Руководители основных министерств в xix — начале xx века — история России

Министры в системе государственного управления в XIX веке

Руководители основных министерств в XIX - начале XX века - история России

Министерская система управления в России возникла 200 лет назад. Ее создание завершило процесс модернизации государственной машины, начатый еще Петром I.

В Своде законов Российской империи был провозглашен главный принцип российской государственности Нового времени: «Империя Российская управляется в твердых основаниях положительных законов, учреждений и уставов, от самодержавной власти исходящих».

Несмотря на реформы 1860-х годов, приблизившие Россию к современному правовому государству, и введение конституционных учреждений в 1905 году, Российская империя вплоть до 1917 года во многом оставалась все тем же «регулярным государством».[16]

В 1802 году были учреждены министерства: Военно-сухопутных сил, Военно-морских сил, Иностранных дел, Внутренних дел, Коммерции, Финансов, Народного просвещения, Юстиции, а также Государственное казначейство (на правах министерства).

В соответствии с законом от 17 августа 1810 года о разделении государственных дел по министерствам полиция была выделена в самостоятельное ведомство, было упразднено Министерство коммерции, а его функции переданы Министерству финансов и Министерству внутренних дел.

Создание в 1837 году нового Министерства государственных имуществ было вызвано необходимостью упорядочить управление государственными крестьянами, и означало попытку правительства приступить к решению крестьянского вопроса.

В дальнейшем это ведомство эволюционировало в сторону перехода от управления государственными землями, лесами и другими имуществами к попечительству над сельским хозяйством. Отсюда и его переименование в 1893 году в Министерство земледелия и государственных имуществ, а в 1915-м — в Министерство земледелия.

В 1826 году многочисленные учреждения придворного ведомства были объединены в Министерство императорского двора. Введение придворного управления в общую систему министерств означало, с одной стороны, торжество унификации всех центральных государственных учреждений, а с другой – включение обслуживания нужд двора в систему управления империей, что вносило определенную противоречивость в облик легального, дистанцированного от чисто династических функций государства. Лишь в 1905 году появилось отдельное Министерство торговли и промышленности.[17]

Министр занимал свой пост в силу личного доверия императора и оставлял его, утратив это доверие. Должность министра относилась ко 2—3-му классу и чаще всего была венцом карьеры сановника.

При отставке министр, как правило, становился членом Государственного совета, а нередко получал в знак особого благоволения графский титул.

Перестав быть министром, государственный деятель утрачивал большую часть влияния на деятельность исполнительной власти и тем самым устранялся от активных властных функций.

Но в качестве члена Государственного совета, председателя одного из его департаментов или председателя Государственного совета он сохранял существенное влияние на процесс подготовки законодательства. Впрочем, случаи, когда министр после пребывания в отставке становился министром в другом ведомстве, были не столь уж редкими.

Для высшей бюрократии Российской империи в дореформенное время характерен относительно низкий уровень специализации, «своеобразный бюрократический дилетантизм», по выражению Н. П. Ерошкина.[18] Около 70 процентов высших руководителей МВД того времени ранее служили в Министерстве иностранных дел, Министерстве юстиции и даже в Министерстве финансов.

Примерно 60 процентов сановников Министерства юстиции начинали карьеру в Министерстве иностранных дел, МВД, Министерстве народного просвещения. Недостатком сложившейся системы назначения на министерские посты было то, что министры сравнительно редко проходили службу на низовых должностях в том ведомстве, которое они возглавляли.

[19] Шепелев так же обращает внимание на недостаточную квалификацию чиновников 1-4 рангов. Законом от 3 мая 1871г. Производство в первый классный чин обуславливалось сдачей экзамена за курс уездного училища. Уровень знаний дававшихся этими училищами, мог удовлетворить лишь требованием службы на самых низких должностях.

Однако последующая выслуга чинов открывала путь наверх.[20]

К концу ХIХ — началу ХХ века картина изменилась. Среди министров и товарищей министров гражданского ведомства бывшие военные составляли не более 15 процентов, а среди директоров департаментов – около 3. Более 85 процентов высших сановников имели высшее образование.

Среди министров около 60 процентов окончили университеты, 15 — Училище правоведения, 14 — Александровский лицей. Почти половина бывших военных также получила высшее (академическое) военное образование. Но степень специализации образования оставалась не очень высокой.

Выпускники университетов и лицеисты (не говоря уже о правоведах), как правило, имели гуманитарное (главным образом юридическое) образование. С. Ю. Витте и П. А. Столыпин, окончившие физико-математические факультеты, составляли исключение. Вплоть до 1917 года в России не было ни одного министра финансов со специальным экономическим образованием.

