видели лишь в радикальном перевороте. Представители этого течения 1860-х гг. и получили название «шестидесятников».

Н. г. Чернышевский и его взгляды. Теория разумного эгоизма.

Вождем этой сформировавшейся на левом фланге радикальной революционно-демократической группировки стал Н. Г. Чернышевский (1828-1889) — русский философ-утопист, учёный, литературный критик, ведущий публицист журнала «Современник» и писатель.

Чернышевский возмущался эгоизмом помещиков в крестьянском вопросе, компромиссными проектами правительства, стоял за максимальные наделы для крестьян при минимальном выкупе. Он полагал, что царь действует в сговоре с представителями дворянства.

Философия тех времен была главным образом направлена против идеализма, религии, богословской морали. И взгляды Чернышевского в этой сфере не являлись исключением.

«Человек любит прежде всего сам себя» — к этому выводу и пришел Чернышевский в своих философских построениях.

Он утверждал, что эгоизм – побуждение, управляющее действиями человека, что в основе всех поступков лежит мысль человека о личной пользе, личном благе.

Но разумность его заключается в том, что человек хоть и живет своими интересами, но все же не противоречит другим, т.к. это ему попросту невыгодно.

Данная теория разумного эгоизма подробно изложена в романе Чернышевского «Что делать?».

Вы все отрицаете, или, выражаясь точнее, вы все разрушаете… Да ведь надобно же и строить.

Это уже не наше дело… Сперва нужно место расчистить.

(Тургенев «Отцы и дети»)

Д. И. писарев и «нигилисты»

Особое место в русском радикализме занимал Д.И. Писарев – ведущий публицист журнала «Русское слово». В журнале он выступал за то, чтобы устранить стоявшие на пути человеческой индивидуальности препятствия , т.е. бытовые и семейные устои, традиции, религию, авторитеты.

Писарев призывал «крушить направо и налево»: если какое-нибудь учреждение или обычай не выдержат удара, значит и не стоило их сохранять.

Сторонников Писарева прозвали нигилистами (от латинского nigil – ничего) за отрицание всего, что составляло самую суть, ценность прежней цивилизации.

Ярким художественным воплощением нигилиста-»шестидесятника» стал образ Базарова в произведении И.С. Тургенева «Отцы и дети».

А. И. Герцен и н. п. Огарёв

В начале 60х годов большой популярностью пользовались Герцен и Огарёв, издававшие в Лондоне альманах «Полярная звезда», газету «Колокол», сборники «Голоса из России».

Герцен был основоположником социализма в России, желал свержения самодержавия, но боялся «бессмысленного и беспощадного», «страшного и кровавого» русского бунта..

Главным условием спасения России Герцен считал освобождение от крепостной зависимости, объединение крестьян в производственные ассоциации и наличие коллективной собственности.

Это и являлось справедливым обществом для революционера.

Н. П. Огарев

«Нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри»

Герцен

Герцен выделял предпосылки для социализма в России – общинное землепользование, производственные ассоциации. Однако, по его мнению, этот зародыш социалистического общества может получить развитие при освобождения общины от ига самодержавия и использовании хозяйственных нововведений запада.

Таким образом, Россия сможет построить общество, которое пойдёт не по капиталистическому пути. Герцен идеализировал общину. Но после 1861 года, после всех волнений, в «Колоколе» Герцен написал «Крестьяне не поняли, что освобождение от крепостного права – обманка». Подключился и Огарёв, написавший статью «Новое крепостное право».

Знамениты его слова «Народ царём обманут».

«Нечаевщина» конца 60-х гг.

Жажда революции ярче всего проявила себя в деятельности С. Г. Нечаева, что берет свое начало с осени 1868 г. В 1869г. Среди московских студентов Нечаев создал общество «Народная расправа». За основу же своей теории он взял учение Н. Макиавелли и «систему иезуитов», сформулированную им в «Катехизисе революционера».

Беспрекословное подчинение нижестоящих вышестоящим, «полная откровенность от членов к организатору – таковы главные принципы, изложенные Нечаевым в своем произведении.

Он утверждал, что революционер должен был разорвать всякую связь с обычной жизнью, культурой и наукой, дабы усвоить «только одну науку — науку истребления и разрушения», ведь самодержавие может победить лишь жестко дисциплинированная и объединенная единоначалием организация.

Нечаев действовал изощренно, так как считал, что в борьбе за волю народа годятся любые средства – шантаж, подлог, провокация. Однако его методы скоро начали встречать сопротивление. Главным противником С.Г. Нечаева был студент сельскохозяйственной академии И.И.

