Собирательство в палеолите бассейна десны — история России

Антропозооморфные произведения искусства в палеолите бассейна десны

Собирательство в палеолите бассейна Десны - история России1Чубур А.А. 1 Султанова О.Р. 11 Брянский государственный университет имени академика И.Г. ПетровскогоСреди палеолитических произведений искусства имеется особая группа зооантропоморфных артефактов: фантастические изображения людей со звериными головами. Вероятно, они связаны с тотемистическим культом первопредков.

В статье даётся описание и анализ таких форм палеолитического искусства из бассейна Десны – своеобразного культурно-исторического и физико-географического региона. Уникально полиэйконическое изображение человека-носорога (подвеска-амулет из бивня мамонта) со стоянки Быки 1.

Большая же часть артефактов демонстрирует сочетание стилизованного тела человека и головы или личины хищного животного. Таковы фибула из Хотылево 2, лопаточки с навершием из Хотылево 2 и Авдеево. Предметы с острыми ушками несут в себе, вероятно, образы волков (скорее – вервольфов), а с округлыми ушками в одних случаях пещерных львов, в других – возможно песцов, но не медведей.

Опровергается антропозооморфность женских статуэток со стоянки Мезин, интерпретировавшихся рядом авторов как человеко-птицы.первобытные архетипы мышления1. Абрамова З.А. Палеолитическое искусство на территории СССР. Свод археологических источников СССР А-4-3. – М.-Л.: АН СССР, 1962. – 86 с.2. Абрамова З.А. Изображения человека в палеолитическом искусстве Евразии. – М.: Наука, 1966.

 – 223 с.3. Авдусин Д.А. Археология СССР. – М., 1977. – 271 с.4. Борисковский П.И. Палеолит Украины. Материалы и исследования по археологии СССР, Т.40. – М.-Л., 1953. – 464 с.5. Гвоздовер М.Д. Орнамент на поделках костенковской культуры // Советская археология. – 1985. – № 1. – С. 9–22.6. Григорьев Г.П. Женские статуэтки как художественное явление // ΣΥΣΣΙΤΙΑ: памяти Ю.В. Андреева.

Древнейшие памятники истории и культуры. – СПб.: Алетейя, 2000. – С. 33–44.7. Громадова Б. К вопросу об атрибуции изображений на костенковско-авдеевских лопаточках // Краткие сообщения Института археологии РАН. – М., 2012. – № 227. – С. 94–103.8. Демещенко С.А. Особенности украшений костенковско-авдеевской культуры // Российская археология. – 2006. – № 1. – С. 5–16.9. Заверняев Ф.М.

Антропоморфная скульптура Хотылевской верхнепалеолитической стоянки // Советская археология. – 1978. – № 4. – С. 145–161.10. Мартынов А.И. Археология СССР. – М., 1973. – 104 с.11. Столяр А.Д. О генезисе изобразительной деятельности и ее роли в становлении сознания (к постановке проблемы) // Ранние формы искусства. – М.: Искусство, 1972. – С. 31–76.12. Чубур А.А.

Отражение первобытной мифологии в искусстве и архитектуре поселения Быки 1 // Изобразительные памятники. Стиль, эпоха, композиция. Материалы тематической научной конференции. – СПб., 2004. – С. 61–64.13. Чубур А.А. Furry-art: от цифровой графики до сводов пещер. Попытка осмысления // Вестник Брянского государственного университета.

 – 2009 – № 2 (История, Литературоведение, Право, Философия, Языковедение). – С. 78–86.14. Чубур А.А. Животный мир плейстоцена в мелкой пластике древних обитателей бассейна Десны // Русский сборник. – Вып. 5. – Брянск, 2010. – С. 22–32.15. Шовкопляс И.Г. Мезинская стоянка. К истории среднеднепровского бассейна в позднепалеолитическую эпоху. – Киев, 1965. – 328 с.16. Gvozdover M.

Art of mammoth hunters. The finds from Avdeevo. – Oxbow Monograph 49, Oxford, 1995. – 186 p.

Главная тема искусства эпохи палеолита – тема зверя, что неудивительно для общества охотников и собирателей. Изображений животных известно значительно больше, чем изображений людей.

Среди занимающих второе место изображений человека доминирует образ женщины, а мужчине в искусстве палеолита принадлежит куда более скромная роль. Его изображения единичны, обычно на них – участники охоты. Нередко принадлежность изображений к мужским носит дискуссионный характер [1].

Однако имеется и третий тип скульптур, гравюр и рисунков палеолита: это особые, фантастические изображения людей со звериными головами – бизонов, коз, волков, птиц и других животных. В их числе знаменитый «колдун» и люди-бизоны из пещеры Труа Фрер (Франция), птицелюди из Альтамиры и женщина-серна из Лас-Кальдас (Испания), человеко-лев из Фогельгард (Германия) и многие другие.

Несмотря на редкость по сравнению с двумя основными сюжетами (зверь и человек, женщина), антропозооморфное искусство распространено весьма широко, составляя единый культурный пласт всей доисторической Европы. Характерно и для палеолита бассейна выделяемого в культурном и палеогеографическом плане для позднего палеолита бассейна Десны. Такие изображения представлены здесь исключительно в мелкой пластике, поскольку пещер в регионе нет (а значит, нет места наскальной росписи), а гравировка имеет орнаментальный, а не изобразительный характер.

