Память о боевой славе русского крейсера «варяг» — история России

Подвиг крейсера «Варяг» глазами противника

«Когда на эскадру выходит корабль одиноко
 Живот положить, но геройски прорваться в века…»
«По первому сроку» 
  А.Я. Розенбаум

День 27 января / 9 февраля 1904 г. выдался у западного берега Кореи довольно морозным, минус тринадцать по Цельсию. Зато на море был полный штиль. Большой изящный крейсер в оливковой окраске военного времени постепенно увеличивал ход, судя по растущему буруну перед форштевнем. Шлейф угольного дыма из четырёх труб стелился за ним в холодном воздухе широкой чёрной полосой.

 Крейсер «Варяг» в июне 1901 года. Источник: kreiser.unoforum.pro

В 11 часов 25 минут на стеньгах обеих мачт корабля взметнулись большие, три на четыре метра, бело-голубые полотнища боевых флагов. Впереди по курсу на зюйд-вест открылся небольшой островок, а правее него из дымки проступили серые силуэты крейсеров. Оливковый корабль под Андреевскими флагами сближался, держа скорость 12 узлов.

Ровно в 11:45 слева от него по носу взметнулись два громадных столба воды с клубами чёрного дыма. Звук залпа докатился позднее: противник начал пристрелку с 8,7 километров. Впервые за полвека корабль 1-го ранга Российского Императорского флота вступал в бой с неприятелем. Крейсер «Варяг» шёл в сражение, которое сделало его имя бессмертным.

Канонерская лодка «Кореец» на рейде Нагасаки. Источник: navsource.narod.ru

В России это событие из поколения в поколение является местом памяти, независимо от текущего политического и социального устройства страны.

А потому, казалось бы, за минувший век с лишним о нём давно уже всё стало известно. Однако процесс исторического познания завораживает именно своей бесконечностью.

Вот и здесь есть очевидный, но немаловажный вопрос: как расценили бой с «Варягом» с японской стороны?

Да, в 1907 году тогдашний император Муцухито пожаловал Всеволоду Фёдоровичу Рудневу орден Восходящего солнца II степени, который бывший командир крейсера принял, хотя никогда и не надевал.

Но как раз в том же году между Россией и Японией в Петербурге был подписан очень важный договор, урегулировавший разногласия держав послевоенного времени и открывший путь к будущему союзу.

Награда официальному герою минувшей войны вполне могла носить тогда и чисто дипломатический характер, символизируя стремление бывшего врага к полному примирению. Поэтому обратимся к переводам ранее совершенно неизвестных российскому читателю японских источников и исследований, появившимся недавно.

«Варяг» и «Кореец» выходят на бой. Источник: tsushima.su

«Увидев выходящие русские корабли, мы испытали радость и облегчение от того, что не придётся вести бой на якорной стоянке, где находились корабли иностранных держав.

Мужественное решение командира «Варяга» позволило 4-му Боевому отряду не уронить нашу честь и заслуживает только благодарности», — рассказывал о своих эмоциях перед началом сражения Того Кититаро, тогда 38-летний капитан 2-го ранга, старший помощник командира лёгкого крейсера Naniwa. 

Он уже в 1907 году издал в Токио свою книгу о прошедшей войне, под классическим японским поэтическим названием «Ветер, стряхнувший росу», так что воспоминания были ещё совсем свежи. Правда, корабль бравого офицера в бою толком и не поучаствовал, ограничившись, по сути, лишь пристрелочным огнём. Зато его экипаж имел возможность от души болеть за происходящее:

«В кормовой части «Варяга» наблюдался сильный пожар, и он укрылся за [островом] Пхальмидо. В этот момент вся команда Naniwa  неистово кричала «Бандзай!» — а один матрос в горячке боя забрался на носовое орудие и громовым голосом слал угрозы «Варягу»: «Ну ты у меня ещё попляшешь!» Глядя на него, мы не могли сдержать улыбки, но в то же время прекрасно понимали, что это выплескивались накопленные за 10 лет ярость и негодование японского народа». 