Иванов, имевший немалое влияние в студенческой среде и отказавшийся выполнить очередное распоряжение Нечаева. Нечаев решил «убрать» Иванова, заодно «сцементировав кровью» организацию. 21 ноября 1869 г. Иванова заманили в отдаленный грот Петровско-Разумовского парка в Москве и убили.

Полиция скоро нашла труп и положила конец деятельности «Народной расправы». Летом 1871 г. в Петербурге состоялся один из первых в России открытых политических процессов, где всплыли все подробности нечаевщины. Эти события послужили Ф.М.

Достоевскому материалом для романа «Бесы», в котором писатель поднял явление «нечаевщины» до размеров общенационального бедствия.

Используемые интернет-ресурсы и литература:

histerl.ru

www.studfiles.ru

ru. wikipedia .org

Орлов А.С., Георгиев В.А., Полунов А.Ю., Терещенко Ю.Я. «Основы курса истории России»

Работу выполнила

ученица 10 А класса

МБОУ СОШ №9

Аветисян Наталья

Источник: https://kopilkaurokov.ru/istoriya/presentacii/urok-priezientatsiia-po-istorii-rossii-na-tiemu-idieologhiia-shiestidiesiatnikov

Якоби Павел Иванович – один из революционеров-шестидесятников

Сообщение по истории .

Якоби Павел  Иванович – один из революционеров-шестидесятников.

Подготовила : Медведникова Евгения 10 «А» класса

Проверила : Макеева Анна Викторовна

Биография

Якоби Павел Иванович (Якобий, Павел Иванович; 3 июля 1841, Казань — 24 марта 1913, Санкт-Петербург)— русский революционер-шестидесятник, входил в революционную организацию «Земля и воля», позднее врач-психиатр и этнограф. Правнук Ивана Ворфоломеевича  Якоби, брат живописца Валерия Якоби.

Молодость

Родился в 1841 году в городе Казани. Окончив в 1860 году Михайловское артиллерийское училище был оставлен для учёбы в Артиллерийской академии.

Читайте также:  Индустриализация в ссср. первые пятилетки - история России

Там он становится членом «Кружка артиллеристов-чернышевцев», в который входит 36 курсантов, в том числе Пётр Кропоткин и Пётр Лавров.

Поскольку, ни юнкера, ни офицеры не имели права вступать в какие-либо политические организации Павел Якоби вскоре вышел в отставку.

Заграница

Учился на естественном факультете Гейдельбергского университета, где обратил на себя внимание Николая Ивановича Пирогова, который обратился к министру народного образования России, рекомендуя Якоби как кандидатуру для преподавания в университете.

Участвовал в Польском восстании 1863-64, где выступал за организацию русского Республиканского легиона, который должен бороться за независимость Польши от Российской империи. В бою под Крушиной (Льготой) был тяжело ранен, после выздоровления стал начальником штаба формирования повстанческих отрядов в Галиции.

19 октября 1864 года после подавления восстания, Якобий поступает на медицинский факультет Цюрихского университета, который оканчивает в 1867 году. В 1865 году. В 1868 году Якоби получает степень доктора медицины в Берне, а в 1887 году такую же степень ему присуждает Парижский университет.

В период учёбы становится одним из лидеров «Молодой швейцарской  эмиграции» общества «Земля и воля». Тогда же в Швейцарии Павел  Якоби женится на Варваре Александровне  Зайцевой. Вместе с Александром Серно-Соловьевичем выступал против либеральных идей Александра Герцена.

Совместно со свои шурином Варфоломеем Зайцевым опубликовал в журнале «Архив судебной медицины и общественной гигиены» (1870, № 3) статью «О положении рабочих в Западной Европе с общественно-гигиенической точки зрения», в написании которой использовал марксистскую риторику.

Во время Франко-прусской войны 1870—1871 Поступил врачом-доброволецем в Вогезскую армию Гарибальди.

Деятельность  в России

Павел Якоби в поздние  годы жизни.В 1889 году Павел Якоби с женой и сыном возвратился на Родину и как участник Польского восстания был отправлен в ссылку — в село Таложня Тверской губернии.

Через год ему была разрешена медицинская практика, а ещё через год им была открыта Московская губернская психиатрическая больница (ныне Московская областная психиатрическая больница № 2 им.В.И.Яковенко) близ станции Белые Столбы. Якоби так же способствовал открытию больниц в Курске, Могилеве, Харькове.

Работал врачом сначала в Москве, а в 1893 году возглавил психиатрическое отделение орловской больницы. Вскоре Павел Якоби добился от Орловской губернской земской управы покупки имения коллежского секретаря А.В.Зобнинского, находящегося недалеко от села Кишкинка, для создания психиатрической больницы.