Пока уникальным остается изображение носорога со стоянки Быки 1 (17.000–18.000 л.н.) [12, 14] (рис. 1–2) представляет собой плоскую фигурку бегущего животного размером 10,8×3,0 см из бивня мамонта. Но изображение полиэйконично, оно прячет в себе несколько образов, которые можно извлечь, разворачивая фигурку. Можно сказать, что это фигурка-оборотень.

На одной из сторон по оси изделия ближе к ушку для подвешивания, являясь как бы его продолжением, имеется паз шириной 2,5 мм. Он не вяжется с горизонтальной фигуркой животного, но при развороте в вертикальное положение схематично обозначает две человеческих ноги. Хвост и задняя нога при развороте становились хорошо очерченной мордой с рогом и характерной гривой-горбом.

И вот перед нами «человек-носорог». Не исключено, что амулет использовался жителями стоянки Быки в неких мистериях, на глазах, к примеру, у инициируемых подростков, меняя свой облик и, соответственно, мистическое значение – от объекта охоты (а на носорога храбрые охотники из Быков охотились, на стоянке есть кости нескольких особей) к первопредку о двух ногах и носорожьей голове.

Череп носорога украшал зимний вход в палеолитическое жилище [12].

Гораздо чаще мы имеем дело с сочетанием антропоморфных черт с чертами хищных животных.

Этот ряд открывает округлое в сечении острие (фибула?) из бивня со стоянки Хотылево 2, на навершии которого вырезана личина с бровями, носом, треугольной бородой, увенчанная острыми (волчьими?) ушами.

Высота фигурки 14,5 см, из них на голову приходится 1,4 см (рис. 1: 2). Острие было найдено вертикально вонзенным в пол наземного жилища [9, с. 151, рис.

4] – так же, как человек-носорог в полу полуземлянки Быков 1.

Сходный предмет из бивня известен из комплекса Авдеева ‒ Нового (рис. 1: 1): слегка изогнутое, округлое в сечении острие длиной 15,7 см. Его венчает маленькая голова с уплощенным участком на лицевой стороне, который М.Д. Гвоздовер расценивает как «шейку», а мы считаем стилизованным лицом «шамана» в высоком капюшоне со звериными ушами. [16, p. 14, fig. 56].

Об антропоморфизме обоих остриев свидетельствует как их вертикальная ориентация, так и предельно стилизованное изображение человеческого лица (по наличию треугольной «бороды» у хотылевского образца, можно даже предполагать, что это мужчина). При этом наличие острых ушек недвусмысленно указывает на зооморфность. Обе находки схожи с хрестоматийной рисованной фигурой «Колдуна» из Труа Фрер.

Рис. 1. Зооантропоморфные поделки с палеолитических стоянок бассейна Десны: 1 – Авдеево Новое [16]; 2 – Хотылево 2 [9]; 3 – Быки 1 [12]; 1–3 – бивень мамонта

Рис. 2. Зооантропоморфные поделки с палеолитических стоянок бассейна Десны: 1, 4–6 – Авдеево Новое; 2–3 – Авдеево Старое [16]; 1–6 – бивень; 7 – морды медведя и пещерного льва анфас

Рис. 3. Зооантропоморфные поделки с палеолитических стоянок бассейна Десны: 1, 3 – Авдеево Новое; 2 – Авдеево Старое [16]; 4 – Хотылево 2 [5]

В мифологических представлениях многих народов образ волка связан с культом родоначальника племени, тотемного предка. Герой-родоначальник часто называется волком, имеющим голову волка (так, прозвище грузинского царя Вахтанга – Горгослани, «волкоглавый»).

В таких мифах предок-вождь выступает в образе волка или способен обращаться в него. Близки к этому представления об оборотнях – волколаках, вервольфах.

Ритуал одевания в волчьи шкуры у многих народов уже в историческое время приурочивался к осенне-зимнему сезону, такие ритуалы и соответствующие им мифологические схемы могут своими корнями уходить во времена палеолита.

К изображениям волков (с меньшей долей вероятности – лисиц) могут быть отнесены и подтреугольные плоские острия с острыми ушками (рис. 2: 4–6), такие же предметы с ушками округлыми (рис. 2: 1–3) могут символизировать головы пещерного льва или же (что менее вероятно) песца, но не медведя с его почти ромбовидной анфас головой (рис. 2: 7), и не росомаху с треугольной мордой анфас.

Вытянутая часть острия олицетворяет человеческий торс увенчанный головой зверя, а не непропорционально вытянутую морду. О символическом антропоморфизме говорят, в свою очередь, как отмеченный М.Д.

Гвоздовер орнамент, характерный также для женских статуэток – косой крестик [5], возможно обозначающий швы на одежде [8], так и треугольная форма, возможно имитирующая женское лоно или бугорок Венеры [14].

Так называемые «лопаточки» из ребер мамонта (рис. 3) со стоянок Авдеево и Хотылево 2, интерпретируемые М.Д. Гвоздовер [5], Ф.М.

Заверняевым [9] как антропоморфные изделия (так, по бокам лопаточек нанесен косой крестик – символика швов одежды), в ряде случаев, как замечено уже рядом авторов [7; 14], несут в себе одновременно и зооморфную семантику и таким образом являются териантропными изображениями.

Сразу заметим, мы не склонны, в отличие от Б. Громадовой [7], считать зооморфными все известные головки-навершия лопаточек, а лишь имеющие характерные звериные ушки. Три «лопаточки» из Авдеевской стоянки (рис.

