Репрессии 30-х годов — история России

Сталинские репрессии 30-х годов. А вы уверены, что они сталинские?

Вопрос о репрессиях тридцатых годов прошлого века имеет принципиальное значение не только для понимания истории русского социализма и его сущности как социального строя, но и для оценки роли Сталина в истории России.

Этот вопрос играет ключевую роль в обвинениях не только сталинизма, но и, по сути, всей советской власти.

На сегодняшний день оценка «сталинского террора» стала в нашей стране пробным камнем, паролем, рубежным в отношении к прошлому и будущему России. Осуждаешь? Решительно и бесповоротно? – Демократ и общечеловек! Есть сомнения? – Сталинист!

Давайте попробуем разобраться с простым вопросом: а организовывал ли Сталин «большой террор»? Может быть, есть другие причины террора, о которых общечеловеки — либералы предпочитают молчать?

Итак. После Октябрьской революции большевики попытались создать идейную элиту нового типа, однако эти потуги забуксовали с самого начала. Главным образом потому, что новая «народная» элита считала, что своей революционной борьбой в полной мере заслужила право пользоваться теми благами, какие имела «элита» антинародная всего лишь по праву рождения.

В дворянских особняках быстро освоилась новая номенклатура, и даже старая прислуга осталась на месте, ее лишь стали именовать обслугой. Явление это было весьма широким и получило название «комбарство».

Даже правильные меры оказались неэффективными, благодаря массовому саботажу новой элиты. К правильным мерам я склонен отнести введение так называемого «партмаксимума» – запрету членам партии получать жалованье больше, чем зарплата высококвалифицированного рабочего.

То есть беспартийный директор завода мог получать зарплату в 2000 руб., а директор-коммунист лишь 500 руб., и не копейкой больше.

Таким образом Ленин стремился избежать наплыва в партию карьеристов, которые используют ее как трамплин для того, чтобы быстро пробиться на хлебные места. Однако мера эта была половинчатой без одновременного уничтожения системы привилегий, прилагающихся к любой должности.

Кстати. В.И.Ленин всячески противился безрассудному росту численности членов партии, чем потом и занялись в КПСС, начиная с Хрущева. В своей работе «Детская болезнь левизны в коммунизме» он писал: «Мы боимся чрезмерного расширения партии, ибо к правительственной партии неминуемо стремятся примазаться карьеристы и проходимцы, которые заслуживают только того, чтобы их расстреливать».

Более того, в условиях послевоенного дефицита ширпотреба, материальные блага не столько покупались, сколько распределялись. Всякая власть выполняет функцию распределения, а раз так, то тот, кто распределяет, тот и пользуется распределяемым. Особенно примазавшиеся карьеристы и проходимцы.

Поэтому на очереди стояло обновление верхних этажей партии.
Об этом Сталин заявил в присущей ему осторожной манере еще на XVII съезде ВКП(б) (март 1934 года).

В своем Отчетном докладе генсек охарактеризовал некий тип работников, мешающих партии и стране: «…Это люди с известными заслугами в прошлом, люди, которые считают, что партийные и советские законы писаны не для них, а для дураков. Это те самые люди, которые не считают своей обязанностью исполнять решения партийных органов…

На что они рассчитывают, нарушая партийные и советские законы? Они надеются на то, что советская власть не решится тронуть их из-за их старых заслуг. Эти зазнавшиеся вельможи думают, что они незаменимы и что они могут безнаказанно нарушать решения руководящих органов…».

Итоги первой пятилетки показали, что старые большевики-ленинцы, при всех революционных заслугах, не в состоянии справиться с масштабами реконструируемой экономики. Не обременённые профессиональными навыками, малообразованные (Ежов писал в своей автобиографии: образование – незаконченное начальное), умытые кровью Гражданской войны они не могли «оседлать» сложные производственные реалии.