В 1894 году больница была открыта и получила название «Орловской земской психиатрической больницей Святого Духа» (ныне Орловская областная психиатрическая больница).

Павел Якоби увлекался  историей Орловской губернии, изучал этнографию и публиковал свои работы в издании «Записки Императорского географического общества».

Наиболее значимой работой на этом поприще является опубликованное в 1907 году исследование «Вятичи Орловской губернии», в которой автор выдвигает гипотезу о принадлежности вятичей к финно-угорским племенам, а также создаёт словарь топонимов Орловской Губернии.

Умер в Санкт-Петербурге 24 марта 1913 года. Место захоронения неизвестно.

Звания

  • Доктор медицины Бернского университета.
  • Доктор медицины Парижского университета.
  • Член-корреспондент Мадридской академии.
  • Член-корреспондент Шведской Королевских академий.
  • Членом Психиатрических и Антропологических обществ ряда государств.
  • Член Русского Императорского географического общества.

Источник: http://stud24.ru/history/yakobi-pavel-ivanovich—odin/405997-1389796-page1.html

Липкин А.И. О месте шестидесятников и «оттепели» в истории России

По утверждению Василия Аксенова «термин – «шестидесятники» – …, собственно говоря, утвердился в сознании широкой публики уже в разгаре перестройки и в 1990 годы. Тогда он созрел в том понимании, в котором сейчас существует»[1], причем, по его же утверждению «надо говорить о разных вариациях этого понятия».

В связи с последним я хочу выделить два разных значение этого понятия, котрые связаны с двумя разными макроконтекстами – синхроническим и диахроническим. Под первым я имею в виду параллели явления «шестидесятников» с послевоенными культурными протестными движениями молодежи на Западе (хиппи и др.).

Почва была схожая – резкий рост численности учащейся молодежи, которая образовала особый социальный слой и дух перемен, поиска и ожиданий принципиально новой более человечной и счастливой жизни после окончания чудовищной Войны.

Под вторым, диахроническим, который и буду обсуждать далее, я имею в виду контекст истории России XVIII–XX вв.

Специфика России характеризуется мною двумя основными моментами: типичной для «незапада» самодержавной системой правления (сх. 1) и режимом «догоняния» Запада в военно-технической сфере. Последнее ведет к приобщению определенного активного социального слоя к западным высокой культуре и образованию[2].

Сх. 1. Самодержавная система правления

Типичная для «незапада» самодержавная система правления (за образец можно взять Китай) формируется в Московской Руси. Системообразующей здесь является пара «народная масса – царь-самодержец» (сх. 1), отношения между которыми строятся по типу «дети – родитель«.

Под массой имеется в виду совокупность людей, практикующих коллективные формы принятия решений и ответственности. В этом случае индивид растворен в коллективе и руководствуется коллективными смыслами. Это отвечает «роевому МЫ-сознанию» В.И. Тюпы[3].

Ни о каких индивидуальных решениях и ответственности (характерных для граждан) здесь нет и речи, поэтому народ здесь выступает как масса, и к нему так и относятся самодержец и его представители.

Естественным следствием такого отношения является низкая цена индивидуальной жизни, с точки зрения, как массы, так и самодержца и его представителей.

Специфическое отличие России от Востока связанно с системным противоречием, которое формируется в петербургский период истории России и воспроизводится до сих пор.

Оно заключается в том, что Россия значительно раньше других восточных обществ (еще в 17 веке) столкнулась с  военной конкуренцией Нового Запада (хоть и с окраиной, но Запада Нового времени, стремительно обгонявшего все другие цивилизации).

И поэтому Россия вошла в режим «догоняния», который потребовал усвоения военной и технологической базы Запада. Этот процесс успешного «догоняния», составляет суть бурного развития России в петербургский период, символами которого стали Петр I и Екатерина II.

Усвоение технических и организационных достижений закономерно сопровождалось усвоением западной культуры.

Но лежащее в основе Нового времени западное образование и культура, на базе которых Запад вырвался вперед, в своих основах содержат представление о свободном индивиде и его правах и несовместимы с самодержавной системой правления. Поэтому в России возникает системное противоречие между необходимым для военно-технического догоняния Запада образованным слоем и самодержавной системой правления. Будучи подключен к европейскому образованию, этот новый образованный слой, стал развиваться по своей логике, чуждой духу самодержавия.

Этого противоречия не было в Китае и других странах с восточной самодержавной системой правления, где высокая культура  (типа конфуцианства в Китае), сосредоточенная, как и положено данной системе, в посреднеческо-управляющей прослойке, не входила в противоречие с основами системы. Не было его и на Западе. Там культура вырабатывалась в слоях, составлявших основу соответствующей «представительной» системы правления.