3: 1–3) имеют навершие в виде стилизованной головы хищной кошки (пещерного льва), причем в единичном случае – даже двух противолежащих кошачьих голов [16, p. 37, fig. 130, 131, 132]. Сразу заметим: легко понять, что это не морда медведя или росомахи (имеющая выраженную подтреугольную форму).

Это именно округлая морда представителя кошачьих. На «лопаточках» обозначены не только уши, но и глаза, которые могли в древности инкрустироваться органическими включениями (например, каплями смолы и т.п.) [14]. Одна из трёх «лопаточек» Хотылево 2 стилизована, но не утратила характерных круглых небольших ушек [9, с. 156, рис. 6–1] (рис. 3: 4).

Нельзя не сказать о псевдозооантропоморфах, порожденных воображением ряда исследователей: речь пойдет о статуэтках о стоянки Мезин (Черниговская обл., Украина). Часть скульптур некоторыми учеными интерпретировалась как изображения птиц [1].

Читайте также:  Прорыв немецко-фашистской обороны на одере и нейсе. окружение берлина - история России

Сходство с птичками им придает не столько реальная форма, сколько зачастую рисунки-развертки, сделанные, чтобы наглядней показать орнаментацию артефактов, но играющие с разумом злую шутку.

Даже знание того, как выглядит реальный предмет, не дает подсознанию избавиться от навязанного картинкой образа «птицы с распахнутыми крыльями». Порой эти развертки публикуются без пояснения, что рисунок вовсе не являет реальный облик статуэтки [10].

В итоге родилась даже теория о синкретических (женщина + птица) образах [3; 4, с. 282–283; 11, с. 60–61]. Но стоит сравнить профили статуэток из Мезина с так называемыми клавиформами (женскими знаками) из западноевропейской наскальной живописи и с профилями женских изваяний эпохи палеолита, как все становится на свои места.

«Крылья» оказываются ягодицами и округлыми бёдрами, хвост – уплощенным торсом, а резной треугольный знак – обозначение лобка, притягательного во все времена для мужских взглядов – оказывается там, где ему и должно наличествовать – напротив ягодиц, а вовсе не на спине несуществующей птицы.

Принимать женские ягодицы за крылья птицы – это, конечно, романтично, но мало связано с научным поиском. Палеолитоведы И.Г. Шовкопляс [15, с. 247] и Г.П. Григорьев [6] не случайно уже давно утверждали, что Мезинские «птички» являются лишь стилизованной антропоморфной женской скульптурой и к орнитофауне не имеют ни малейшего отношения.

Кто изображен на рассмотренных артефактах: реальный человек, шаман в звериной маске или фантастическое существо? Если это лишь изображения шаманов в масках, употреблявшихся в ритуальных представлениях, то все-таки, надевая маску зверя, человек пытался войти в определенную роль и отразить мифологические представления о мире. В том числе и о неких первопредках, сочетавших признаки человека и тотемного животного. Таким образом, нам не уйти от наличия в древней мифологии териантропных существ, обладающих звериными и человеческими признаками одновременно. Это образ, к которому человечество постоянно возвращалось в течение своей истории – в египетских божествах, в уэллсовских персонажах «Острова доктора Моро» или в современном сетевом фурри-арте, несущем в себе все те же архетипы, дошедшие до нас сквозь тысячелетия в потаенных уголках сознания [13].

Выводы

1. Териантропные изображения, характерные для верхнего палеолита Европы, распространены и на территории бассейна Десны, будучи представлены мелкой пластикой.

2. Основным зооморфным компонентом этих полиморфных образов являются, судя по ряду внешних признаков, наиболее опасные хищники – волк и пещерный лев (возможно, в меньшей степени, песец и лисица). Выделить изображения медведя и росомахи по морфологии изображений не удается. Единично изображение носорога.

3. Можно предположить, что териантропы в палеолитическом искусстве отображают важный элемент первобытной мифологии. Наиболее вероятно, что это первопредки-тотемы, покровители той или иной группы палеолитического населения.

Рецензенты:

Михальченко С.И., д.и.н., профессор, директор, Научно-исследовательский институт фундаментальных и прикладных исследований, г. Брянск;

Шинаков Е.А., д.и.н., профессор, председатель Брянского регионального экспертного совета РГНФ, директор научно-образовательного центра «Этнолого-археологическая лаборатория», Брянский государственный университет имени академика И.Г. Петровского, г. Брянск.

Библиографическая ссылка

Чубур А.А., Султанова О.Р. Антропозооморфные произведения искусства в палеолите бассейна десны // Фундаментальные исследования. – 2015. – № 2-27. – С. 6115-6119;
URL: http://fundamental-research.ru/ru/article/view?id=38630 (дата обращения: 10.06.2018).

Источник: https://fundamental-research.ru/ru/article/view?id=38630

Читать

© К. Н. Гаврилов, 2016

© Издательство «Нестор-История», 2016

Исследования верхнего палеолита Русской равнины в целом и его центральных областей в частности в течение последней четверти века были сосредоточены на изучении отдельных памятников и категорий материальной культуры. В значительной степени это было вызвано тем, что к середине 1980-х гг.

завершился предыдущий этап развития отечественного палеолитоведения, символическим итогом которого стал известный том «Палеолит СССР». Это развитие совершалось в рамках концепции археологических культур, сформулированной главным образом работами А. Н. Рогачёва, М. Д. Гвоздовер и Г. П.

Григорьева (Рогачёв, Гвоздовер, 1969; Григорьев, 1968, 1970). Главным достижением в изучении древнекаменного века 1960–1980-х гг.