Формально реальная власть на местах принадлежала Советам, поскольку партия юридически никакими властными полномочиями не обладала. Но партбоссы избирались председателями Советов, а, по сути, назначали сами себя на эти должности, поскольку выборы проводились на безальтернативной основе, то бишь выборами не являлись.

И тогда Сталин предпринимает очень рискованный маневр – предлагает установить в стране реальную, а не номинальную советскую власть, то есть провести тайные всеобщие выборы в парторганизациях и советах всех уровней на альтернативной основе.

Сталин пытался отделаться от партийных региональных баронов, что называется, по-хорошему, через выборы, причём реально альтернативные. Учитывая советскую практику, это звучит довольно необычно, тем не менее – это так. Он рассчитывал, что большинство этой публики без поддержки сверху не преодолеет народный фильтр.

К тому же по новой конституции выдвигать кандидатов в Верховный Совет СССР планировалось не только от ВКП(б), но и от общественных организаций и групп граждан.

Источник: https://ss69100.livejournal.com/3678331.html

Всё, что вы хотели знать о «сталинских репрессиях», но боялись спросить

Краткое описание мифа

Массовые политические репрессии являются уникальным свойством Российского государства, особенно в советский период. «Сталинские массовые репрессии» 1921-1953 гг. сопровождались нарушениями законности, в них пострадали десятки, а то и сотни миллионов граждан СССР. Рабский труд заключённых ГУЛАГа – главный трудовой ресурс советской модернизации 30-х годов.

Значение

Прежде всего: само слово «репрессия» в переводе с позднелатинского дословно означает «подавление». Энциклопедические словари трактуют его как «карательная мера, наказание, применяемое государственными органами» («Современная энциклопедия», «Юридический словарь») или «карательная мера, исходящая от государственных органов» («Толковый словарь Ожегова»).

Тут и уголовные репрессии, т.е. применение мер принудительных, включая лишение свободы и даже жизни. Тут и моральные репрессии, т.е.

создание в обществе климата нетерпимости по отношению к каким-то формам поведения, нежелательным с точки зрения государства.

Скажем, «стиляги» в СССР уголовным репрессиям не подвергались, но моральным подвергались, и очень серьёзным: от карикатур и фельетонов до исключения из ВЛКСМ, что в тогдашних условиях влекло за собой резкое сокращение социальных возможностей.

В качестве свежего зарубежного примера репрессий можно привести нынешний массово распространившийся по Северной Америке обычай не допускать выступлений в вузах тех лекторов, чьими взглядами студенты недовольны, а то и вовсе увольнять их с преподавательской работы. Это относится именно к репрессиям, причём не только моральным — потому что в данном случае имеется возможность лишения человека и источника существования.

Практика репрессий существовала и существует у всех народов и во все времена — просто потому, что общество вынуждено защищаться от дестабилизирующих факторов тем активнее, чем сильнее возможная дестабилизация.

Это общетеоретическая часть.

В сегодняшнем политическом обороте слово «репрессии» употребляется в совершенно конкретном значении – имеются в виду «сталинские репрессии», «массовые репрессии в СССР 1921-1953 годов. Это понятие, независимо от его словарного значения, – своеобразный «идеологический маркер». Само это слово – уже готовый аргумент в политической дискуссии, в определении и содержании оно как бы не нуждается.

Однако даже в этом употреблении полезно знать, что на самом деле имеется в виду.

Судебные приговоры

«Сталинские репрессии» были возведены в ранг «слова-маркера» Н.С. Хрущёвым ровно 60 лет назад. В своём известном докладе на пленуме ЦК, избранного XX съездом КПСС, он существенно завысил объём этих репрессий.

Причём завысил следующим образом: огласил довольно точно сведения об общем числе обвинительных приговоров по статьям «измена Родине» и «бандитизм», вынесенных с конца 1921 года (когда закончилась Гражданская война в европейской части страны) и до 5 марта 1953 года, дня смерти И.В.