А министр земледелия и государственных имуществ А. С. Ермолов, изучавший после окончания Лицея сельское хозяйство в Земледельческом институте, стал единственным министром в этом ведомстве, получившим специальную подготовку.

Во главе же Министерства путей сообщения, как правило, стояли лица с инженерным образованием, а одни из наиболее успешных руководителей этого ведомства — князь М. И. Хилков, окончивший Пажеский корпус, специально изучал железнодорожное дело за границей, начав с простого рабочего.

Сроки пребывания министров в должности были различными в зависимости от ведомства и исторической эпохи. За неполных 23 года царствования Александра I произошло 42 назначения министров, то есть одно назначение происходило каждые полгода. Гораздо более стабильным в этом смысле было царствование Николая I.

Министры менялись в среднем раз в 1,4 года. За 26 лет царствования Александра II, начавшегося с постепенной замены всех министров предыдущего царствования, произошло 29 назначений министров, в среднем раз в 0,9 года. Самым «непостоянным» был, пожалуй, Николай II.

При нем произошло 62 смены министров, или в среднем каждые 0,4 года по новому назначению.[21]

Должность министра обеспечивалась жалованьем, особыми суммами на представительство и казенным домом с обслугой.

Но открытая жизнь в столице требовала столь значительных расходов, что многим министрам, не обладавшим состоянием и не умевшим использовать возможности, которые их должность давала для получения «безгрешных доходов», периодически приходилось обращаться к императору за пособиями или арендой. Так, например, П. А.

Валуев, министр внутренних дел, а позднее — государственных имуществ, будучи человеком небогатым, постоянно нуждался. С трудом сводил концы с концами и военный министр А. Ф. Редигер. При отставке пенсия назначалась министрам по особым указаниям императора, нередко в размере ранее получаемого ими жалованья. Согласно штатам министерств, опубликованным в ноябре 1802г.

, содержание министра составляло 12 тыс. руб. в год плюс казенная квартира. Если она не предоставлялась, то в наем отпускалось еще 1200 руб. Штатное расписание сохранялось до 50-х годов, содержание было не для всех министров одинаково. Так, министр финансов П. Ф. Брок получал содержание 12 тыс. руб., а министр уделов Л. А. Перовский помимо этого еще 11 142 руб.

дополнительных сумм. Министр иностранных дел К. В. Нессерольде получал жалования 8921 руб., столовых – 6862 руб., жалования из «кабинета», «пенсион», а всего 16 977 руб.[22] Согласно «Сведениям о должностях всех классов, положенных в составе министерств финансов и внутренних дел и в подведомственных им установлениях» на 1884г.

, министр финансов «по высочайшему повелению» — получал 18 тыс. руб. и на казенную квартиру. Однако эти штатные оклады не всегда соблюдались. Так, в 1878 г. министр финансов М. Х. Рейтерн получал не 18 тыс. руб., а 23 тыс. руб., а в 1902г. С. Ю. Витте получал 22 тыс. руб. (из них 18 тыс. руб. содержания и 4 тыс. руб. «аренды»). Столько же примерно получали и другие министры.

Следовательно, содержание министров на протяжении 19 в. увеличилось примерно вдвое и определялось не только штатным расписанием, сколько конкретным лицом, занимавшим эту должность.[23]

В целом большинство министров в дореформенное время не пользовались репутацией явных взяточников и казнокрадов, а немногие исключения (С. С. Уваров, П. А. Клейнмихель и др.) становились предметом общественного осуждения.

В основном молва приписывала министрам самодурство или некомпетентность, взятки же и расхищение казны считались принадлежностью более мелких чиновников. В пореформенное время обвинения министров в коррумпированности также были нечастыми.

За исключением министра финансов А. А. Абазы, использовавшего известную ему по службе информацию для успешной биржевой игры, и министра путей сообщения А. К.

Кривошеина, допускавшего служебные злоупотребления, остальных общественное мнение обвиняло в карьеризме, беспринципности, самодурстве, протекционизме, невежестве, но не во взяточничестве.

Многие министры занимались делами дома, куда к ним приходили с докладами чиновники. Именно дом министра, казенный дом, и был тем «парадным подъездом», который стал символом бюрократической власти. Появление таких министров в здании министерства было чрезвычайным событием. Облик здания министерства свидетельствовал о порядках в данном ведомстве.

Так, например, запущенное здание «зеленого ведомства» — Министерства земледелия и государственных имуществ, называемого так по цвету петлиц на мундирах чиновников этого министерства, говорило внимательному наблюдателю о нераспорядительности и непрактичности министра А. С.

Ермолова не меньше, чем его неудачи в получении ассигнований на развитие сельского хозяйства.[24]

Главной привилегией и главным атрибутом министерской власти были регулярные личные доклады императору.