По какому поводу? После победы Японии над Китаем в войне 1894-1895 гг., Россия совместно с Францией и Германией организовала военно-политическое давление на Токио и добилась отказа японцев от захваченного ими китайского Ляодунского полуострова с Порт-Артуром в свою пользу…

Броненосный крейсер Asama. Источник: tsushima.su

«То, что произошло в водах Инчхона, нельзя в строгом смысле рассматривать как морской бой из-за явного неравенства сил принявших в нём сторон.

С японской стороны бой провел броненосный крейсер Asama, который полностью превосходил бронепалубный «Варяг» по вооружению и защите», — ещё в 1906 г.

констатировал в своём подробном отчёте «Записки военного наблюдателя» о русско-японской войне на море Мануэль Домек Гарсия. 

А этот выдающийся военный и политический деятель Аргентины, в 1920-х главнокомандующий ВМС и морской министр, знал о чём говорил: именно он в самом начале войны организовывал продажу и переход в Японию двух аргентинских броненосных крейсеров итальянской постройки, ставших «Кассугой» и «Ниссином». На этом последнем Гарсия провёл всю войну и был облечён доверием японцев нисколько не менее, чем знаменитый британский военно-морской атташе Пэкинхэм, которого русские подозревали едва ли не в совместном с Того руководстве флотом в Цусимском сражении.

«Варяг» после боя на рейде Чемульпо. Справа – крейсер HMS Talbot. Источник: kreiser.unoforum.pro

Действительно, в бою при Чемульпо японская сторона имела явное преимущество по силам и огневой мощи. В коллективном исследовании «История военно-морской артиллерии», увидевшим свет в Токио в 1975 году, произведены такие подсчёты:

«9 февраля русский крейсер «Варяг» (6 500 т, 23 уз, 12х152-мм/45) вместе с «Корейцем» вступили в бой с нашими силами. Если сравнить артиллерийскую мощь сторон, взяв за основу количество выпущенных в минуту снарядов с одного борта, то, взяв «Варяг» за единицу, мы превосходили противника в 5,35 раза. Так как 20-см орудия «Корейца» были устаревшего образца с низкой скорострельностью, то он из расчётов был исключен. Наши силы имели на один борт 4 20-см, 23 15-см и 9 12-см орудий, а «Варяг» — 6 15-см орудий. Мы могли выстрелить в минуту с одного борта 186 снарядов общим весом 7 235 кг, «Варяг» — 30 15-см снарядов общим весом 1 350 кг. Таким образом, соотношение сил было 5,35:1,00».

Автор вышедшей два года спустя монографии «История артиллерийских сражений на море» Маюдзуми Харуо привёл в подтверждение этих расчётов наглядную таблицу соотношения сил в бою 9 февраля 1904 г.:

Название корабля Водоизмещение, т Количество орудий на один борт Количество выстрелов в минуту и совокупный вес Огневая мощь в соотношении с «Варягом»
Asama  9 855  203-мм — 4 152-мм — 7  100 кг х 8 = 800 кг45 кг х 35 = 1 580 кг 1,77
 Naniwa 3 709 152-мм — 5  45 кг х 25 = 1 120 кг  0,83 
 Takachiho  3 709  152-мм — 5 45 кг х 25 = 1 120 кг 0,83 
Niitaka 3 420  152-мм — 4  45 кг х 20 = 900 кг 0,67 
 Akashi 2 800  152-мм — 2120-мм — 3 45 кг х 10 = 450 кг20 кг х 21 = 420 кг 0,65 
Chiyoda  2 439  120-мм — 6  20 кг х 42 = 840 кг 0,62 
Итого 203-мм — 4152-мм — 23120-мм — 9 203-мм х 8 = 800 кг152-мм х 115 = 5175 кг120-мм х 63 = 1 260 кг
Всего 36 орудий  186 выстр./мин7 235 кг.
 «Варяг»  6 500 152-мм — 6 45 кг х 30 = 1 350 кг  1,00 

Пожалуй, наиболее чётко общепринятую японскую точку зрения на бой при Чемульпо изложил военно-морской историк Тояма Сабуро в первом томе своего капитального «Исследования истории русско-японской войны на море», изданного в 1985 году:

«Действия русских кораблей, сражавшихся до последнего, не могут не вызывать восхищения. В таких ситуациях обычно выкидывают белый флаг и капитулируют. Но в данном случае сыграл свою роль боевой дух командира «Варяга», капитана 1 ранга Руднева, который смог использовать особенности обстановки. […] Но если бы японский корабль попал в схожую ситуацию, то, не касаясь вопросов командования в бою, можно сказать лишь одно: японский командир разделил бы судьбу своего корабля».