, пожалуй, можно считать описание и классификацию большинства известных к тому времени локальных проявлений материальной культуры этой эпохи не только для Восточной Европы, но и для Сибири, и для других частей Старого Света{См. серию монографий «Палеолит мира».}.

Однако пристальное внимание к особенным чертам материальной культуры памятников, в особенности верхнепалеолитических стоянок Русской равнины, на материалах которых и создавалась концепция археологических культур палеолита, привело к тому, что общие закономерности развития верхнепалеолитической культуры в целом оказались на втором плане исследований.

В результате общая картина получалась достаточно мозаичной. Собственно, один из главных, если не главный, тезис оппонентов А. Н. Рогачёва – П. И. Борисковского и П. П.

Ефименко – состоял в том, что чрезмерное внимание к локальным проявлениям верхнепалеолитической культуры затруднит, если не сделает невозможным, изучение общих закономерностей ее развития. Фактическое опровержение этого тезиса последовало в работах Г. П. Григорьева о костёнковско-виллендорфском единстве (Григорьев, 1968) и монографии И. Г.

Шовкопляса о Мезинской стоянке (Шовкопляс, 1965). Но все же одна проблема продолжала существовать и, в конце концов, привела к попыткам пересмотреть или модернизировать теорию археологических культур.

Она состояла в том, что значительное число памятников верхнего палеолита Русской равнины не находило полных аналогий среди других позднепалеолитических стоянок Восточной Европы. Ситуация, когда зачастую археологическая культура была представлена одним памятником, осознавалась исследователями, вполне понятно, как неестественная.

Выход из этой ситуации был предложен, в частности, М. В. Аниковичем, который предложил использовать понятие «технокомплекс» для объединения памятников в группы, характеризующиеся общими технико-типологическими характеристиками каменных индустрий на высоких таксономических уровнях: тип заготовки, виды вторичной обработки, категории орудий.

К концу 90-х гг. XX в., помимо понятия «технокомплекс», среди отечественных исследователей получили признание и другие – «восточный граветт», «эпиграветт», «постграветт», при помощи которых делались попытки провести культурную атрибуцию памятников, избегая крайностей упрощенного понимания как стадиалистского подхода, так и концепции археологических культур (Аникович, 1998; Лисицын, 1999).

Фактически эти работы вновь выявили фундаментальную проблему учета факторов преемственности и вариабельности в развитии культуры верхнего палеолита. В полной мере эта проблема встает перед любым исследователем, который пытается определить культурную специфику позднепалеолитических памятников Русской равнины.

Основная цель предлагаемого вниманию читателя исследования – попытка показать развитие культуры верхнего палеолита центральных районов Русской равнины (рис. 1) в виде непрерывного процесса, который подчиняется общим для этого региона закономерностям и сочетается с локальными проявлениями этих закономерностей.

Эта локальная вариабельность выявляется на уровне отдельных категорий материальной культуры, стоянок и культурно-специфических региональных объединений памятников.

Достижение этой цели виделось автору на пути комплексного типологического анализа каменных индустрий, преимущественно – предметов с вторичной обработкой, и пространственной структуры позднепалеолитических памятников Подесенья.

Вопросы культурогенеза средней и поздней поры верхнего палеолита на территории бассейна Десны в данной работе рассматриваются с опорой на результаты анализа памятников искусства малых форм. Особенно много места уделено сравнительному анализу археологических объектов и пространственной структуре поселений.

Главной задачей при анализе источников стала разработка типологической характеристики исследуемых объектов, а основным методом исследования – типологический.

Под типологическим методом применительно к заявленной теме исследования подразумевается систематический анализ и синтетическая характеристика региональной и хронологической специфики тех или иных сущностных характеристик материальной культуры и поселений охотников на мамонтов.

В данном исследовании к сущностным отнесены прежде всего морфологические характеристики выделяемых на исследуемых памятниках категорий материальной культуры и археологических объектов, связанные с их внутренней структурой и отражающие технологию и/или способы изготовления, а также, как в случае с археологическими объектами, место в общей структуре стоянки или поселения. При этом типологический метод не сводится к какой бы то ни было классификации и рассматривает классификацию как процедуру систематизации данных археологии и смежных естественнонаучных дисциплин, полученных при помощи прикладных исследовательских методик.

Классификация археологических объектов верхнепалеолитических памятников, расположенных на территории бассейнов Среднего Днепра и Десны, неразрывно связана с анализом их пространственной структуры.

Особенность Среднего Поднепровья и Подесенья с точки зрения археологической изученности состоит прежде всего в том, что на этой территории целый ряд опорных памятников, относящихся к поздневалдайскому времени, был раскопан на очень значительной площади.

В результате, несмотря на известные методические недостатки проводившихся полевых работ, удалось получить информацию о множестве самых разнообразных объектов – от остатков жилищ до скоплений производственных отходов, относящихся к разнокультурным стоянкам и поселениям.

Эта источниковая база делает вполне реальным рассмотрение процесса развития во времени пространственной структуры памятников средней и поздней поры верхнего палеолита, однотипных в таксономическом отношении.

Читайте также:  Русская философская мысль - история России

Изучение пространственной структуры памятников каменного века как относительно самостоятельная исследовательская задача присутствует если и не в начале истории отечественной научной школы палеолитоведения, то, во всяком случае, в период ее формирования.

Об этом убедительно свидетельствуют полевые исследования 1930-х гг. (Бонч-Осмоловский, 1940; Ефименко, 1938; Рудинский, 1947; Левицький, 1949).