В зависимости от значения министерства и роли, которую играл тот или иной министр эти доклады были ежедневными или более редкими, но не реже, чем раз в неделю.

Читайте также:  Образование ссср - история России

Во время доклада министр представлял императору проекты высочайших указов и повелений. Практика личных докладов сохранилась вплоть до 1917 года.

Таким образом, роль министров в государственном аппарате очень высока. Однако на посты министров не всегда назначались, деятельные люди, заинтересованные в своей сфере.

Чаще всего недостатком являлся низкий уровень специализации, образование по другой специальности, зачастую министры начинали свою карьеру в других министерствах и департаментах.

В их руках министров было сосредоточено огромное влияние на деятельность исполнительной и чаще всего, законодательной власти.

Источник: http://biofile.ru/his/30925.html

Внутренняя политика России в начале XIX века. Образование Министерства внутренних дел (стр. 1 из 7)

Введение

Создание в 1802 году министерств, как новых органов центрального управления, было большим событием в жизни страны, в истории развития российской государственности.

Дворцовый переворот в марте 1801 года, возведший на престол Александра I, был не только результатом борьбы придворных группировок. Он был связан с определенными настроениями в обществе, прежде всего среди дворянства.

У определенной части дворянства было желание если не ограничить самодержавие, то, по крайней мере, иметь гарантии от таких проявлений самовластия, какие были свойственны предшественнику Александра I Императору Павлу I.

Считая себя выше всех законов, он даже реализацию Жалованной грамоты российскому дворянству, даровавшей определенные права данному сословию, ставил в полную зависимость от своей воли и отменил многие ее положения. Это явилось одной из важных причин заговора против него.

Новый Император Александр I издал Манифест «О восстановлении Жалованной грамоты дворянству», отменивший все меры, принятые не только «противно» ей, но и «в ослабление» ее. В апреле 1801 года была ликвидирована Тайная экспедиция Сената – орган политической полиции.

В указе о ее ликвидации подчеркивалась необходимость введения «силы закона», а не «личных правил» для того, чтобы не было злоупотреблений в государственном управлении.

Все это порождало ожидания существенных перемен в общественно-политической жизни, в частности осознания властью важности «общего преобразования, конституции».

Ожидания связывались с личностью нового Императора, который в начале своего царствования демонстрировал готовность обсуждения вопроса о введении в России представительных учреждений, в том числе и органов внутренних дел.

Внутренняя политика России в начале XIX века. Образование Министерства внутренних дел

Кочубей, князь Виктор Павлович

– государственный канцлер внутренних дел, род. 11 ноября 1768 года, ум. в Москве, в ночь с 2 на 3 июня 1834 года. Он был сыном Павла Васильевича Кочубея и правнуком знаменитого Василия Леонтьевича Кочубея; мать его, Ульяна Андреевна, была родной сестрой Александра Андреевича Безбородко.

Павел Васильевич Кочубей, занимавший место головы в подкоморном полтавском суде, не был расположен особенно заботиться о воспитании и образовании своих двух сыновей – Аполлона и Виктора; эту заботу принял на себя А.А. Безбородко. Назначенный в конце 1775 г. «быть у принятия челобитий», Безбородко взял племянников к себе в Петербург; 10 июля 1776 г.

Виктор Кочубей записан был капралом в гвардию, 30 августа того же года произведен в унтер-офицеры, а 24 ноября – в сержанты. Безбородко в начале 1778 г., поместил племянника в пансион де Вильнева.

Де Вильнев прежде был одним из преподавателей тогдашнего шведского короля Густава III; его пансион считался одним из лучших и аристократических в столице; плата за учение и полное содержание была 220 руб. в год; Безбородко постоянно с похвалой отзывался об успехах своего племянника и о его дарованиях.

1-го января 1784 г. В. Кочубей получил первый офицерский чин, назначен адъютантом к кн. Потемкину и причислен к нашей миссии в Швеции. Проведя лето в отпуске у родителей, В. Кочубей 14 декабря отправился в Стокгольм. Но первый год он продолжал свое образование, слушая лекции в Упсальском университете; следом этих занятий остались в его бумагах записки о праве народном.

Со второго года пребывания своего в Швеции он посвятил себя исключительно делам. Благодаря покровительству Безбородка он получил доступ к важнейшим делам посольства; большинство депеш проходили через его руки; несколько раз побывал он курьером в Петербурге. В июле 1786 г. умер его отец; В. Кочубей получил бессрочный отпуск для устройства дел и уехал в свое имение, Диканьку.

22 сентября того же года он со старшим братом произведен был в камер-юнкеры, а затем был в свите императрицы, во время поездки ее в Крым, причем, вместе с Ю.А. Нелединским-Мелецким и камер-юнкером гр. П.А. Шуваловым находился постоянно при императрице.