Безусловно, у каждой нации свои традиции. Для нас же здесь, думается, важнее иное: исследователь считает, что русские изначально не имели шансов, ясно осознавали это, однако без колебаний пошли на прорыв, до конца исполнив свой воинский долг. А в этом деле японцы, вне всякого сомнения, разбираются очень хорошо.

Крейсер «Варяг» в представлении художников World of Warships.

Чтобы скачать изображение, щёлкните по картинке левой кнопкой мыши, а затем по кнопке скачивания над ней и выберите подходящий размер.

Источник: https://worldofwarships.ru/ru/news/history/varyag_forever/

Подвиг Варяга и Корейца. — Сообщество «Взгляд в Прошлое» на DRIVE2

Позавчера минуло 112 лет славному подвигу крейсера Варяга и канонерской лодки Кореец. Подвиги русских офицеров и моряков живут вечно.

1904-Подвиг крейсера Варяг и лодки Кореец
9 февраля 1904 года — День русской славы …

9 февраля 1904 года — день подвига и гибели крейсера «Варяг». Этот день стал точкой отсчета погружения России в череду революций и войн. Но в этом столетии он стал и первым днем немеркнущей русской боевой славы.
Крейсер «Варяг» вступил в строй в 1902-м.

В своем классе он был сильнейшим и самым быстроходным кораблем в мире: при водоизмещении в 6500 т он имел скорость хода 23 узла (44 км/час), нес 36 орудий, из них 24 крупнокалиберные, а также 6 торпедных аппаратов. Экипаж состоял из 18 офицеров и 535 матросов. Командовал крейсером капитан 1-го ранга Всеволод Федорович Руднев, потомственный моряк.

К началу русско-японской войны «Варяг» выполнял миссию по охране русского посольства в Сеуле.

Крейсер Варяг

Канонерская лодка Кореец.

В ночь с 8 на 9 февраля 1904 года один японский офицер оставил в своем дневнике такую запись: «Мы не будем заранее объявлять войну, так как это совершенно непонятный, глупый европейский обычай» (сравните — русский князь Святослав, живший за целую тысячу лет до этого, перед войной посылал своим противникам гонцов с кратким сообщением «иду на вы»).Ночью 27 января (по старому стилю) Рудневу вручили ультиматум от японского контр-адмирала Уриу: «Варяг» и «Кореец» должны покинуть порт до полудня, в противном случае они будут атакованы на рейде. Командиры находившихся в Чемульпо французского крейсера «Паскаль», английского «Тэлбот», итальянского «Эльба» и американской канонерской лодки «Виксбург» еще накануне получили уведомление японского о предстоящем нападении его эскадры на русские корабли.К чести командиров трех иностранных крейсеров — французского «Паскаль», английского «Тэлбот» и итальянского «Эльба», они выразили письменный протест командующему японской эскадрой: «…так как на основании общепризнанных положений международного права порт Чемульпо является нейтральным, то никакая нация не имеет права атаковать суда других наций, находящихся в этом порту, и держава, которая переступает этот закон, является вполне ответственной за всякий вред, причиненный жизни или собственности в этом порту. Поэтому настоящим письмом мы энергично протестуем против такого нарушения нейтралитета и будем рады слышать Ваше мнение по этому предмету.»Под этим письмом не было только подписи командира американского «Виксбурга» — капитана 2-го ранга Маршалла. Как видно, практика вспоминать о международном праве лишь в зависимости от своей выгоды имеет у американцев давние традиции.Между тем, Всеволод Федорович Руднев огласил ультиматум экипажу со словами: «Вызов более, чем дерзок, но я принимаю его. Я не уклоняюсь от боя, хотя не имею от своего правительства официального сообщения о войне. Уверен в одном: команды «Варяга» и «Корейца» будут сражаться до последней капли крови, показывая всем пример бесстрашия в бою и презрение к смерти».