Сталина, — но построил эту часть своего доклада так, что создалось впечатление, что говорит он только об осуждённых коммунистах. А поскольку коммунисты составляли небольшую часть населения страны, то, естественно, возникла иллюзия какого-то невероятного общего объёма репрессий.

Читайте также:  Историография войны 1812 года - история России

Этот общий объём разные люди оценивали по-разному – опять же, руководствуясь соображениями не научно-историческими, а политическими.

Между тем данные о репрессиях не являются секретными и определяются конкретными официальными цифрами, которые принято считать более или менее точными. Они указаны в справке, составленной по поручению Н.С. Хрущёва в феврале 1954 г. Генеральным прокурором СССР В. Руденко, министром внутренних дел С. Кругловым и министром юстиции К. Горшениным.

Общее число вынесенных обвинительных приговоров — 3 770 380. При этом действительное число осуждённых меньше, поскольку довольно многих осуждали за разные составы преступления, тогда охваченные понятием «Измена Родине», по нескольку раз. Общее число лиц, затронутых этими репрессиями за 31 год, по разным оценкам, составляет около трёх миллионов человек.

Из упомянутых 3 770 380 приговоров 2 369 220 предусматривали отбытие наказания в тюрьмах и лагерях, 765 180 – ссылку и высылку, 642 980 – высшую меру наказания (смертную казнь). С учётом приговоров по другим статьям и по более поздним исследованиям, приводят и другую цифру — порядка 800 000 смертных приговоров, из которых 700 тысяч приведены в исполнение.

Следует учесть, что в число изменников Родины естественным образом помещались все, в той или иной форме сотрудничавшие с немецкими оккупантами в Великую Отечественную войну.

Кроме того, в это число включались также воры в законе — за то, что отказывались работать в лагерях: отказ от работы лагерная администрация квалифицировала как саботаж, а саботаж тогда входил в число различных форм измены Родине.

Следовательно, среди репрессированных несколько десятков тысяч воров в законе.

В те годы «вором в законе» считался не особо авторитетный член и/или руководитель организованной преступной группировки, а всякий соблюдающий «воровской закон» — свод правил антиобщественного поведения.

Этот свод включал, помимо прочего, строгий запрет любых форм сотрудничества с представителями власти — от работы в лагере до службы в армии.

Знаменитая «сучья война» началась как противоборство уголовников, воевавших в рядах вооружённых сил СССР в Великой Отечественной войне, но затем совершивших новые преступления и вновь попавших в места лишения свободы, с уголовниками же, не участвовавшими в боевой деятельности: первые считали вторых трусами, вторые первых — предателями.

Иные виды репрессий

Кроме того, к т.н. сталинским репрессиям принято относить переселения народов. Олег Козинкин в одной из своих книг коснулся этого вопроса. Он считает, что выселяли только те народы, значительная часть представителей которых могла оказаться опасной в ходе дальнейших боевых действий.

В частности, те, кто находился вблизи от нефтепромыслов и путей транспортировки нефти. Стоит вспомнить, что наряду с крымскими татарами, к примеру, были выселены и крымские греки, хотя последние с немцами активно не сотрудничали.

Выселили их потому, что Крым играл очень важную роль в системе обеспечения на всём южном фланге боевых действий советско-германского фронта.

Ещё одна группа, причисляемая к репрессированным, — раскулаченные. Не буду вдаваться в подробности коллективизации, скажу только, что раскулачивали решением самих односельчан. Не стоит забывать, что слово «кулак» имело вовсе не значение «справный хозяин», как сейчас принято думать.

«Кулаками» ещё в дореволюционное время называли сельских ростовщиков. Они, правда, давали ссуды и получали проценты натурой. Раскулачивали не только богатых: каждый кулак содержал при себе группу самых безнадёжных бедняков, готовых за корм сотворить для него что угодно.

Их обычно называли подкулачниками.

Переселённых народов было в общей сложности примерно 2 000 000 человек. Раскулаченных — 1 800 000.

