Положения крестьянства в xii – xiii веках — история России

Крестьянское кочевничество XIV-XV веков: русская свобода

В XIV-XV веках 90% русского крестьянства обитало в лесах – «вне истории». Это были 1-2-дворные кочевавшие семьи, занимавшиеся подсечно-огневым земледелием и бывшие вне юрисдикции Орды и князей. Урожай зерновых у них был сам-30-60, в 10 раз выше, чем у крестьян в XVIII веке. Но малый ледниковый период и сведение лесов прекратили этот русский рай.

Главным процессом российской истории была колонизация новых земель. В XII-XV веках зона освоения переместилась с южных (позднее украинских) на северо-восточные земли. Освоение славянами центра и севера Русской равнины шло двумя потоками. Колонизация была крестьянской и княжеской. Крестьяне бежали от княжеской власти.

Следом двигались князья и сажали на новые земли зависимых от себя людей. Крестьяне двигались вдоль рек, в поймах которых вели интенсивное земледелие, а также углублялись в леса, где вели комплексное хозяйство, в основе которого были охота, собирательство и экстенсивное кочевое подсечно-огневое земледелие.

Крестьянская колонизация шла по рекам — естественным путям сообщения, используя летом водный транспорт, а зимой — санный. По рекам строились города, сёла, деревушки, отдельные рыбачьи и охотничьи хижины. Распахивались мысы рек и пойменные луга, которые в зоне неустойчивого земледелия давали наиболее устойчивые урожаи при тогдашней крайне низкой агротехнике.

Князья предпочитали большие пространства свободных от леса земель — ополий и расширяли их сведением под пашню лесов. Технология земледелия, применяемая при княжеской колонизации, в отличие от крестьянской, была интенсивной — двух- и трёхполье.

Такая технология позволяла осуществлять концентрацию населения на небольших территориях, что и давало возможность княжеской администрации держать под своим контролем крестьян. Монгольское нашествие XIII века внесло коррективы в интенсивность и характер обоих колонизационных процессов.

Монгольский каток проехался по княжеским опольям, но не мог сколько-нибудь существенно затронуть бедные и малочисленные селения, созданные в ходе крестьянской колонизации. На первых порах после нашествия княжеская власть была сильно ослаблена.

Дружины князей (единственный в то время инструмент власти, поскольку церковь ещё не была в состоянии оказывать сильное воздействие на умы людей) сильно поредели после сражений с кочевниками. Наступил период максимальной независимости личности от власти в Восточной Европе.Во время так называемого «татаро-монгольского ига» крестьянская колонизация успешно продолжалась.

Однако теперь она была почти полностью переориентирована на экстенсивное кочевое подсечно-огневое земледелие. Стали осваиваться леса. В местах концентрации княжеской власти было тягостно от повинностей и неспокойно от междоусобиц, столь часто разрешаемых с помощью отрядов, которые князья вызывали из Орды. Население городов и вокруг них росло много медленней, чем в лесах.

В XV веке 70% населения Северо-Западной Руси жило в лесных деревнях — в одно-двухдворках, всего же в лесных поселениях—в одно-двух и трех-четырех дворках—было сосредоточено 89% населения Руси. Специфический кочевой тип хозяйствования при подсечно-огневом земледелии делал крестьян если не полностью, то в значительной степени независимыми от власти бояр и князей.

В населенных пунктах вне леса, насчитывающих более 50 дворов, жило 0,1% населения  . Из этих данных, полученных в результате многолетних археологических раскопок и анализа писцовых книг научным коллективом под руководством А.

Шапиро, следует, что история Руси, которую мы знаем, есть история древнерусского города, в котором жило менее 0,1% населения страны, а также история князей, бояр и княжеских крестьян, которых было около 10% общего числа жителей.

Подавляющее большинство населения жило иначе — вдали от гнёта бояр и князей, от яростных, кровавых и аморальных княжеских междоусобиц, в которых горели и грабились городские посады и попадавшиеся по дороге деревни, от нашествий степных карательных отрядов, наконец, от церковной пропаганды.

Мы знаем о том, как жило меньшинство населения, и неправомерно распространяем наше представление о жизни меньшинства на всё население, предполагая, что жизнью одной десятой русских людей жили все.Крестьяне в лесу жили догосударственной жизнью, парными или большими семьями, вне сферы власти и давления общины, отношений собственности и эксплуатации.