Читайте также:  Боевые действия партизан и подпольщиков. «рельсовая война» - история России

Мичман Падалко ответил за всю команду: «Все мы, и «Варяг», и «Кореец» будем защищать родной Андреевский флаг, его славу, честь и достоинство, сознавая, что на нас смотрит весь мир.»

В 11 ч. 10 мин. на русских кораблях прозвучала команда: «Все наверх, с якоря сниматься!» — и через десять минут «Варяг» и «Кореец» снялись с якоря и дали ход. При медленном прохождении мимо английского, французского итальянского крейсеров музыканты «Варяга» исполняли соответствующие национальные гимны.

В ответ с иностранных кораблей, на палубах которых выстроились во фрунт команды, неслись звуки русского гимна.»Мы салютовали этим героям, шедшим так гордо на верную смерть!» — писал потом командир «Паскаля» капитан I ранга Сенес.Волнение было неописуемое, некоторые из матросов плакали.

Никогда не приходилось им видеть более возвышенной и трагической сцены. На мостике «Варяга» стоял его командир, ведущий корабль на последний парад.В исходе этого боя сомневаться было невозможно.

Русскому бронепалубному крейсеру и устаревшей канонерской лодке японцы противопоставили шесть бронированных крейсеров и восемь миноносцев.

Против русских двух 203-мм, тринадцати 152-мм орудий и семи торпедных аппаратов готовились вести огонь четыре 203-мм, тридцать восемь 152-мм орудий и сорок три торпедных аппарата. Превосходство было более чем тройным, при том что «Варяг» вообще не имел бортовой брони и даже бронированных щитов на орудиях.

Когда корабли противников увидели друг друга в открытом море, японцы выбросили сигнал «сдаться на милость победителя», рассчитывая, что русский крейсер перед лицом их подавляющего превосходства сдастся без боя и станет первым трофеем в этой войне. В ответ на это командир «Варяга» отдал приказ поднять боевые флаги. В 11 ч. 45 мин.

с крейсера «Асама» грянул первый выстрел, вслед за которым всего за одну минуту орудия японцев выпустили 200 снарядов — около семи тонн смертоносного металла. Весь огонь японская эскадра сосредоточила на «Варяге», поначалу игнорируя «Корейца».

На «Варяге» горели разбитые шлюпки, вода вокруг него кипела от взрывов, остатки корабельных надстроек с грохотом падали на палубу, погребая под собой русских матросов. Замолкали один за другим подбитые орудия, вокруг которых лежали убитые. Японская картечь сыпалась дождем, палуба «Варяга» превратилась в овощную терку.

Но, несмотря на шквальный огонь и огромные разрушения, «Варяг» все же вел прицельный огонь по японским судам из оставшихся орудий. Не отставал от него и «Кореец».

Даже раненые не отходили от своих боевых постов. Грохот стоял такой, что у матросов в буквальном смысле этого слова лопались барабанные перепонки. Однофамилец командира, корабельный священник о. Михаил Руднев, несмотря на постоянную угрозу гибели, ходил по залитой кровью палубе «Варяга» и воодушевлял офицеров и матросов.

«Варяг» сосредоточил огонь на «Асаме». В течение часа он выпустил 1105 снарядов по японцам, в результате чего на «Асаме» начался пожар, обвалился капитанский мостик и был убит командир корабля. Крейсер «Акаси» получил столь тяжелый ущерб, что его последующий ремонт тянулся более года.

Еще два других крейсера получили не менее тяжелые повреждения. Один из миноносцев затонул во время боя, а другой — по пути в порт Сасебо. В общей сложности японцы привезли на берег 30 убитых и 200 раненых, не считая тех, кто погиб вместе со своими кораблями.

Противник не смог ни затопить, ни захватить русские суда — когда силы русских моряков были на исходе, Руднев принял решение о возвращении в порт, чтобы спасти оставшихся в живых матросов.Это была победа русского флота.