По-видимому, во время проезда через Москву в 1786 году Кочубей вступил в масонскую ложу Минервы, где был мастером кресла Фролов-Багреев, а надзирателем Ив. Замятнин: в бумагах Кочубея сохранился диплом на звание члена этой ложи, данный «на востоке Кременчуга» и помеченный четвертым месяцем 5787 г. Около этого же времени Кочубей стал известен в. кн.

Павлу Петровичу и заслужил его расположение; на такое заключение наводит то обстоятельство, что, когда началось следствие над московскими масонами и когда очень старались выяснить отношения масонов к в. кн. Павлу Петровичу – и Новикова, и Лопухина, и Тургенева, и кн. Н.П.

Трубецкого спрашивали: «кем уловлен был» в их сообщество Кочубей, хотя в глазах этих главных деятелей масонства вступление его в ложу было фактом столь незначительным и незаметным, что они не знали, когда и кем он принят и сходились лишь в показании, что поступил он при гр. З, Г. Чернышеве, т.е., значит, до августа 1786 г., когда Чернышев умер.

По возвращении в Петербург Кочубей, весной 1788 года, причислен был к лондонской нашей миссии, с правом путешествовать по Европе для окончания образования. По предположению Безбородко он должен был провести около двух лет в Англии, затем через Лиссабон и Мадрит проехать в Париж, прожить там год и после того, через Италию, с продолжительной остановкой в Вене, вернуться в Россию.

В ноябре 1788 г. Кочубей выехал из Петербурга; не останавливаясь подолгу нигде, проехал в Голландию и весной 1789 г. был в Англии. Безбородко поручил его особенному вниманию гр. С.Р.

Воронцова, тогдашнего посланника нашего в Англии; Кочубей успел заслужить большое расположение Воронцова и на всю жизнь сохранил наилучшие отношения с ним, с его братом, гр. А.Р. Воронцовым, и с его сыном, впоследствии князем, М.С.

Воронцовым; в течение дальнейшей своей деятельности он поддерживал с Воронцовым постоянную переписку, со старшими часто советовался в затруднительных или важных случаях; со своей стороны С.Р. Воронцов постоянно самым лестным образом отзывался о В. Кочубее.

В начале 1791 г. В. Кочубей посетил на несколько дней Париж, затем до осени провел время в Швейцарии, потом вернулся в Париж и остался тут до начала 1792 г.

В эту поездку он прослушал курс истории литературы у Жана Франсуа Лагарпа; в бумагах Кочубея сохранился довольно подробный конспект этих чтений, свидетельствующий и об интересе к ним слушателя и об его недюжинном уменье схватывать суть дела и ясно ее формулировать.

Лагарп в этих чтениях касался не одних только литературных вопросов в истории древнеклассической и французской литературы, но посвятил большое внимание и философам XVIII в., первое место между которыми отведено, конечно, Вольтеру и Монтескье; успехи философии в ХVIII в. Лагарп почитает весьма значительными сравнительно с ХVII в. и идеи философов ХVIII в.

находит в высшей степени замечательными и полезными; учение Монтескье о монархии он подвергал обстоятельному разбору и представлял против него возражения – к сожалению, возражений этих Кочубей не поместил в своем конспекте, сохранив их, по-видимому, только в памяти, и лишь отметил, что они были в данном месте сделаны.

Хотя, отправляясь в Париж после двухлетнего пребывания в Англии, Кочубей вполне следовал программе, начертанной ему Безбородко, но эта поездка пришлась уже на время революции и как раз в такой момент, когда в России принимались по отношению к французам различные меры строгости, так что Безбородко был очень ею недоволен; он писал племяннику, что это может очень и очень повредить всей его карьере. «Во Францию вы ехать не можете и не должны», писал он, как будто бы не зная, что это уже совершилось, «ибо иначе вы подвергнете себя опасности не только не употреблену быть никогда в дело, а иногда и секвестру имения. Я столько добрых имею о вас мыслей, что и думать не смею, чтобы вы хотя малейше заразились духом разврата французского».

Конечно, Кочубей имел слишком много трезвости ума, чтобы увлечься происходившим тогда во Франции, и поездка эта не навлекла ему никаких дурных последствий. Неудовольствие против него скоро улеглось, и в 1792 г.

, как раз в то время, когда Кочубей собирался ехать в Лиссабон и Мадрид, чтобы продолжать свое путешествие по Европе, он был вызван в Россию.

Читайте также:  Уголовное право по артиклу воинскому 1715 г. система преступлений и наказаний - история России

Он прибыл в Петербург 9 июля; Безбородко имел в виду назначить его чрезвычайным посланником в Турцию.