Подсечное земледелие строилось как система хозяйства, основанная на отсутствии собственности на землю и лес. При необходимости крестьянской семьёй захватывался и расчищался новый участок в лесу, стволы деревьев при этом подсушивались и сжигались, зола вносилась в почву.

Земля обрабатывалась мотыгой или бороновалась «суковакой», и участок был готов для эксплуатации в течение 3-4 лет, после чего почва истощалась и необходимо было осваивать новый участок, переходя на новое место. После того как подсеку забрасывали, угодье вновь становилось ничейным.

Подвижность крестьянина (отсутствие у него постоянного жилья) вытекало непосредственно из производственной структуры подсечного земледелия. Для крепостного крестьянина, работавшего на барина на надельной земле, подобная подвижность была исключена.

Для осуществления самой трудоёмкой операции при подсечном земледелии — валки леса — был нужен полный состав большой патриархальной семьи, но — что важно — не рода. Трудозатраты на единицу площади при подсечно-огневом земледелии были больше, чем при пашенном, примерно вдвое, но отнесённые к полученному урожаю, они меньше в 1,5-15 раз.

Проанализировав большое число источников, историк Петров писал, что «почти всегда можно получить 100 пудов при посеве 3 пуда на десятину, с плодородных лесопаров».

Это означало получение урожая сам-30-35 (а порой и сам-50-60), совершенно невероятного в условиях пахотного земледелия (правда, при использовании гораздо большей территории из-за необходимости перемещать обрабатываемые делянки с места на место). Для сравнения: согласно писцовым книгам, средний урожай на пашне в XIV—XV веках составлял сам-3-5, максимальный — сам-6-9, минимальный — сам-2.

На лучших пойменных землях, удобряемых естественным путём — весенним илом («поилком»), средний урожай ржи был сам-4, овса — сам-3, высокие урожаи для ржи — сам-7. Даже в XVIII веке, когда уже достаточно широко применялся в качестве удобрения навоз, средний урожай на пашне — сам-3, на паре — сам-6.

Приведённые данные позволяют сделать вывод: неурожай на десятине подсеки соответствовал в средневековье хорошему или даже максимальному урожаю на десятине пашни. В рассматриваемое нами время для семьи из 5 человек нужно было 75 пудов зерновых. При плохом урожае в условиях подсечно-огневого земледелия (сам-10 на «кубышах») получали 40 пудов с десятины.

В этом случае на семью нужно было засевать две десятины. При пожоге векового леса для семьи достаточно было одной десятины. Согласно технологии подсечно-огневого земледелия, минимальный размер одной новины (нивы, ляды) составлял 0,75 десятины. Известно, что одна семья имела не одну ниву в лесу, а несколько.

Таким образом, при подсечном земледелии крестьянин застраховывал себя практически от любых неурожаев. Действительно, столь частые в средневековье голодовки имеют своим адресом не лес, а пашни, где крестьянской семье нужно было иметь минимум 6 десятин.

Безопасность, устойчивость существования, высокие урожаи, получаемые при подсечно-огневом земледелии, обусловили темпы роста населения, немыслимо высокие не только для Западной Европы того времени, но и для всех стран и народов средневековья: в XV веке население Северо-Западной Руси удвоилось.

Эти высокие темпы роста населения привели Русь к кризису: были исчерпаны возможности технологии подсечно-огневого земледелия, требовавшего в десятки и даже сотни раз больше пространств земли, чем при пахотном.

На севере крестьяне «уткнулись» в территории, где из-за климатических условий невозможно было выращивать рожь, а на востоке – в территории, подконтрольные Казанскому княжеству (в Поволжье). В конце XV века Русь была вынуждена перейти к технологии пашенного земледелия. Переход означал снижение производства зерновых — основы средневековой экономики — в 3-5 раз.

Читайте также:  Образование древнерусского государства - история России

Это падение произошло быстро, возможно, в ходе смены двух-трех поколений — за 40—50 лет. Ситуацию усугубило ухудшение климатических условий. После длительного периода климатического оптимума новой эры (с VIII века) в середине XVI века начался так называемый «малый ледниковый период». Переход от благоприятных климатических условий к неблагоприятным пришелся на XV век.

Для любого переходного периода характерны высокая степень неустойчивости погоды, экстремальные природные явления: засухи, наводнения, бесснежные морозные зимы. В XV веке общие закономерности еще раз подтвердились.