Российская же социо-культурная система оказывается кентавром, она включает два несовместимых элемента: 1)восточную самодержавную систему правления и 2) западную высокую культуру, без которой нельзя конкурировать с Западом (а именно Запад был референтной группой и для российских правителей, и для образованной прослойки (интеллигенции)).

Это противоречие приводит к закономерному колебательному двухфазному процессу внутри самодержавной системы: желание-необходимость догнать Запад запускает модернизаторско-западническую фазу под лозунгом «Россия – европейская страна».

В этой фазе «сверху» инициируются реформы (или их разработка) и активизируется «либерально-демократическая» часть российской интеллигенции (в относительно чистом виде — это, например, эпохи Екатерины II, Александра II, а также Горбачева и, в менее чистом виде, Хрущева). Это приводит к ряду успехов.

Читайте также:  Русская культура в первой половине xix века - история России

Но, с одной стороны, всякое изменение проходит через фазу ухудшения положения базовых для самодержавной системы слоев. С другой – логика реформ и реформаторов неизбежно начинает проблематизировать принцип самодержавия (вплоть до попытки демократической революции).

В результате самодержец при поддержке основной части населения начинает проводить свертывание реформ или контрреформы, провозглашая, что «Россия – это не Европа». Происходит переход к почвенническо-охранительной фазе. Но следствием этого является застой и потеря конкурентоспособности по отношению к Западу, часто сопровождающаяся военным поражением.

Желание-необходимость ликвидировать отставание приводит к новому циклу. Эти колебания обусловлены режимом «догоняния» и происходят в вовлеченной в него «пристройке», в правой части сх. 1. Народные массы на эти колебания реагируют  слабо. Их пассивность или бунт определяются другими проблемами и механизмами.

Сталинский период для внешней истории – торжество Великой социалистической революции, а для внутренней истории – воспроизводство в новой форме самодержавной системы правления.

Сталину, в отличие от Павла I, Николая I и Александра III, удалось совместить успешное догоняние с исключением западного типа культуры.

Благодаря двум факторам – демографическому взрыву с одной стороны, и ГУЛАГу – с другой – ему  удавалось в течение длительного времени строить посредническо-управляющий слой из первого поколения «выдвиженцев» (из сельской и рабочей массы).

Во второй половине XX века этот механизм уже не проходит (ГУЛАГ, так же как и революция, во многом, держался на демографическом взрыве), в результате воспроизводится старое системное противоречие, элементами которого являются «шестидесятники» и «оттепель».

Последние я рассматриваю как две формы проявления, две линии, которые назову «молодежной» и «интеллигентской». В статье В.И. Тюпы и книге П. Вайля и А. Гениса «60е. Мир советского человека» в центре внимания оказывается первая форма, а в составленных С.И. Чупрыниным томах «Оттепель. Страницы русской советской литературы» (М.

, 1989-1990) и на упомянутой выше встрече «Шестидесятники», посвященной 50-летию секретного доклада Никиты Хрущева на ХХ съезде КПСС – вторая.

В первой делается акцент на психологический аспект, во второй – на культурный,  исторический и политический («дети XX съезда», «Шестидесятники развенчивать усатого должны» (Окуджава)), первая  культивировалась студенческой молодежью и была включена в молодежный общемировой «синхронический» контекст 1960-х с характерным для него «ТЫ-сознанием» (В.И. Тюпа), вторая отвечает более старшему поколению и более широкому слою общества и была включена, в первую очередь, в «диахронический» культурно-исторический контекст истории и культуры России.

В «интеллигентской» линии  «оттепель» и «шестидесятники» представляли собой процесс этической (т.е. связанный со смыслом жизни) индивидуализации в образованном слое, основную массу которой составляла интеллигенция, связанная с ВПК, образованием и медициной, с возрождением в этом слое «Я-сознания, интенсивно развивавшегося в России XIX века» (В.И. Тюпа).

Этот процесс этической индивидуализации был индуцирован духовным опытом Великой Отечественной войны (перелом, по-видимому, созрел уже в 1946–1948 гг., но был смят послевоенной волной сталинских репрессий и наступил лишь в сер. 1950-х).

Он был виден повсюду: переход от «коммуналок» к отдельным квартирам, от большой семьи с дедушками и бабушками – к малой семье только из родителей и детей, от жизни двором – к незнанию кто твой сосед по площадке, от «производственной тематики» — к лирической теме в искусстве.