В Петербурге В.П. Кочубей произвел очень выгодное впечатление. «Он приобрел великие знания как в науках, так и в делах», писал Безбородко своей матушке о ее любимом внуке, «от всех отлично рекомендован и всеми любим. Государыня изволит назначать его чрезвычайным посланником и полномочным министром в Царьград… Я уверен, что он дела не испортит и себе честь принесет».

Впрочем, доставить своему племяннику это назначение Безбородко удалось не без труда; под разными влияниями императрица долго колебалась и раз даже сказала Безбородко, что он хочет назначить туда своего племянника, чтобы доставить ему случай получить крупное пожалование деревнями, после того как турки засадят его в Едикуль, что, по словам императрицы, непременно случится при его молодости и недостаточной еще опытности. Со своей стороны Кочубей старался заручиться могущественными покровителями и помимо своего дяди: из его писем узнаем, что он был в хороших отношениях и с П.А. Зубовым. Осторожность Кочубея шла еще далее: прежде чем принять предложенное ему место, он почел нужным узнать, угодно ли предположенное его назначение цесаревичу, и согласился только тогда, когда цесаревич высказать свое полное удовольствие по поводу такого назначения; перед самым отъездом к месту нового служения Кочубей по приглашению наследника провел у него два в Гатчине. В это же пребывание в Петербурге Кочубей очень сблизился с великим князем Александром Павловичем и заслужил, можно сказать, совершенно исключительное его расположение: великий князь писал ему в Константинополь очень дружественные и интимные письма: в одном из них, напр., он с трогательной нежностью упрекает Кочубея за то, что он, из боязни его обеспокоить, скрыл от него свое нездоровье, в другом настаивает, чтобы Кочубей в обращениях к нему как можно реже употреблял его титул, наконец, в третьем, самом большом, он описывает Кочубею очень просто, обстоятельно и интересно свое знакомство, от первой встречи, с великой княжной, впоследствии императрицей, Елизаветой Алексеевной. Наконец, к В.П. Кочубею написано и то известное письмо, в мае 1796 г., в котором великий князь высказывает свое глубокое неудовольствие всеми окружающими престол людьми и решимость, по-видимому твердую, отказаться от престола, как только он к нему перейдет. Именно около этого времени – несколько позже – сделаны были со стороны императрицы Екатерины решительные шаги к тому, чтобы получить согласие своего внука на воцарение его помимо отца. Обращение великого князя к Кочубею в это время и по такому поводу, бесспорно величайшей важности, вполне доказывает его безусловное доверие к своему другу. Что отвечал Кочубей – нам не известно; очень может быть, что он не решился доверять бумаге ответ на письмо такого содержания; но вообще, по свидетельству Растопчина, письма Кочубея к великому князю производили на последнего сильное впечатление; влиянию их Растопчин приписывал возобновление великим князем своих серьезных занятий, которые были им совершенно заброшены в первое время после свадьбы.

Источник: http://MirZnanii.com/a/339611/vnutrennyaya-politika-rossii-v-nachale-xix-veka-obrazovanie-ministerstva-vnutrennikh-del

Комитет министров в системе государственного управления в Рос сии в первой половине XIX века

КОМИТЕТ МИНИСТРОВ

В СИСТЕМЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ В РОССИИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА

A.C. Данченко, аспирант кафедры теории и истории государства и

права Уральской академии государственной службы

Процессы развития государственного управления и реформирования административной системы в современной России сталкиваются с проблемами, которые являлись актуальными для модернизации управленческой сферы деятельности Российского государства на протяжении нескольких столетий. XVIII в.

в истории России весьма четко обозначил необходимость определения в системе органов верховного управления высшего административно-совещательного учреждения и показывает процесс формирования и становления коллегиальных совещательноадминистративных учреждений в России, которые эволюционизировали от неофициальных (личных при главе государства совещаний) к действующим официально и включенным в систему государственного управления учреждениям. Именно таким государственным учреждением и явился Комитет министров, созданный в начале XIX в. и занявший к середине 1950-х гг. одно их ведущих мест в системе государственного управления Российской империей.

При этом заметим, что в историографии практически отсутствуют специальные исследования комплексного характера, посвященные именно Комитету министров как одному из центральных органов государственного управления. Исключением является работа С.М.

Сердонина «Исторический обзор деятельности Комитета министров», изданная к столетию министерской системы России и представляющая обзор его деятельности1. В историографии XIX — начала XX в. можно выделить труды А. Ермолова, В.Н. Латкина, Н.М.

Кокунова2, а также отдельные сюжеты, посвященные Комитету министров в курсах государственного права3. Исследователи в последующем обращались к отдельным аспектам истории Комитета министров в связи с изучением политических процессов (Н.П. Ерошкин) и реформ (С.В.