Хозяйственный кризис, спровоцированный демографическим ростом и невозможностью далее эксплуатировать основную технологию земледелия (технологический кризис), ухудшение природных обусловили экономический, политический и идеологический кризисы.

Экономический кризис выражался в падении уровня и качества жизни, политический — в неспособности господствующих слоев поддержать прежний уровень жизни населения без радикальных социально-экономических и социально-политических реформ. Эти реформы требовали идеологического обоснования.

Всё это вместе составляло социально-экологический кризис, самый тяжелый вид кризиса, который время от времени переживает общество. Выйдя из леса, точнее, сведя леса, соединив селения дорогами, к середине XV века лесные в прошлом жители, возросши численно, стали сельскими, деревенскими. Одинокий лесовик, в недавнем прошлом член либо парной семьи, либо большой патриархальной семьи, стал членом социума — соседской общины и оказался вовлечённым через церковь и государство в жизнь всего этноса. С этого момента редкая и разорванная ткань этноса стала более плотной и непрерывной. Одной жизнью начали жить и разбросанные на больших пространствах лесные люди, и люди, живущие компактно в городах и опольях. Былая защищенность лесовика от внешних и внутренних врагов осталась в прошлом, а доступность обложению налогами и повинностями со стороны мелких и крупных феодалов резко возросла. При столь быстрых переменах во многих сферах жизни человек не мог избежать стрессового состояния и не стремиться к выходу из него. Далее сработало универсальное правило: если общество не может найти выхода из кризиса (точнее, его рядовые члены не могут сами остановить падение уровня и качества жизни), оно делегирует свои права государству.Рядовой крестьянин второй половины XV века, в отличие от предков XIII-XIV веков, выбирал не между свободой и зависимостью, а перед ним был выбор подчинения: боярину, монастырю или государю. Как показало развитие политических событий второй половины XV века, создание централизованного государства если и не отвечало прямо, то никак не противоречило желаниям большинства населения, тем более что государство на первых порах не слишком ущемляло свободного трудящегося человека. Крестьяне явно предпочитали государя вотчиннику. Самодержавное русское государство в XVI веке получило неограниченные права; самостоятельность государства по отношению к обществу стала максимальной из всех мыслимо возможных вариантов тогдашнего состояния этноса. Полномочия, полученные Московским государством во время первого социально-экологического кризиса, на века (во многом вплоть до настоящего времени) определили путь развития российского государства и общества.Государство должно было решить проблему сдерживания быстрого падения уровня и качества жизни массы населения. Решить её можно двояко. Предложить обществу искать новую, более производительную, интенсивную технологию земледелия или ввести в оборот новые природные ресурсы (европейский путь), пойти по пути экстенсивной технологии. Московия могла предложить только второй: ограбление соседей и захват их природных ресурсов. В результате колонизация земель в России — при почти рабском положении почти всего населения — продолжалась ещё многие века и стала стержнем всей истории страны.

(Цитаты: д.и.н. Эдуард Кульпин, «Социально-экологический кризис XV века и становление российской цивилизации», Общественные науки и современность,№1, 1995)

+++ Ещё в Блоге Толкователя о крестьянстве России:

Математическая модель эксплуатации русских крестьян в Средневековье

Переход в России в XV веке от подсечно-огневого к пашенному земледелию был вызван демографическим взрывом, и он стал настоящим Апокалипсисом для крестьян. Просчёты Ивана Грозного в XVI усугубили положение сельского хозяйства, вызвав запустение до 90% хозяйств.***

Европейские центры протокапитализма и отсталая периферия

Европа уже в XIV веке представляла собой единый экономический рынок, где главным центром протокапитализма был Север Италии, прирейнская Германия, Фландрия и Франция.

Чем дальше от этих центров – тем меньше шансов было у территорий стать развитыми. В такую «периферийную ловушку» попала и Россия.

+++

Если вам понравилась эта и другие статьи в Блоге Толкователя, то вы можете помочь нашему проекту, перечислив небольшой благодарственный платёж на:

Яндекс-кошелёк — 410011161317866

Киви – 9166313201

Skrill – ppryanikov@yandex.ru

PayPal — pretiosa@mail.ru

Источник: http://ttolk.ru/?p=24358

М. Л. Абрамсон. Положение крестьянства и крестьянские движения в южной Италии в XII-XIII веках. Часть 5

В XII – XIII веках шла непрерывная борьба между крестьянами и феодалами, вызванная сопротивлением утрачивающих свою свободу крестьян закрепощению и стремлением крестьян, уже попавших в зависимость, добиться установления феодальной ренты на низком уровне и получения, хотя бы гарантии (в виде договоров) от произвола вотчинника. Нередко крестьянские движения принимали характер выступлений против государства, деятельно помогавшего закрепощению крестьян, а также способствовавшего их разорению тяжелыми налогами.