Население страны к началу раскулачивания было 160 млн человек, население в момент начала Великой Отечественной войны — примерно 200 млн.

По данным Земскова, самого серьёзно исследователя статистики репрессий, от причин, которые можно связать с выселением, умерло в общей сложности около 10% как раскулаченных, так и переселённых народов. Эти жертвы, впрочем, не были никем запрограммированы: их причиной было общее социально-экономическое состояние страны.

Соотношение реального количества репрессированных (заключённых и ссыльных) и общей цифры населения СССР данного периода не позволяют считать долю ГУЛАГа сколь-нибудь существенной в трудовых ресурсах страны.

Вопрос обоснованности и законности

Гораздо менее исследованный вопрос – обоснованность репрессий, соответствие вынесенных приговоров действовавшему в тот момент законодательству. Причина – нехватка информации.

К сожалению, при хрущёвской реабилитации дела репрессированных уничтожались, в деле оставалась фактически только справка о реабилитации. Так что нынешние архивы не дают однозначного ответа на вопрос об обоснованности и законности.

Впрочем, до хрущёвской реабилитации была реабилитация бериевская. Л.П. Берия, когда начал принимать дела у Н.И.

Ежова 17 ноября 1938 года, первым делом распорядился остановить все ведущиеся следствия по статье «Измена Родине» и приостановить исполнение всех уже вынесенных по этой статье смертных приговоров, а также отправку по этапу лиц, приговорённых к высылке.

25 ноября, окончательно вступив в должность, он распорядился начать пересмотр всех обвинительных приговоров по данной статье, вынесенных за то время, пока наркоматом внутренних дел руководил Н.И. Ежов. Прежде всего пересмотрели все смертные приговоры, ещё не приведённые в исполнение, затем занялись не смертными.

До начала Великой Отечественной войны успели пересмотреть около миллиона обвинительных приговоров.

Из них примерно 200 тысяч плюс минус пара десятков тысяч были признаны совершенно необоснованными (и, соответственно, приговорённые были немедленно оправданы, реабилитированы и восстановлены в правах).

Ещё примерно 250 тысяч приговоров были признаны чисто уголовными делами, квалифицированными как политические необоснованно. Несколько примеров таких приговоров я приводил в своей статье «Преступление против усовершенствования».

Могу добавить ещё такой чисто бытовой вариант: допустим, вы утащили на заводе лист железа, чтобы перекрыть свой сарай. Это, естественно, квалифицируется как хищение госимущества по чисто уголовной статье.

Но если завод, на котором вы работаете, оборонный — то это могут счесть не просто хищением, а попыткой подрыва обороноспособности государства, а это уже один из составов преступления, предусмотренных статьёй «Измена Родине».

В период, пока Л.П. Берия исполнял обязанности наркома внутренних дел, практика выдачи уголовщины за политику и «политических довесков» в чисто уголовным делам прекратилась. Но 15 декабря 1945 года он с этого поста ушёл, и при его преемнике эта практика возобновилась.

Тут дело вот в чём. Тогдашний уголовный кодекс, принятый в 1922 г.

и доработанный в 1926, исходил из представления о «внешней обусловленности преступлений» – мол, советский человек нарушает закон только под давлением каких-то внешних обстоятельств, неверного воспитания или «тяжёлого наследия царизма». Отсюда — предусмотренные УК несообразно мягкие наказания по серьёзным уголовным статьям, для «утяжеления» которых и добавляли статьи политические.

Читайте также:  Вооруженные силы российской империи в 19 веке - история России

Таким образом, можно судить, что, как минимум, из обвинительных приговоров по статье «измена Родине», вынесенных при Н.И.

Ежове, примерно половина приговоров была необоснованной (мы обращаем отдельное внимание на то, что творилось при Н.И. Ежове, поскольку именно на этот период пришёлся пик репрессий 1937 – 1938 гг.).