Мироненко), государственного аппарата и службы (П.А. Зайончковский), юридической политики Российского государства (С.В. Кодан) и др.4. Поэтому изучение ис-

тории Комитета министров представляется весьма актуальным в плане исследования его возникновения и становления как высшего правительственного административно-совещательного учреждения в 1800-1850-е гг.

Комитет министров фактически образовался с возникновением министерств и приобрел значение своеобразного совещания руководителей основными отраслями государственного управления при императоре.

В его компетенцию входили: обсуждение проблем государственного управления; предварительное рассмотрение докладов императору по отдельным министерствам; коллективное управление административными делами при отсутствии царя в столице.

И хотя фактически Комитет министров действовал как орган оперативного управления исполнительнораспорядительной деятельностью в стране, совещательный характер обсуждения дел позволял повысить качество и согласованность государственного управления.

Но в условиях абсолютистской формы правления Комитет министров выступал лишь исключительно как административно-совещательный орган и окончательное решение оставалось за носителем верховной государственной власти — императором, что обеспечивало реализацию принципа «правительство — это монарх» как глава исполнительной (административной) власти. В то же время Комитет министров при отсутствии царя в столице по «особым высочайшим указам» имел право решать дела в чрезвычайном порядке его именем. Но 25 августа 1841 г. право самостоятельного принятия решений комитетом было ограничено утверждением журналов наследником престола как членом комитета.

Комитет министров с первых месяцев своего существования выступал в качестве высшего административного органа Российской империи (вытеснил из сферы высшего государственного управления Сенат), что отразилось на его компетенции. Как совещательный орган для дел, требующих согласованных действий нескольких министров, ко-

митет обсуждал как действительно сложные проблемы, так и массу мелких дел по ведомствам отдельных министерств. 20 марта 1812 г. Александр I утвердил «Учреждение Комитета министров», по которому ему вверялась «особенная власть по всем вообще делам государственного управления».

Одновременно для повышения уровня согласованности в реализации основных законодательного и исполнительного направлений государственной деятельности были в одной должности объединены полномочия председателей Государственного совета и Комитета министров, но за последним сохранялась вся полнота исполнительной власти с подчинением всего центрального и местного правительственного аппарата в случае отсутствия в столице императора. Делопроизводство и подготовку дел к рассмотрению стала вести канцелярия Комитета министров. В Своде законов Российской империи 1832 г. определялось: «Дела, к высшему государственному управлению относящиеся, рассматриваются в Комитете министров» и «комитет сей составляют под председательством лица, особенно назначаемого к сему от Императорского Величества, председатели департаментов Государственного совета, министры и главноуправляющие разными отдельными частями, принадлежащими к общему министерскому устройству»5.

Регламентация деятельности Комитета министров складывалась крайне непоследовательно, по мере отработки процедурных вопросов его текущей деятельности. Работа началась 10 сентября 1802 г. первым заседанием вновь назначенных министров (прошло в доме государственного канцлера гр. А.Р. Воронцова).

После этого комитет стал собираться в Зимнем дворце «по вторникам и пятницам, пополудни в 6 часов». И только 4 сентября 1805 г. впервые нормативно был определен порядок работы правилами, которые установил император в связи с отъездом из Санкт-Петербурга.

По ним комитет собирался (как и ранее) с председательством «старшего в чине, по очереди, каждый в течение четырех собраний комитета».

Выделялось три категории дел: 1) дела, по которым окончательное решение принадлежало исключительно императору и по которым министры должны были представлять царю «всеподданнейшие доклады»; 2) дела, передаваемые на рассмотрение по «высочайшим повелениям» и по которым «сомнения» министров передавались на ус-

Источник: https://cyberleninka.ru/article/n/komitet-ministrov-v-sisteme-gosudarstvennogo-upravleniya-v-ros-sii-v-pervoy-polovine-xix-veka

Формирование и развитие министерской системы управления в XIX веке

В общегосударственной централизации системы управления страной исключительное значение имело создание министерств как высших исполнительных органов государства.

Прежде всего необходимо подчеркнуть достаточно глубокую и всестороннюю обоснованность самого Манифеста «Об учреждении министерств», который стал и по сей день остается исключительно интересным историческим документом. В нем отмечалась преемственность нововведения с преобразованиями Петра I, его коллегий, действовавших столь продолжительное время, и определены функции министерств.

Согласно манифесту, государственными делами должны были управлять восемь министерств: военных сухопутных сил; военных морских сил; внутренних дел; юстиции; финансов; коммерции; народного просвещения и иностранных дел. Министерства управляли не только общегосударственными делами, но и местными, вверенными им структурами, поддерживая с ними постоянные связи и получая еженедельные мемории о всех текущих делах.