Сопротивление крестьян принимало, в зависимости от конкретных условий места и времени, различную форму. Иногда крестьяне бежали от своих сеньеров – светских и духовных, а также с земель королевского домена. Выше уже отмечалось, насколько частыми были в эту эпоху побеги крестьян. Эти побеги не смогли прекратить даже энергичные меры, принятые государством.

Иногда крестьяне пытались обратиться в суд, жалуясь на нарушение вотчинником обычая, повышение им повинностей или лишение крестьян издавна принадлежавших последним вольностей. Разумеется, в королевский суд могли обращаться только свободные крестьяне, но и этом случае решение суда обычно было не в пользу крестьян.

Часто имели дело открытые крестьянские восстания, которые носили местный характер и были направлены против сеньера данной вотчины.

Но иногда эти восстания принимали более широкий размах и обращались своим острием против феодального государства, причем в некоторых случаях возникала коалиция между крестьянскими и городскими движениями, а изредка баронская оппозиция стремилась возглавить и использовать борьбу народных масс в своих интересах.

Наличие общины, которая была в средние века «единственным очагом народной свободы и жизни»83, усиливало сопротивление крестьян.

В Сицилийском королевстве крестьянская община играла особенно активную роль, ибо сельское население селилось большей частью не в открытых местностях, а, из-за постоянной опасности набегов и войн, в укрепленных пунктах (поэтому такого рода поселения чаще назывались не casales и villae, castra или castella).

Читайте также:  Тактика большевиков в революции. 3 съезд рсдрп - история России

Так, хронист Петр Диакон отмечает, что в 1107 г. сельские жители, жившие на земле монастыря Монте-Кассино, вследствие постоянной угрозы нападений со стороны графов Аквино переселились из деревень в укрепления (castra)84.

В последующий период мы действительно встречаем в хрониках указания на то, что зависимые от Монте-Кассино крестьяне живут в крепостях. Это, конечно, усиливало стойкость сопротивления сицилийских общин во время их столкновений с вотчинником и облегчало организацию совместных действий.

Несмотря на то, что хроники или полностью обходят молчанием народные движения или говорят о них чрезвычайно скупо, зачастую изображая их в искаженном виде (что объясняется принадлежностью хронистов к высшим слоям общества и их враждебном отношением к народным массам), тщательный подбор всех упоминаний о проявлениях народного [65] недовольства или даже о вспышках восстаний дает вам возможность представить хотя бы в общих чертах картину борьбы крестьян с феодалами и феодальным государством.

Примером борьбы крестьян с сеньерами могут служить упоминаемые в многочисленных хрониках Монте-Кассино столкновения зависимых вилланов с монастырем. Эти местные выступления выливались иногда в сравнительно крупные восстания.

Скрытое недовольство крестьян проявилось в начале XII века в следующем эпизоде: в эо время графы Аквино постоянно нападали на владения Монте-Кассино.

Петр Диакон, останавливаясь на стычках между монастырем и графами, сообщает, что в 1108 г.

графы Аквино напали на крепость Терамо, принадлежавшую монастырю; им удалось захватить (на время) крепость благодаря измене крестьян («rusticorum proditione»)85, очевидно, жителей Терамо.

Излагая история монастыря Монте-Кассино, Петр Диакон пишет о крестьянских волнениях, происходивших на землях монастыря, начиная с 1115 г.

Он сообщает: «Люди община Сан-Джермано часто вели себя беспокойно и мятежно по отношению к нашему аббату»; поэтому «благоразумные люди» ночью захватили возвышенность около Сан-Джермано и построили на ней башню, чтобы держать в страхе мятежников; подобные же укрепления были сооружены на территории ещё четырех общин (в том числе Потекорво)86.

Следовательно, аббату внушали опасения жители не только Сан-Джермано, но и других крестьянских общин. Меры, предпринятые монастырем, не помогли. Через несколько лет крестьяне Сан-Джермано захватили и разрушили башню около их поселения. Вскоре движение разрослось. В 1123 г.