Насколько можно это умозаключение экстраполировать на весь период 1921 – 1953 гг., – вопрос открытый. 

Источник: https://histrf.ru/lyuboznatelnim/history-delusions/article-history-delusions/vsio-chto-vy-khotieli-znat-o-stalinskikh-riepriessiiakh-no-boialis-sprosit

Суть репрессий 30-х годов

«Самая, пожалуй, тяжкая, даже чудовищная “особенность” ситуации 1937 года — смертельное столкновение не различных и чуждых друг другу людей, а, напротив, людей самых близких, подчас даже в прямом смысле слова “родных”. Перед нами, в сущности, самоуничтожение, самопожирание…

Поскольку тогда гибли не только “жертвы”, но и их “палачи”, сами становившиеся в свою очередь “жертвами”, до нас дошло не столь много полноценных сведений о совершавшемся, — к тому же, о чем уже говорилось, “уцелевшие” нередко проявляли в своих воспоминаниях странную “забывчивость” в отношении неприятных для них фактов.

Тем не менее достаточно выразительные свидетельства все-таки дошли до нас.

В 1920—1930 годах на политической сцене действовал своего рода “клан” (один из множества подобных же) — ряд родственников и свойственников одного из наиглавнейших “вождей” — Я.М.Свердлова.

В свое время (еще в середине XIX века) сестра его деда, Сруля Свердлова вышла замуж за Фишеля Иегуду, и ее внук Ханох-Енох стал в 1934 году главой НКВД Генрихом Ягодой; он являлся, следовательно, троюродным братом Янкеля (Якова) Свердлова. Как бы подкрепляя семейную связь, Ягода вступил в брак с племянницей Я.М.

Свердлова Идой — дочерью старшей сестры последнего Сары (Софьи) Свердловой и богатого купца Лейбы (Леонида) Авербаха. А брат Иды, Леопольд Авербах (то есть также племянник Свердлова и двоюродный племянник и, одновременно, шурин — брат жены — Ягоды), стал главой “пролетарских писателей”. Высокие посты занимал и младший брат Свердлова, Вениамин.

В 1937—1938 годах все перечисленные родственники Свердлова были репрессированы.

Но “уцелел” (можно сказать — “чудом”) его родившийся в 1911 году сын Андрей, который с начала 1930-х годов служил в ОПТУ-НКВД, достиг там звания полковника, в 1951 году арестовывался по обвинению в “сионистском заговоре” (о чем речь пойдет впоследствии), но вскоре был освобожден и умер своей смертью в 1970-х годах.

И вот молодая (третья) жена Бухарина (с 1934 года) Анна Ларина (Лурье; родилась в 1914 году), арестованная в качестве “ЧСИР” (член семьи изменника родины), рассказывает, как ее ввели для допроса в кабинет на Лубянке:

“— Познакомьтесь, Анна Михайловна, это ваш следователь. — Как следователь! Это же Андрей Свердлов! — в полном недоумении воскликнула я…Я его знала с раннего детства. Мы вместе играли, бегали по Кремлю… отдыхали в Крыму… Андрей не раз приезжал ко мне в Мухолатку из соседнего Фороса (того самого, где через полвека обоснуется Горбачев… — В.К.). Это было еще до его женитьбы и моего замужества. Мы вместе гуляли, ходили в горы, плавали в море” (естественно усмотреть здесь намек на начинавшийся “роман” юной пары и вероятное будущее замужество). И далее о “встрече” с Андреем в 1938 году на Лубянке: “Я была возмущена до крайности, был даже порыв дать ему пощечину, но я подавила в себе это искушение. (Хотела — потому, что он был свои, и не смогла по той же причине…)”.Последнее признание весьма содержательно; оно открывает смысл поистине душераздирающей драмы, которую пережили многие люди в 1937 году… Анна Бухарина все же, согласно ее рассказу, “наказала” допрашивавшего ее сына Свердлова: “Передала привет от тетки Андрея — сестры Якова Михайловича — Софьи Михайловны, с которой побывала в Томском лагере; привет от двоюродной сестры Андрея — жены Ягоды (к тому времени уже расстрелянной. — В.К.)… Наконец, передала привет от племянника Андрея (сына Ягоды — также Генриха-Гарика. — В. К. ), рассказала и о трагических письмах Гарика бабушке (Софье Свердловой-Авербах. — В.К.) из детского дома в лагерь”. И далее: “…одна из сестер моей матери… прошла тот же адов путь, что и я… она рассказала мне, что следователем ее был Андрей Свердлов. Он обращался с ней грубо, грозил избить, махал нагайкой перед ее носом” (там же, с. 240—241).