Читайте также:  Финно-угорские и летто-литовские племена на рубеже нашей эры - история России

Каждый министр был исключительно важным государственным деятелем, назначался императором, был перед ним ответствен, непосредственно управлял всеми вверенными ему участками и представлял императору через Сенат ежегодные письменные отчеты с обоснованием в них расходования средств структурами министерства, с указанием результатов в содеянном, состояния дел и возможных перспектив.

Анализируя и рассматривая отчеты и деятельность министерств. Сенат представлял доклад императору с заключениями и мнением об «управлении и состоянии дел», порученных министру. Как отмечал в своей лекции В.О.Ключевский, «главным отличием новых органов центрального управления была их единоличная власть: каждое ведомство управлялось министром вместо прежнего коллегиального присутствия».

Функции и обязанности министров как государственных лиц были достаточно широкими и весьма ответственными. Своеобразный и особый статус имел министр внутренних дел, в обязанности которого входили постоянная забота «о повсеместном благосостоянии народа, спокойствии, тишине и благоустройстве всей империи».

Возглавляемое им министерство было наделено весьма широкими полномочиями. В частности, на министерство возлагалось управление промышленностью и строительством, содержание всех публичных зданий; предотвращение нехватки жизненных припасов и всех надобностей в общественной жизни.

Отсюда в ведение МВД были переданы мануфактурная и медицинские коллегии, Соляная контора, Главное почтовое правление. Экспедиция государственного хозяйства и т.д.

Повелением императора все губернаторы представляли ему рапорты через МВД и под его управлением решали все военные, гражданские и полицейские вопросы. Губернаторы, губернские правления, в том числе и приказы общественного призрения, находились в системе этого министерства.

Все это означало особый статус Министерства внутренних дел и его роль в государственном управлении, свидетельствовало об усилении полицейского характера государства. Попытка выделить полицейские полномочия из МВД путем создания специального Министерства полиции в 1810 г. закончилась неудачно.

Эти функции сохранились за МВД

Формирование министерств

В общегосударственной централизации системы управления страной исключительное значение имело создание министерств как высших исполнительных органов государства.

Прежде всего необходимо подчеркнуть достаточно глубокую и всестороннюю обоснованность самого Манифеста «Об учреждении министерств», который стал и по сей день остается исключительно интересным историческим документом. В нем отмечалась преемственность нововведения с преобразованиями Петра I, его коллегий, действовавших столь продолжительное время, и определены функции министерств.

Согласно манифесту, государственными делами должны были управлять восемь министерств: военных сухопутных сил; военных морских сил; внутренних дел; юстиции; финансов; коммерции; народного просвещения и иностранных дел. Министерства управляли не только общегосударственными делами, но и местными, вверенными им структурами, поддерживая с ними постоянные связи и получая еженедельные мемории о всех текущих делах.

Каждый министр был исключительно важным государственным деятелем, назначался императором, был перед ним ответствен, непосредственно управлял всеми вверенными ему участками и представлял императору через Сенат ежегодные письменные отчеты с обоснованием в них расходования средств структурами министерства, с указанием результатов в содеянном, состояния дел и возможных перспектив.

Анализируя и рассматривая отчеты и деятельность министерств. Сенат представлял доклад императору с заключениями и мнением об «управлении и состоянии дел», порученных министру. Как отмечал в своей лекции В.О.Ключевский, «главным отличием новых органов центрального управления была их единоличная власть: каждое ведомство управлялось министром вместо прежнего коллегиального присутствия».

Функции и обязанности министров как государственных лиц были достаточно широкими и весьма ответственными. Своеобразный и особый статус имел министр внутренних дел, в обязанности которого входили постоянная забота «о повсеместном благосостоянии народа, спокойствии, тишине и благоустройстве всей империи».

Возглавляемое им министерство было наделено весьма широкими полномочиями. В частности, на министерство возлагалось управление промышленностью и строительством, содержание всех публичных зданий; предотвращение нехватки жизненных припасов и всех надобностей в общественной жизни.

Отсюда в ведение МВД были переданы мануфактурная и медицинские коллегии, Соляная контора, Главное почтовое правление. Экспедиция государственного хозяйства и т.д.

Повелением императора все губернаторы представляли ему рапорты через МВД и под его управлением решали все военные, гражданские и полицейские вопросы. Губернаторы, губернские правления, в том числе и приказы общественного призрения, находились в системе этого министерства.

Все это означало особый статус Министерства внутренних дел и его роль в государственном управлении, свидетельствовало об усилении полицейского характера государства. Попытка выделить полицейские полномочия из МВД путем создания специального Министерства полиции в 1810 г. закончилась неудачно.

Эти функции сохранились за МВД.