«крестьяне Сан-Анджело в Тодиче, которые всегда были главой и виновниками всех беспорядков, происходивших в этой местности, присоединив к себе тех, кто населял крепость св.

Виктора, устроили заговор против того же аббата и взаимно обязали себя узами клятвы, что они никогда не будут соблюдать верности монастырю и аббату Кассино, если последний не захочет способствовать облегчению (их положения) и не сделает того, что им угодно».

Аббат собрал войско, захватил и опустошил местность, в которой они жили, заставил их смириться и в виде наказания «исторгнул у них немалое количество денег»87. Но в 1137 г. «вся земля, за исключением крепости Кассино, отказалась от верности аббату и братьям», причем снова возглавили движение крестьяне Сан-Анджело. Они напали на монастырь. Восстание приняло большой размах, и два человека, один из которых – держатель манса (mansionarius Bertulfus), были направлены восставшими к германскому императору Лотарю. Мятежников ловили по всей южной Италии и посылали для расправы в Монте-Кассино88.

В 1180 г. «люди» Сан-Джермано сделали попытку мирным путем добиться от монастыря уступок: они отправились к Вильгельму II, находившемуся в Мессине, и просили его дать им «привилегию против монастыря». По-видимому, речь идет о каких-либо вольностях. «Но они ничего не добились», — отмечает хроника89.

Следующая вспышка волнений произошла в период борьбы за Сицилию и южную Италию между Генрихом VI Гогенштауфеном и Танкредом. Междоусобицы создали благоприятную обстановку для выступления [66] крестьян против сеньеров, ибо последние не имели возможности обратиться за помощью к государству.

В то время как Монте-Кассино поддержал Генриха VI, мятежный Сан-Анджело принял сторону Танкреда. Анналы Монте-Кассино, написанные известным монахом, сообщают, что в 1192 г. «крепость Сан-Анждело, упорствую в обычной неверности, враждебно сопротивлялась (аббатству)».

Сан-Анджело рассылал по лесам враждебных людей, которые устраивали засады и приносили добычу жителям крепости90. Эти нападения, несомненно, были формой класовой борьбы против экплоататоров. Крестьянская война продолжалась долго. Риккард из Сан-Джермано пишет, что «жители крепости Сан-Анджело в Тодиче творили неисчислимые злодеяния в земле св.

Бенедикта», между прочим, сожгли принадлежащее монастырю укрепление Пиньятаро. Риккард упоминает о наемниках (serventes), находившихся у восставших на жаловании и участвовавших в военных действиях.

В джижении, возможно, участвовала не только основная масса крестьянства, но и зажиточные элементы – верхушка крестьянства и даже мелкие вотчинники (также жившие в укреплениях), по каким-либо причинам недовольные монастырем, которые давали средства на ведение войны. У монастыря не хватало сил справиться с мятежниками. Лишь в 1196 г.

, благодаря предательству, аббату удалось «вернуть верности монастырю» Сан-Анджело и две другие крепости, участвовавшие в восстании: Фрактаро и Кастельнуово. Вожди волнений, которых Риккард перечисляет и называет «виновниками войн пожаров, неизмеримых бедствий», были подвергнуты суровому наказанию.

Чтобы окончательно сломить силу сопротивления Сан-Анджело, аббат приказывал уничтожить укрепления вокруг него – разрушить стены и засыпать рвы91. Тем не менее, через три года, в 1199 г., Риккард из Сан-Джермано снова отмечает, что аббат вернул монастырю господство над Сан-Анджело92. Следовательно, в 1196 г. движение все же не было полностью подавлено, несмотря на энергичные меры, принятые монастырем.

Известно, что крестьяне Сан-Анджело в процессе этой борьбы, на отдельных её этапах, добивались некоторых успехов. В 1113 г. они получили от монастыря в держание земли и леса в местности Табуленла93. В 1190 г.

монастырь заключил важный для крестьян договор с общиной Сан-Анджело (и одновременно – договор с общиной Понтекорво, тоже иногда участвовавшей в движении). Содержание этого договора нами излагалось.

Впрочем, его заключение не успокоило крестьян: именно к 90-м годам XII века относятся самые сильные волнения.

Отдельные выступления крестьян имели место и в XIII веке. В 1209 г. подняла мятеж Рокка-де-Бантра, которая до того времени подчинялась Монте-Кассино, и жители94, воспользовавшись тем, что управляющий «людьми» крепости племянник аббата выехал в деревню, не пустили его обратно95.