Хрущевская «оттепель» – типично возрожденческое явление: на ствол доиндивидуальной советской социалистической цивилизации 30-х — нач.50-х гг. делалась интенсивная прививка личностной отечественной классической культуры XIX – нач. XX вв. Годом прорыва можно назвать 1956 г., знаменательный не только XX съездом КПСС, где был разоблачен «культ личности» Сталина.

Этот год был отмечен множеством явлений в культуре, означавших конец безраздельного господства «соцреализма» и «производственной тематики», которую стала теснить тематика личностная. В этот год произошла реабилитация-издание Ф.М. Достоевского, появился роман В. Дудинцева «Не хлебом единым» и др., поэзия Е. Евтушенко и др., созданы журналы «Молодая гвардия», «Москва», «Дон».

Это был год таких кинофильмов, как «Сорок первый» Г. Чухрая, «Дело Румянцева» И. Хейфица, «Весна на Заречной улице» М. Хуциева и Ф. Миронера, годом возобновления «Кремлевских курантов» на сцене МХАТА. годом, когда Г. Товстоногов возглавил Ленинградский БДТ, а О. Ефремов уже вел репетиции «Вечно живых» В. Розова и «Матросской тишины» А.

Галича в Студии молодых актеров (будущем «Современнике») (см. /Чупрынин/). Кумирами становились полузапрещенные поэты, писатели, композиторы «досталинской» закваски (А. Ахматова и М. Цветаева, М. Булгаков и А. Платонов, Дм. Шостакович и многие др.). Параллельно возрос интерес к иностранной литературе, поток которой, в значительной степени шел через журнал «Иностранная литература» (основан в 1955 г.)[4].

Мне представляется что «молодежная» и «интеллигентская» линии, хотя и имеют ряд общих причин и взаимодействуют между собой, но принадлежат существенно разным культурным потокам, их можно различить как «шестидесятничество» и «оттепель», но это различение отсутствует (или сильно смазано) в сознании его представителей.

Концом «оттепели», по-видимому, можно считать разгром «Пражской весны» в августе 1968 г.

В результате ее сменяет, с одной стороны, диссидентское движение, ориентировавшееся на западную систему ценностей, во главе с «правами человека» и характерное для 1970-х «богоискательство» (духовный поиск смысла жизни в духе конца XIX – начала XX вв.

), а с другой – воцарение индивидуалистических ценностей потребительского общества (характерных для брежневского «застоя»)[5].

В результате происходит изменение содержательного наполнения противостоящего самодержавию слоя – пекущуюся о свободной личности и общем благе интеллигенцию стал теснить пекущийся о личном благе «средний класс» потребительского общества. В этом я вижу изменение характера эпохи при переходе от хрущевской «оттепели» к брежневскому «застою».

Инициаторами горбачевской «перестройки» были дети «оттепели», но происходила она уже в другом обществе. В Августе 1991 разница между «интеллигенцией» и «средним классом» еще была незаметна и интеллигенция была во главе. Но после реформ 1992 г., которые прокатились катком в первую очередь по «интеллигенции» (связанной с ВПК, образованием и медициной), этот слой сильно уменьшился и его голос стал почти неслышим. Основным противостоящим восстанавливающейся самодержавной системе элементом стал подросший, но все еще немногочисленный «средний класс».

[1] На встрече «Шестидесятники», посвященной 50-летию секретного доклада Никиты Хрущева на ХХ съезде КПСС (прошедшей в Москве в Театре на Таганке) [liberal.ru].

[2] Липкин А.И. Российская самодержавная система правления // ПОЛИС, 2007.

[3] Тюпа В.И. Кризис  советской  ментальности в  60-е  годы  (в этом сборнике).

[4] «В «Иностранной литературе» впервые на русском языке появились произведения Габриэля Гарсия Маркеса и Франца Кафки, Фолкнера и Хемингуэя, Генриха Бёлля и Хорхе Луиса Борхеса, Альбера Камю и Жан-Поль Сартра.

Именно «ИЛ» осуществила беспрецедентную публикацию знаменитого романа Джеймса Джойса «Улисс» в двенадцати годовых номерах. Здесь впервые прозвучали Райнер Мария Рильке и Федерико Гарсиа Лорка, другие замечательные поэты со всех континентов Земли.

С «Иностранной литературой» мы познавали мир» (Журналу «Иностранная литература» – 50 лет // ЛГ, вып. 43).

[5] Аналогичные явления имели место и в западном обществе того же постпослевоенного времени.

Источник: https://MIPT.ru/education/chair/philosophy/publications/works/lipkin/civilization/a_3zjv3o.php

Ссылка на основную публикацию