Поскольку А.Свердлов был одним из не столь уж многих уцелевитх следователей НКВД 1930-х годов, о нем пожелала рассказать впоследствии не одна из его уцелевших “жертв” — например, дочь видного репрессированного деятеля Я.С.

Ганецкого-Фюрстенберга, который, в частности, был в свое время “посредником” между Лениным и небезызвестным Гельфандом-Парвусом: “Когда…

Ханна Ганецкая увидела, что в комнату для допроса вошел Андрей Свердлов, она бросилась к нему с возгласом: “Адик!” — “Какой я тебе Адик, сволочь!” — закричал на нее Свердлов…”

Вел А.Свердлов следствие и по “делу” дочери виднейшего большевистского деятеля Гусева-Драбкина, которая “являлась в 1918— 1919 годах личной секретаршей Я.М.Свердлова. За несколько часов до смерти Якова Михайловича она увела в свою квартиру его детей, Андрея (ему было тогда 8 лет. — В.К.) и Веру ..

Андрей Свердлов знал, что Елизавета Драбкина, которую он когда-то звал “тетей Лизой”, не совершала преступлений. Тем не менее он добивался от нее “признаний” и “раскаяния”. Он был груб, кричал, хотя, по крайней мере, и не применял к Драбкиной пыток” (там же, с. 423).

Можно предположить, что в чьих-либо глазах фигура А.

Свердлова, чинившего жестокие допросы столь близких ему людей, предстает как нечто уникальное, из ряда вон выходящее. В действительности все здесь типично и просто обычно для тех времен. Напомню искренний рассказ Р.Д.

Орловой-Либерзон о том, как даже на вопрос своего отца об отношении к его вероятному аресту она ответила: “Я буду считать, что тебя арестовали правильно”.

Обилие сведений именно об А.Свердлове объясняется, как уже отмечено, тем, что он, в отличие от подавляющего большинства “энкаведистов”, уцелел и впоследствии, в 1950—1 960-х годах, стал “научным сотрудником” Института марксизма-ленинизма, защитил диссертацию, публиковал (правда, под псевдонимами) разные сочинения и т.п.

Потому его выжившие жертвы особенно стремились рассказать об его мрачном прошлом. Может вызвать недоумение тот факт, что все четыре “жертвы” А.Свердлова, о которых шла речь, — женщины.

Но и это имеет свое естественное объяснение: из его жертв уцелели (и потому смогли поделиться воспоминаниями) именно женщины, которых гораздо реже приговаривали к расстрелу, нежели мужчин.

Наконец, опять-таки тот же “щекотливый” вопрос: почему все упомянутые лица — евреи? Во многих сочинениях это “объясняют” якобы “антисемитской” направленностью террора того времени.

Например, в объемистой книге Виталия Рапопорта и Юрия Алексеева с многозначительной иронией говорится о процессе “Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра”: “На скамье подсудимых Зиновьев, Каменев, Евдокимов, И.Н.Смирнов и 12 других. (По Сталинской Конституции все национальности нашей страны полностью равноправны.

Поэтому в списке подсудимых 9 еврейских фамилий + Зиновьев (Радомысльский) и Каменев (Розенфельд), 1 армянская, 1 польская и 3 русских)”.