Важнейшее значение в этом процессе имело изучение стоянок и поселений центральной части Русской равнины, в том числе Среднего Поднепровья и Подесенья.

До 1970-х гг. структурный анализ пространственной организации палеолитических стоянок и поселений развивался в основном в рамках исследовательской программы, нацеленной в основном на выявление остатков жилищ и связанных с ними объектов.

В послевоенные годы советскими археологами-палеолитчиками был опубликован ряд фундаментальных работ, в которых содержались весьма обстоятельные для своего времени характеристики пространственной структуры памятников как верхнего, так и нижнего палеолита (напр.

, Рогачёв, 1953, 1957; Борисковский, 1953; Ефименко, 1958; Шовкопляс, 1965; Черныш, 1965). Своего рода итог этому периоду развития пространственно-структурного анализа в 1970 г. подвел А. Н. Рогачёв в статье, посвященной жилищам и поселениям древнекаменного века.

В данном случае нет необходимости давать характеристику хорошо известной классификации жилищ или повторять не менее известные определения понятий «жилище» и «поселение» (Рогачёв, 1970). Однако стоит подчеркнуть другое обстоятельство.

Понимание археологических признаков жилищ эпохи палеолита в то время, когда они только начинали изучаться, не могло опираться на опыт исследования собственно палеолитических памятников.

Естественным образом в данной ситуации большое влияние на интерпретацию полученных результатов имели те представления исследователей, которые они априорно сформулировали либо на основе предыдущего опыта раскопок памятников других археологических эпох, либо просто опираясь на житейский опыт.

И в том и в другом случае важнейшими признаками остатков жилищ становились замкнутость пространства распространения культурных остатков и центральное положение в нем очага или группы очагов. Все объекты, которые соответствовали этим двум критериям, имели большие шансы быть интерпретированными в качестве остатков жилищ. В свою очередь жилища становились центральными элементами в реконструируемых пространственных структурах поселений. Соответственно, появлялась возможность классифицировать те объекты, которые оказывались в той или иной связи с остатками жилищ.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=599511&p=1

ДЕСНИ́НСКИЙ ПАЛЕОЛИ́Т

0 комментариев

Деснийский палеолит (па­лео­лит бас­сей­на реки Дес­на) — группа археологических памятников среднего и позднего палеолита в Подесенье, одна из опорных для изучения палеолита Русской равнины.

Сре­ди па­мят­ни­ков сред­не­го па­лео­ли­та важ­ней­ший — Хо­ты­лё­во 1 (круг восточного Ми­ко­ка). К на­ча­лу верх­не­го па­лео­ли­та от­но­сят­ся ма­те­риа­лы из Пуш­ка­рей и слоя 3 сто­ян­ки Хо­ты­лё­во 6 (в слое «брян­ской поч­вы» — XXX-XXV тыс. лет на­зад).

Сред­няя по­ра верх­не­го па­лео­ли­та пред­став­ле­на па­мят­ни­ка­ми восточного Гра­вет­та: Ав­дее­во, от­но­ся­ще­го­ся к вил­лен­дорф­ско-­кос­тён­ков­ско­му куль­тур­но­му един­ст­ву, и Хо­ты­лё­во 2.

Ко вре­ме­ни позд­не­вал­дай­ско­го мак­си­му­ма от­но­сит­ся сто­ян­ка Пуш­ка­ри I, за­ни­маю­щая про­ме­жу­точ­ное по­ло­же­ние ме­ж­ду восточным Гра­вет­том и эпи­гра­вет­том. Па­мят­ни­ки эпи­гра­вет­та (2-я половина позд­не­вал­дай­ско­го оле­де­не­ния; ме­ж­ду XVIII и XIV тыс.

лет на­зад) наи­бо­лее мно­го­чис­лен­ны, асин­хрон­ны и об­ра­зу­ют тер­ри­то­ри­аль­ные груп­пы.

В до­ли­нах Дес­ны и Су­до­сти на­хо­дят­ся Ме­зин, Юди­но­во, Су­по­не­во, Ти­мо­нов­ка, Ели­сее­ви­чи, Ко­си­ца и другие, от­но­ся­щие­ся к по­се­ле­ни­ям «сред­не­днеп­ров­ско­го ти­па» (несколько жи­лищ из кос­тей ма­мон­та в ок­ру­же­нии хо­зяйственных ям); сре­ди на­хо­док: ста­ту­эт­ки — «Ве­не­ры па­лео­ли­та» (Ели­сее­ви­чи), «ме­зин­ские птич­ки (смотри рисунки), ор­на­мен­ти­ро­ван­ные на­ко­неч­ни­ки ко­пий из бив­ня ма­мон­та (Юди­но­во), из­де­лия, ук­ра­шен­ные ме­зид­ро­вым ор­на­мен­том, и другие. Дру­гая груп­па — в По­сей­мье (Кур­ские сто­ян­ки, по­се­ле­ние Ок­тябрь­ское, сто­ян­ки Пен­ская, Бы­ки 1 и 7) в основном пред­став­ле­на еди­ной куль­тур­ной тра­ди­ци­ей, ха­рак­те­ри­зуе­мой тре­уголь­ны­ми ост­рия­ми; из­вест­ны жи­ли­ща из кос­тей ма­мон­та, мно­го­чис­лен­ны кос­тя­ные из­де­лия, в том числе коль­цо из бив­ня ма­мон­та, со­вме­щён­ное с про­филь­ным изо­бра­же­ни­ем го­ло­вы ло­ша­ди (Бы­ки 7).