Наконец, отметим яркий эпизод, относящийся к царствованию Фридриха II и касающийся, возможно, того же Сан-Анджело, который постоянно руководил волнениями в XII веке, а в XIII веке разросся и [67] превратился в Читта-Сан-Анджело (civitas Sancti Angeli). В 1239 г.

Фридрих II одобряет поведение юстициария Абруццо, который «должным образом поступил с жителями укрепления (castri), называемого Читта-Сан-Анджело», а именно – разрушил стены этого населенного пункта, сжег, постоялые дворы и дома и изгнал многих жителей, а остальные подверг жестоким казням (повесил, четвертовал). Фридрих II приказывает, чтобы «это место навеки опутсело»96. Нам неизвестны причины такой суровой кары; Фридрих II неясно пишет о проявленном жителями коварстве. Может быть, здесь имело место восстание против налогового гнета и системы всевозможных фискальных вымогательств, установленной Фридрихом II.

Приказ Фридриха II относительно полного разрушения Читта-Сан-Анджело был приведен в исполнение. В марте 1240 г.

в ответ на запрос юстициария Абруццо, куда поместить изгнанных жителей, Фридрих II пишет: «Мы приказываем, чтобы ты разместил их на территории области Сан-Анджело, составив из них три деревни там, где это окажется наиболее удобным и выгодным для нашей курии»97.

Читайте также:  Манифесты пугачева - история России

Таким образом, жители уничтоженного укрепления были превращены в крепостных крестьян королевского домена; ранее Фридрих II издал закон о закрепощении членов той городской общины, которая попытается вернуть себе самоуправление98, а в данном случае речь идет, по-видимому, о более тяжком преступлении против центральной власти. Социальный состав восставших не совсем ясен ввиду скудности источников, но вполне возможно, что в числе восставших были и крестьяне, также жившие в укреплениях (тем более, что Сан-Анджело может быть уже знакомым нам castrum S. Angeli).

Источник: http://thietmar.narod.ru/articles/krestyane-v-yuzhnoj-italii-5.htm

Тема 10. крестьяне на руси в xiv – xv веках

Источники

Хрестоматия по истории России с древнейших времен до наших дней / учеб. пособие. – М. : Проспект, 1999. – 592 с.

Пронштейн, А. П. Практикум по истории СССР (период феодализма) / А. П. Пронштейн, А. Г. Задера. – М.: Высш. шк., 1969. – С. 76– 78, 80– 91.

Литература

Будовниц, И. У. Монастыри на Руси и борьба с ними крестьян в ХV – XVI веках (по «житиям святых») / И. У. Будовиц. – М.: Наука, 1968. – 392 с.

Греков, Б. Д. Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII века / Б. Д. Греков. – М. Л.: Изд-во АН СССР, 1946. – С. 404–414.

Греков, Б Д. Краткий очерк истории русского крестьян­ства. — М.: Соцэкгиз, 1958. – 229 с.

Дегтярев, А. Я. Русская деревня в XV – XVII веках: Очерки истории сельского расселения / А. Я. Дегтярев. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1980. – 176 с.

История крестьянства СССР с древнейших времен до Ве­ликой Октябрьской социалистической революции. В 5 т. – М.: Наука, 1990. – Т. 2. – С. 130–157.

Ключевский, В. О. Русская история / В. О. Ключевский. – М. : Изд-во ЭКСМО, 2006. – 912 с.

Кочин, Г. Е. Сельское хозяйство на Руси в период образова­ния Русского централизованного государства. Конец XII – начало XIII века / Г. Е. Кочин. – М. Л.: Наука, 1965. – 462 с.

Шапиро, А. Л. Русское крестьянство перед закрепощением (XIV – XVI вв.) / А. Л. Шапиро. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1987. – 254 с.

Черепнин, Л. В. Образование Русского централизованного государства в XIV – XV веках / Л. В. Черепнин. – М.: Соцэкгиз, 1960. – 899 с.

ТЕМА 11. ФОРМИРОВАНИЕ КРЕПОСТНОГО СТРОЯ НА РУСИ (ПО ДОКУМЕНТАМ XV – XVI ВВ.)

Источники

Хрестоматия по истории России с древнейших времен до наших дней / учеб. пособие. – М. : Проспект, 1999. – 592 с.