Моральное превосходство русских перед любыми силами противника было доказано страшной ценой — но цена эта была заплачена легко.Когда изуродованные русские суда добрались в порт, на палубу «Варяга» поднялся капитан французского крейсера Сэнэс: «Я никогда не забуду потрясающего зрелища, представившегося мне.

Палуба залита кровью, всюду валяются трупы и части тел. Ничто не избежало разрушения».Из 36 орудий остались более-менее целыми лишь 7. В корпусе было обнаружено четыре огромные пробоины. Из состава команды, находившейся на верхней палубе, погибли 33 моряка и 120 были ранены. Капитан Руднев получил тяжелое ранение в голову.

Чтобы не допустить захвата безоружных кораблей японцами, канонерскую лодку «Кореец» решено было взорвать, а на «Варяге» открыли кингстоны.Оставшихся в живых русских героев разместили на иностранных судах.

Английский «Тэлбот» принял на борт 242 человека, итальянский корабль взял 179 русских моряков, остальных разместил на своем борту французский «Паскаль».Восхищенный доблестью русских немец Рудольф Грейнц сочинил стихотворение, на слова которого (в переводе Е. Студенской) музыкант 12-го гренадерского Астраханского полка А. С. Турищев, принимавший участие в торжественной встрече героев «Варяга» и «Корейца», написал всем известную песню — «Врагу не сдается наш гордый «Варяг».

29 апреля 1904 г. в Зимнем дворце Николай Второй чествовал моряков «Варяга». В этот день впервые и прозвучала песня, больше похожая на гимн:

Наверх, вы, товарищи, с Богом, ура!Последний парад наступает.Врагу не сдается наш гордый «Варяг»Пощады никто не желает!Все вымпелы вьются и цепи гремят,Наверх якоря поднимая,Готовятся к бою орудия в ряд,На солнце зловеще сверкая!Свистит и гремит, и грохочет кругом.

Гром пушек, шипенье снарядов,И стал наш бессмертный и гордый «Варяг»Подобен кромешному аду.В предсмертных мученьях трепещут тела,Гром пушек, и дым, и стенанья,И судно охвачено морем огня,Настала минута прощанья.Прощайте, товарищи! С Богом, ура!Кипящее море под нами!Не думали, братцы, мы с вами вчера,Что нынче умрем под волнами.

Не скажут ни камень, ни крест, где леглиВо славу мы Русского флага,Лишь волны морские прославят одни

Геройскую гибель «Варяга»!

Спустя некоторое время японцы подняли «Варяг», отремонтировали и ввели его в состав своего флота под именем «Сойя». 22 марта 1916 г. корабль был выкуплен русским царем и зачислен в состав Балтийского флота под прежним именем — «Варяг».

Спустя год изношенный крейсер был отправлен для ремонта в союзническую Англию.

Русский флот ждал возвращения славного крейсера для участия в войне с Германией, но случился октябрьский переворот, и английские военные власти разоружили «Варяг» и отправили экипаж на Родину, а сам корабль продали в 1918 г. частному предпринимателю.

Когда «Варяг» попытались отбуксировать к месту будущей стоянки, вблизи г. Лендалфута, разразился шторм, и крейсер был выброшен на камни. В 1925 г. остатки «Варяга» англичане разобрали на металл. Так закончил свое существование самый знаменитый крейсер Русского флота.

Капитан Руднев умер в Туле в 1913 г. В 1956 г. ему установлен на малой родине памятник. Памятники героям «Варяга» установлены в порту Чемульпо и на Морском кладбище Владивостока.

Слава Русским героям! Вечная им память!

Источник: https://www.drive2.ru/c/2764129/

В память о гибели «варяга»

9 февраля 1904 года — день подвига и гибели крейсера «Варяг». Этот день послужил точкой отсчёта погружения России в череду революций и войн. Одновременно он стал первым днём немеркнущей русской боевой славы.

108 лет минуло с той поры. Вспоминая славный подвиг своих великих предшественников 9 февраля 2012 года, в Севастополе прошли памятные мероприятия.