Иллюстрация:

Дес­нин­ский па­лео­лит. «Птич­ки» (1–2) и брас­лет (3) с Ме­зин­ской сто­ян­ки. Би­вень ма­мон­та (по П.П. Ефи­мен­ко).

Архив БРЭ.

© Большая Российская Энциклопедия (БРЭ)

Литература

  • Сер­гин В.Я. Струк­ту­ра ме­зин­ско­го па­лео­ли­ти­че­ско­го по­се­ле­ния. М., 1987
  • Вос­точ­ный гра­ветт. М., 1998
  • Чу­бур А.А. Бы­ки. Но­вый па­лео­ли­ти­че­ский мик­ро­ре­ги­он и его ме­сто в верх­нем па­лео­ли­те Рус­ской рав­ни­ны. Брянск, 2001
  • Про­бле­мы ка­мен­но­го ве­ка Рус­ской рав­ни­ны. М., 2004

Статью разместил(а)

Личман Георгий Евгеньевич

редактор

Источник: http://w.histrf.ru/articles/article/show/diesninskii_palieolit_palieolit_bassieina_r_diesna

палеолит | Путешествие по Брянску

Ранний палеолит Брянского края

Примерно 200 тысяч лет назад в Африке в результате эволюции возник человек разумный. Его разновидность, известная как неандерталец, вскоре расселилась оттуда по всему Старо­му Свету. Внешне неандертальцы не сильно отличались от современных людей, но были более коренастого, крепкого телосложения.

Мозг их даже превышал по размерам мозг современного человека, не случайно у неандертальцев уже существовала религия, была развита взаимопо­мощь, они были способны сострадать близким и годами заботились о больных сородичах.

Так, во французской пещере «Святая Часовня» нашли скелет похороненного в специально вырытой могиле 50-летнего мужчины со следами артрита, из-за которого скрюченный бедняга еле хо­дил, да и ел с огромным трудом, так как сохранил лишь два зуба.

При похоронах этого «патриар­ха» (ведь большинство неандертальцев не доживали до 24 лет) родственники положили ему на грудь ногу зубра, а могилу заполнили костями животных и каменными орудиями, надеясь, что они пригодятся покойному в «загробном мире».

На стоянках неандертальцев в Брянском крае погребения пока что не обнаружены Поселения и жилища. К началу эпохи неандертальцев относятся древнейшие следы чело­века на Брянской земле. Древнейшие раннепалеолитические изделия найдены в 1938 году экс­педицией профессора М.В.

Воеводского у деревни Неготино (Жуковский район). Исследования в Неготино продолжаются с перерывами много лет и привели к открытию там нескольких ме­стонахождений палеолита на берегу Десны и её притока Руднянки. Найденные здесь каменные орудия отличаются особой примитивностью.

Панорама окрестностей местонахождения Хотылево 1

Одним из важнейших событий в европейской археологии каменного века 1960-х годов стало открытие и раскопки под Брянском археологом Ф.М. Заверняевым местонахождения Хо­тылево 1. Следы неандертальцев тянутся более чем на километр вдоль долины Десны.

Куль­турные остатки местами перемыты древней рекой и лежат в галечнике, образовавшемся на её дне более 40 тысячелетий назад. На некоторых участках находки встречаются и в первичном залегании — там, где вещи были брошены в древности.

В настоящее время в Хотылево известно несколько неандертальских стоянок.

Неандерталец в реконструкции ММ. Герасимова

Еще одна группа стоянок, открытая археологом Л.М. Тарасовым к западу от Хотылево, рас­положилась в селе Бетово. Сама стоянка Бетово лежит на большом, выходящем к Десне мысу. Возле нее находятся стоянки Коршево 1, 2, 3 и Лебедевка. Анализ распределения находок Бе-товской стоянки позволил археологу Л.М.

Тарасову прийти к выводу о том, что на вскрытой рас­копом площади имелись округлое наземное жилище и мастерская по обработке кремня. Наш край лежит в умеренной климатической зоне, где и в самые теплые периоды были относитель­но холодные и снежные зимы.

Заселение этой зоны человеком стало возможным только по­сле того, как он научился не только использовать огонь, но и строить хижины и шить простей­шую одежду, укрывающие от непогоды и мороза. Неандертальцы строили округлые хижины из жердей, накрывавшихся сверху шкурами убитых животных. На стоянке Коршево 2 исследованы остатки очага.

Что же касается одежды, то неандертальцы каменными ножами кроили шкуры, прокалывали в них отверстия и стягивали выкроенные куски сухожилиями. Так получа­лись примитивные штаны, рубахи, плащи, простая, но мягкая и удобная обувь, напоминающая мокасины.

Орудия. Основным материалом для изготовления орудий в палеолите был кремень — гор­ная порода со дна древних морей (сейчас кремень можно найти в мелу и известняках), состоя­щая из минерала халцедона, которая легко раскалывается и даёт при раскалывании фрагменты с острыми как бритва краями. Несмотря на хрупкость, кремень необычайно твёрд — он царапает стекло и железо.

Неандертальцы делали из кремня орудия, основой которых служили стандартные треу­гольные отщепы-заготовки. Их скалывали с заранее подготовленного, похожего по форме на панцирь черепахи ядрища-нуклеуса. Типичные орудия неандертальцев — это остроконечники, скребла, ножи.

Остроконечники могли служить и наконечниками копий, и шильями, и ножами. Скрёблами скоблили дерево и шкуры, резали мясо.