Пронштейн, А. П. Практикум по истории СССР (период феодализма) / А. П. Пронштейн, А. Г. Задера. – М.: Высш. шк., 1969. – С. 103–105, 123–129, 143–157, 163–165.

http://www.hrono.ru/libris/lib_s/skrynn00.html – на сайте размещена электронная версия книги Р.Г.Скрынникова «Третий Рим», посвященной истории России XV–XVI вв.

Литература

Анпилогов, Г. Н. К вопросу о законе 1592 – 1599 гг., от­менившем выход крестьянам, и урочных летах в конце XVI – первой половине XVII в. // История СССР. – 1972. – №5. – С. 160–177.

История крестьянства СССР с древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции: в 5 т. – М.: Наука, 1990. – Т. 2. – С. 267– 273.

Ключевский, В. О. Русская история / В. О. Ключевский. – М. : Изд-во ЭКСМО, 2006. – 912 с.

Корецкий, В. И. К истории формирования крепостного права в России / В. И. Корецкий // Вопросы истории. – 1964. – №6. – С. 77– 95

Корецкий, В. И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине XVI века / В. И. Корецкий. – М.: Наука, 1970. – 366 с.

Очерки истории СССР. Период феодализма. Конец XV века – начало XVII века. – М.: Изд-во АН СССР, 1955. – 966 с.

Сахаров, А. М. Образование и развитие Российского госу­дарства в XIV – XVII веках / А. М. Сахаров. – М.: Высш. шк., 1969. – 224 с.

Скрынников, Р. Г. Россия после опричнины. Очерки поли­тической и социальной истории / Р. Г. Скрынников. – Л..: Изд-во ЛГУ, 1975. – 223 с.

Скрынников, Р. Г. Россия накануне «смутного времени» / Р. Г. Скрынников. – М.: Мысль, 1985. – 206 с.

Смирнов, И. И. Заметки о феодальной Руси XIV – XV веков //История СССР. – 1962. – №2. – С. 138–161, №3. – С. 137–161.

Шапиро, А. Д. О «пожилом» Судебников 1497 и 1550 гг. // Исследования по социально-политической истории России. – Л.: Изд-во АН СССР, 1971. – С. 96–109.

ТЕМА 12. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИТОГИ ОПРИЧНИНЫ

Источники

Хрестоматия по истории России с древнейших времен до наших дней / учеб. пособие. – М. : Проспект, 1999. – 592 с.

Горсей, Дж. Записки о России. XVI – начало XVII века / Дж. Горсей. – М.: Изд-во МГУ, 1990. – 287 с.

http://his.1september.ru/2001/42/no42_01.htm – отечественные историки об эпохе Ивана Грозного.

Литература

Веселовский, С. Б. Исследования по истории опричнины. – М.: Изд-во АН СССР, 1963. – С. 11–38, 190–200.

Зимин, А. А. Опричнина Ивана Грозного. – М.: Мысль, 1964. – 535 с.

Ключевский, В. О. Русская история / В. О. Ключевский. – М. : Изд-во ЭКСМО, 2006. – 912 с.

Кобрин, В. Б. Иван Грозный / В. Б. Кобрин. – М.: Наука, 1989. – 174 с.

Мельников, Ю. Н. Ликвидация Двора (опричнины) / Ю. Н. Мельников // Во­просы истории. – 1991. – №11. – С. 196–201.

Очерки истории СССР: Период феодализма. Конец XV века – начало XXII века. – М.: Изд-во АН СССР, 1955. – С. 301–321.

Павлов, А. П. Земельные переселения в годы опричнины. К вопросу о практической реализации указа об опричнине 1965 г.) / А. П. Павлов // История СССР. – 1990. – №5. – С. 89–104.

Скрынников, Р. Г. Россия после опричнины. Очерки поли­тической и социальной истории / С. Г. Скрынников. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1975. – 223 с.

Скрынников, Р. Г. Царство террора: Об опричнине Ивана Грозного / Р. Г. Скрынников. – СПб.: Наука, 1992. – 571 с.

Скрынников, Р. Г. Иван Грозный / Р. Г. Скрынников. – М.: Наука, 1983. – 237 с.

Платонов, С. Ф. Иван Грозный / С. Ф. Платонов. – М.: Наука, 1991. – 214 с.

Хорошкевич, А. А. Опричнина и характер Русского госу­дарства в советской историографии 20-х – середины 50-х гг. / А. А. Хорошкевич // История СССР. – 1991. – С. 85–99.

Источник: http://studopedya.ru/2-52705.html

Ссылка на основную публикацию