Читайте также:  Виды повинностей временно-обязанных крестьян - история России

Звучит это вроде бы внушительно, но только для тех, кто не знают или же “забыли” состав “команды” НКВД, подготовившей сей громкий процесс: Ягода, Агранов (Сорензон).

Марк (Меир) Гай, Александр (Шахне) Шанин, Иосиф Островский, Абрам Слуцкий, Борис Берман, Самуил Черток, Георгий Молчанов, — то есть 9 евреев и всего только один(!) русский (Молчанов)… Непосредственный свидетель их “работы” энкаведист А.Орлов-Фельдбин, подробно рассказывая о ней в своих мемуарах, отметил, что “следствие приняло характер почти семейного дела”, и бывший зав, секретариатом Зиновьева Пикель в ходе допросов “называл сидящих перед ним энкаведистов по имени: “Марк, Шура, Иося”…”

Могут возразить, что в конечном-то счете Пикель (как и остальные 15 “обвиняемых”) был расстрелян; но не следует забывать, что и Марк, Шура, Иося (то есть Гай, Шанин и Островский), и все прочие энкаведисты также были расстреляны или же покончили жизнь самоубийством (как знаменитый тогда следователь-садист Черток)”.

Их места весной-летом 1937 года заняли новые “выдвиженцы” — Израиль Леплевский, Бельский (Левин), Дагин, Литвин, Шапиро и т.д.Выше уже цитировались верные суждения Давида Самойлова о том, что после революции в центр страны “хлынули многочисленные жители украинско-белорусского местечка…

с чуть усвоенными идеями, с путаницей в мозгах, с национальной привычкой к догматизму…” Из них “вырабатывались многочисленные отряды… функционеров, ожесточенных, одуренных властью”.

В последнее время публикуются — хотя и весьма скупо — документированные сведения, характеризующие состояние дел в ОГПУ-НКВД, во многом созданное именно этими “ожесточенными, одуренными властью” лицами.

Вот два авторитетных ответа на острые вопросы читателей, опубликованные в популярной газете “Аргументы и факты” в 1993 году:

“Правда ли, что широко применявшаяся немцами во время второй мировой войны “душегубка” является советским изобретением?” И.Рейнгольд, Иркутск.

На вопрос отвечает подполковник Главного Управления охраны РФ А.

Олигов: — Действительно, отцом “душегубки” — специально оборудованного фургона типа “Хлеб” с выведенной в кузов выхлопной трубой — был начальник административно-хозяйственного отдела Управления НКВД по Москве и Московской области И.Д.

Берг. По своему прямому назначению — для уничтожения людей — “душегубка” была впервые применена в 1936 году. В 1939 году Берга расстреляли” (“АИФ”, 1993,№ 17, с. 12).

И другой вопрос — ответ: “Известно ли, кто был самым жестоким палачом в истории КГБ?” Л.Верейская, Санкт-Петербург.

На этот вопрос наш корреспондент И.Стояновская попросила ответить начальника ООС Управления МБ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Е.Лукина. — В чекистской среде им считают Софью Оскаровну Гертнер, в 1930 — 1938гг.

работавшую следователем Ленинградского управления НКВД и имевшую среди коллег и заключенных ГУЛАГа кличку “Сонька Золотая Ножка”. Первым наставником “Соньки” был Яков Меклер, ленинградский чекист, за особо зверские методы допроса получивший кличку “Мясник”.

Гертнер изобрела свой метод пытки: привязывала допрашиваемого за руки и за ноги к столу и со всего размаха била несколько раз туфелькой по “мужскому достоинству”… Берия, придя к руководству НКВД, приказал заключить “Соньку Золотую Ножку” под стражу. “Уж слишком известна”.

Умерла Гертнер в Ленинграде в 1982 году в возрасте 78 лет” (“АИФ”, 1993,№ 19, с. 12).