Среди орудий из Бетово особенно интересны фрагмент плоского треугольного наконечника копья, говорящего о связях древних обитателей стоянки с неандертальским населением Дона, Северского Донца и Крыма.

Хотя неандертальцы почти не применяли в быту обработанную кость, нам известны такие редкие находки, как просверленный обломок кости (амулет) из Хотылево 1 и обнаруженное в Бетово изделие из кости носорога, напоминающее чашу.

Орудия неандертальцев из Хотылево

Источник: http://www.puteshestvie32.ru/content/paleolit

Как жили древние охотники на мамонтов

Эпоха верхнего палеолита охватывает период от 40 до 12 тысяч лет тому назад.

Это время, когда на территории Европы происходила резкая смена облика материальной культуры, которая нашла свое выражение в наборе форм каменных орудий и высоком уровне развития техники обработки кости.

Читайте также:  Русская культура xiv–xv веков - история России

Именно на верхнепалеолитических стоянках древних охотников-собирателей археологи обнаруживают свидетельства активного использования костяного, рогового и бивневого сырья, из которого изготавливали самые разные предметы быта, украшения, фигурки людей и животных, оружие.

Около 25-12 тысяч лет назад в приледниковой зоне Русской равнины сформировалась самобытная яркая культура охотников на мамонтов. Один из ее центров находился на территории бассейна реки Десны – крупного правого притока реки Днепр.

Более 15 лет археологи Кунсткамеры проводят в этом регионе раскопки верхнепалеолитических стоянок, имеющих возраст от 16 до 12 тысячи лет назад. Важнейший среди исследуемых памятников — стоянка Юдиново в Брянской области России.

Cтоянки охотников на мамонтов различались по своему назначению и длительности функционирования. Некоторые были долговременными, некоторые предполагали только кратковременное пребывание на них или даже посещение. В одни места люди приходили охотиться или заниматься собирательством, в другие — добывать необходимое каменное сырье.

Юдиновскую верхнепалеолитическую стоянку в 1934 году открыл советский, белорусский археолог Константин Михайлович Поликарпович.

Исследования стоянки имеют длительную историю, раскопки проводили несколько поколений советских и российских археологов.

В 1984 году два открытых здесь жилища из костей мамонтов были музеефицированы, над ними возвели специальный павильон. Экспедиция МАЭ РАН проводит раскопки памятника с 2001 года.

Одномоторный самолет, на котором осуществлялась аэрофотосъемка бассейна реки Судости и поиски выходов кремневого сырья

Юдиновская стоянка находилась вдали от источников кремневого сырья — важнейшего материала для изготовления самых различных орудий труда: наконечников, скребков, резцов, проколок. Ближайшие к стоянке выходы кремня на поверхность археологи обнаружили благодаря проведенной аэрофотосъемке, сделанной с борта небольшого одномоторного самолета.

Место Юдиновского поселения ученые связывают с находящимся поблизости древним бродом, служившим переправой для животных. Брод был открыт археологами в результате подводных исследований в том месте, откуда местные жители часто поднимали кости мамонтов. Оказалось, что здесь дно реки образовано слоем очень плотной глины.

Древний человек знал об этом и приходил сюда охотиться.

Юдиновское поселение часто определяют как долговременную стоянку одной локальной группы первобытных охотников на мамонтов. Однако это не значит, что люди жили там непрерывно.

Культурный слой — это горизонт залегания культурных находок с различными антропогенными остатками. Нижний культурный слой Юдиновской стоянки залегает на глубине от 2 до 3 метров от современной дневной поверхности.

На территории Юдинова нашли пять жилищ аносовско-мезинского типа — это конструкции округлой формы из костей мамонтов. Подобные объекты ранее были обнаружены на стоянках Мезин и Аносовка 2. Жилищами их, правда, называют в известной мере условно, потому что до конца непонятно, как люди их использовали.

Эти конструкции имеют особенности. При их сооружении делали небольшое углубление, вокруг которого определенным образом вкапывали черепа мамонтов, помещая их альвеолами вниз и лобными частями в центр круга.

Пространство между черепами заполняли другими костями – крупными трубчатыми, ребрами, лопатками, челюстями, позвонками. Скорее всего, кости скрепляли супесью.

В диаметре такая конструкция могла иметь от 2 до 5 метров.

В «жилищах» часто обнаруживают разного рода поделки и украшения из бивня мамонта, многочисленные ракушки с отверстиями для подвешивания, часть из которых происходит с побережья Черного моря.

Зачастую предметы находят внутри самой конструкции.

Например, в альвеоле одного из черепов мамонта археологи нашли охру, между зубами другого вертикально установленного черепа — крупную орнаментированную пронизку из небольшого молочного бивня мамонтенка.

Кроме жилищ, на территории Юдиновского поселения располагались хозяйственные ямы. Одни из них использовались для хранения мяса, другие — для утилизации отходов.

Мясные ямы копали до вечной мерзлоты, внутрь укладывали мясо животных, а сверху придавливали лопатками и бивнями мамонтов. Археологи различают такие хранилища и ямы по особому набору костей, найденных в них.

Это останки многих видов животных: мамонтов, волков, овцебыков, песцов и различных птиц.

Найденные на Юдиновском поселении останки животных не просто рассказывают о том, на каких животных охотился древний человек, но позволяют с высокой точностью определить, в какие сезоны люди обитали на этой стоянке. Изучение костных остатков молодых особей животных, а также костей перелетных птиц позволяет с точностью до месяца, а порой до недели установить, когда они были добыты охотниками.