Общее учреждение министерств

Достаточно широкие полномочия в управлении соответствующими ведомствами и отраслями имели и другие министерства, которые руководствовались специальным документом «Общее учреждение министерств», принятым в июне 1811 г.

и завершавшим в реформирование министерств. Последние определялись как высшие органы исполнительной власти, а власть министров — как высшая исполнительная. Для решения межведомственных вопросов созывались совещания министров, а с 1812 г.

они законодательно были оформлены как Комитет министров.

Образование и деятельность министерств во многом способствовали налаживанию вертикали исполнительной власти и усилению централизации управления государством. Однако проблемы управления были далеки от их эффективного решения.

Прав был опытный дипломат граф С.Р.

Воронцов в рассуждениях о том, что в такой обширной стране, как Россия, будь государь хоть вторым Петром I, он не в состоянии управлять страной без твердых законов, без несменяемых и независимых судей и без конституции.

Несмотря на свою убежденность в том, что реформирование системы управления являлось «исключительно делом самого императора и никого другого», Александр опирался на известных сановников и приближенных ко двору деятелей. Наряду с либерально настроенными людьми среди них были и достаточно консервативные и жесткие исполнители императорской воли.

Таковым, например, был небезызвестный граф А.А.Аракчеев — любимец Павла I. В конце 1807 г.

Аракчеев не только был возвращен в столицу, но и наделен неограниченными по существу полномочиями в управлении государством, а Александр I отдал распоряжение: «Объявляемые генералом от артиллерии графом Аракчеевым высочайшие повеления считать именными нашими указами».

Противоречивая деятельность А.А.Аракчеева в основном известна, но здесь целесообразно подчеркнуть, что с его управленческой деятельностью в немалой степени связано усиление абсолютизма, власти монарха в России в рассматриваемый период.

Разработка плана переустройства системы организации власти и управления в России при Александре I органически связана с именем такого реформатора, как М.М.Сперанский (1772—1839).

Его личные качества мыслителя, исключительно работоспособного и одаренного государственного деятеля наиболее ярко проявились в его идеях и планах государственных преобразований, проведения всеобъемлющих реформ, прежде всего в сфере государственного управления, а также в его практической деятельности в должностях государственного секретаря, губернатора Пензенской губернии, генерал-губернатора Сибири, впоследствии в осуществлении огромной работы по кодификации законов Российской империи.

Поиски М.М.Сперанского в организации эффективной государственной системы управления завершились специально разработанным по поручению императора общим планом государственных преобразований под названием «Введение к уложению государственных законов».

Подготовленный всесторонне, продуманный с учетом российского и европейского опыта государственного управления, документ в октябре 1809 г. был представлен Александру 1.

Сушностной стороной плана государственных преобразований Сперанского явилось намерение сочетать монархическое правление, во-первых, с выборным представительством разных сословий в государственном управлении; во-вторых, с разделением вертикалей власти на законодательные, исполнительные и судебные органы; в-третьих, с основательным просвещением и образованием широких сословных слоев и, разумеется, прежде всего обязательным соответствующим образованием для чиновников государственного аппарата.

М.М.Сперанский намеревался и надеялся осуществить широкие преобразования в России радикально-эволюционным путем через изменение всего механизма государственного управления, но при безусловном сохранении монархического строя.

Исходя из незыблемости монархической государственности, он считал, что монарх — глава государства, источник, носитель и выразитель державной власти во всей ее полноте.

Стремясь конституционно оформить абсолютную власть императора, в своих проектах и записках он пытался самодержавное правление облечь всеми «внешними формами закона, оставив в сущности ту же силу и то же пространство самодержавия».

В соответствии с законом законодательной деятельностью должна была заниматься Государственная дума, судебной — Сенат, а исполнительной — министерства. Соединить эти ветви власти, естественно, мог только император, «яко в первом и верховном их начале».

Однако, понимая всю сложность координации соединения многогранной деятельности соответствующих органов власти и управления и их взаимодействия «с точностью» в одном державном лице, Сперанский предложил создать при монархе Государственный совет как особое высшее учреждение формально совещательного характера, но с достаточно широкими функциями. Госсовет должен был в первую очередь выполнять роль связующего звена верховной власти монарха с ветвями власти, творческие и иные действия высших государственных структур в плане их правового взаимодействия и утверждения законности в государственном управлении. По замыслам автора проекта Госсовет состоял из 35 высших сановников аристократической элиты, назначаемых императором, в том числе министров — по должности'. Председательствовал на Совете сам император или кто-либо из членов Совета по его усмотрению.

Численный состав Совета увеличился постепенно до 80 человек.

Дата добавления: 2016-05-31; просмотров: 1622;

Источник: http://poznayka.org/s6850t1.html

Ссылка на основную публикацию