Конечно, это только отдельные примеры; таких монстров в НКВД имелось тогда множество, и они внесли свой кошмарный вклада его “деятельность”…

До 1937 года они беспощадно расправлялись с “чужими”, но в конце концов дело дошло до жестокой расправы в своей собственной среде, вплоть до родственников…

Казалось бы, этому должна была препятствовать тысячелетняя (сложившаяся в “рассеянии”) мощная традиция еврейской сплоченности и взаимовыручки, однако традиция эта действовала в условиях, когда евреи так или иначе противостояли “чужой” для них власти; когда же они сами в громадной степени стали властью, извечный “иммунитет” начал утрачиваться… Напомню, что прозорливый Василий Розанов в 1917 году в своем “Апокалипсисе нашего времени” предостерегал евреев от обретения власти, утверждая, что “их место” (политическое) — “у подножия держав”.

Изложенные только что факты 1937 года (а подобные факты были тогда поистине бесчисленными) раскрывают прямо-таки душераздирающую ситуацию, предельное нервное напряжение (“Какой я тебе Адик, сволочь!” — а ведь он в самом деле был почти родным Адиком…).

Как уже сказано, на политической сцене подвизались евреи, которые, не войдя в русскую жизнь (Иные даже плохо говорили по-русски; так. у комиссара ГБ 3-го ранга (т.е. генерал-лейтенанта) Б.Бермана “любимым изречением было: “Нужно арестоват и взят сюда”… “ (см.: Ковалев Валентин. Два сталинских наркома. — М..

1995, с. 147) ), вместе с тем “ушли” из своей национальной жизни, хотя и могли вдруг обратиться к ней в момент потрясения, — особенно на пороге смерти. А.

Орлов-Фельдбин рассказал о дикой сценке: “20 декабря 1936 года, в годовщину основания ВЧК-ОГПУ-НКВД Сталин устроил для руководителей этого ведомства небольшой банкет… Когда присутствовавшие основательно выпили, Паукер (комиссар ГБ 2-го ранга, т.е. генерал-полковник. — В.К.)…

поддерживаемый под руки двумя коллегами… изображал Зиновьева, которого ведут в подвал расстреливать (это было ранее, 25 августа 1936 года. — В.К.). Паукер… простер руки к потолку и закричал: “Услышь меня, Израиль, наш Бог есть Бог единый!”…”

Не исключено, что, когда 14 августа 1937 года повели на расстрел самого Паукера, и он кричал нечто подобное (ведь и сам рассказавший о Зиновьеве и Паукере резидент НКВД в Испании Орлов-Фельдбин, бежавший в июле 1938 года в США, уже в сентябре этого года посетил там синагогу…).

И вполне естественно усматривать особенный — и существенный — смысл в том, что накануне 1937 года главой “органов” был (впервые!) назначен русский, Ежов, хотя 1-м “замом” остался Агранов (к тому же получивший теперь и должность начальника Главного Управления Госбезопасности), а другими “замами” — М.

Бер-ман и Бельский-Левин, — не говоря уже о 7 (из 10) начальниках отделов Главного управления Госбезопасности.

Ежов полновластно управлял НКВД менее двух лет; летом 1938 года (по другим сведениям, даже ранее, уже в апреле) к нему был приставлен Берия, тут же начавший перехватывать управление в свои руки (хотя официально Ежов был заменен Берией на посту наркома позднее, в ноябре).

Но Ежов “успел” уничтожить множество главных деятелей НКВД — таких, как Ягода, Агранов, Паукер, Слуцкий, Шанин, Бокий, Островский, Гай и т.д., которым, вероятно, очень нелегко было бы уничтожать друг друга (или даже, пожалуй, брат брата…). Ежов выступал как своего рода беспристрастный арбитр…».

Вадим Кожинов, «Россия. XX век»

Источник: https://russkiy-malchik.livejournal.com/735047.html

Ссылка на основную публикацию