На Юдиновской стоянке найдено большое количество орудий труда и предметов вооружения. Мотыги, бивневые скребки, костяные ножи, молотки часто были украшены сложными геометрическими орнаментами. На Юдиновской стоянке был широко распространен орнамент, имитирующий шкуру змеи.

Считается, что уже в верхнем палеолите был изобретен лук. Для охоты использовались наконечники и дротики из бивня мамонта. Часто их оснащали кремневыми вкладышами: пластинками из кремня с затупленным краем. Вкладыши, последовательно размещенные на поверхности наконечника, существенно усиливали его поражающие возможности.

Кроме вооружения и предметов быта, на стоянках часто находят предметы, не имевшие утилитарного назначения. Это различные украшения: фибулы, подвески, диадемы, браслеты, ожерелья.

Для региона бассейна реки Десны неизвестны верхнепалеолитические погребения. За все время исследования Юдиновской стоянки был найден всего один фрагмент берцовой кости взрослого человека и три молочных зуба детей. Планируется, что эти останки могут быть использованы для выделения ДНК древнего человека, что позволит представить, как выглядили древние обитатели этого поселения.

Источник: http://y.kunstkamera.ru/mammoths/

Палеолит Верхнего Поднепровья — Страница 87 — Литература

Палеолит Верхнего Поднепровья — Страница 87 Первобытное общество

И все же доказательства весьма незначительной добычи рыбы в палеолите Верхнего Поднепровья и Подесенья имеются. Вновь в качестве источника приходят к нам на помощь остеологические коллекции. Это скелетные останки рыб с палеолитических памятников.

Они встречены на таких стоянках, как Новгород-Северский, Чулатово 1 420 и Елисеевичи. В Елисеевичах в результате промывки культурного слоя во время раскопок К. М. Поликарповича выявлено 26 глазных хрусталиков карповых рыб.

421 Если для Чулатово 1 не удалось определить видовую принадлежность, то для стоянки Новгород-Северский выявлены и определены ихтиологом Е. В. Никольским кости лосося, плотвы, язя, леща, сома, судака, окуня, налима, карповых.

422 Проблема в данном случае состоит в том, что часть этих находок может быть погадками птиц, селившихся на навесе грота в древности, и к деятельности человека, в таком случае, отношения не имеет.

Изображения рыб известны нам в бассейне Десны исключительно по материалам Елисеевичей — это пресловутые пластины-«чуринги» из бивня мамонта. Чуринга 6 и, возможно 2, 3 и 5, могут являть собой изображения рыб.

423 «Сотовый» орнамент на чурингах «списан», скорее всего, с рыбьей чешуи, а на чуринге 6 проработано и изображение хвостового плавника. Функционально чуринги были ножами.

Важно отметить, что только в культурном слое Елисеевичей при промывке выявлено 26 глазных хрусталиков рыб, отосящихся вероятно к отряду карпообразных. 424

Не все упомянутые в литературе изображения реально существуют: так П. П. Ефименко указывает на находки изображений рыб в Тимоновке, 425 однако в фондах Сосу дарственно историеческого музея в Москве такие изображения отсутствуют. 426

Рыбоподобная чуринга 6 из Елисеевичей. Бивень мамонта.

Помимо рыб палеолитические обитатели бассейна Десны добывали съедобных моллюсков, но этот вид деятельности отнесен нами к собирательству.

5. Собирательство

Собирательство, как форма хозяйственной деятельности было в древнекаменном веке наряду с охотой одной из важнейших отраслей присваивающего хозяйства. Это не только сам процесс собирания тех или иных продуктов, но и множество приемов их обработки и даже заготовки. В силу естественного разделения труда, как правило, собирательством занимались женщины и дети.

Наши представления о собирательстве в палеолите, в силу специфики этого рода деятельности, основываются на немногочисленных археологических источниках и, одновременно, на огромном множестве этнографических аналогий. Со временем исследователи осознают широту возможностей этого рода деятельности.

Революционными эпизодами стали открытия мотыг и усложненного собирательства в палеолите.

Успешное собирательство предполагает всестороннее знание естественных ресурсов и условий, свойственных району обитания общины. Об этом свидетельствуют данные, полученные этнографами в так называемых «примитивных обществах».

Австралийцы не только различают сотни видов растений, но и классифицируют их, причем около 40 видов используются с лечебными целями (значительная часть может применяться в качестве лекарственных средств современной медициной). 427 К. Леви-Стросс сообщает, что индейцам хопи известно 350 видов растений, индейцам навахо — 500, а филиппинскому племени и хануну — 2000.

Хануну классифицируют птиц по 75, змей по 12, рыб по 60, раков, пауков и многоножек по 24, насекомых по 108, пиявок по 4, а моллюсков по 85 категориям. При этом, например, в 108 групп насекомых входит не менее 1000 видов, т. е. мы имеем дело с многоступенчатой классификацией. Терминология, применяющаяся «примитивными обществами» не уступают по сложности принятой К.

Линнеем номенклатуре, новые термины часто утверждаются на совете племени. 428 Нет оснований утверждать, что в древнекаменном веке ситуация была принципиально иной.

Рекомендуем ознакомится: http://www.istmira.com

Источник: http://worldunique.ru/punkt-1/istoriya-stran/30577-paleolit-verkhnego-podneprovya-stranitsa-87-literatura

Ссылка на основную публикацию