В этот день у места последнего упокоения одного из участников того памятного боя — матроса 1 статьи крейсера «Варяг», Георгиевского кавалера Петра Сшивнова благочинным Севастопольского округа протоиереем Сергием Халюта, в сослужении помощника командующего ЧФ РФ по работе с верующими военнослужащими протоиерея Александра Бондаренко была совершена Лития. По окончании богослужения представители командования и личный состав частей и кораблей Черноморского флота России, ветераны войны и Вооружённых Сил возложили цветы к могиле героя. Затем в память о погибших моряках во Владимирском соборе-усыпальнице адмиралов была отслужена панихида. На Черноморском флоте к этой дате приурочены памятные мероприятия. В Музее ЧФ и Морской библиотеке подготовлены тематические экспозиции. На кораблях организованы встречи ветеранов флота и представителей военно-научного общества с личным составом.

Крейсер «Варяг» вступил в строй в 1902-м. В своем классе он был сильнейшим и самым быстроходным кораблём в мире: при водоизмещении в 6500 т он имел скорость хода 23 узла (44 км/час), нёс 36 орудий, из них 24 крупнокалиберные, а также 6 торпедных аппаратов.

Экипаж состоял из 18 офицеров и 535 матросов. Командовал крейсером капитан 1-го ранга Всеволод Федорович Руднев, потомственный моряк. К началу русско-японской войны «Варяг» выполнял миссию по охране русского посольства в Сеуле.

В ночь с 8 на 9 февраля 1904 года один японский офицер оставил в своем дневнике такую запись: «Мы не будем заранее объявлять войну, так как это совершенно непонятный, глупый европейский обычай» (сравните — русский князь Святослав, живший за целую тысячу лет до этого, перед войной посылал своим противникам гонцов с кратким сообщением «иду на вы»).

Ночью 27 января (по старому стилю) Рудневу вручили ультиматум от японского контр-адмирала Уриу: «Варяг» и «Кореец» должны покинуть порт до полудня, в противном случае они будут атакованы на рейде.

Командиры находившихся в Чемульпо французского крейсера «Паскаль», английского «Тэлбот», итальянского «Эльба» и американской канонерской лодки «Виксбург» ещё накануне получили уведомление японского о предстоящем нападении его эскадры на русские корабли.

К чести командиров трех иностранных крейсеров — французского «Паскаль», английского «Тэлбот» и итальянского «Эльба», они выразили письменный протест командующему японской эскадрой: «…так как на основании общепризнанных положений международного права порт Чемульпо является нейтральным, то никакая нация не имеет права атаковать суда других наций, находящихся в этом порту, и держава, которая переступает этот закон, является вполне ответственной за всякий вред, причинённый жизни или собственности в этом порту. Поэтому настоящим письмом мы энергично протестуем против такого нарушения нейтралитета и будем рады слышать Ваше мнение по этому предмету».

Под этим письмом не было только подписи командира американского «Виксбурга» — капитана 2-го ранга Маршалла. Как видно, практика вспоминать о международном праве лишь в зависимости от своей выгоды имеет у американцев давние традиции.

Читайте также:  Война царизма с польшей - история России

Между тем, Всеволод Федорович Руднев огласил ультиматум экипажу со словами: «Вызов более, чем дерзок, но я принимаю его. Я не уклоняюсь от боя, хотя не имею от своего правительства официального сообщения о войне. Уверен в одном: команды «Варяга» и «Корейца» будут сражаться до последней капли крови, показывая всем пример бесстрашия в бою и презрение к смерти».

Мичман Падалко ответил за всю команду: «Все мы, и «Варяг», и «Кореец» будем защищать родной Андреевский флаг, его славу, честь и достоинство, сознавая, что на нас смотрит весь мир». В 11 ч. 10 мин.

на русских кораблях прозвучала команда: «Все наверх, с якоря сниматься!» — и через десять минут «Варяг» и «Кореец» снялись с якоря и дали ход. При медленном прохождении мимо английского, французского итальянского крейсеров музыканты «Варяга» исполняли соответствующие национальные гимны.

В ответ с иностранных кораблей, на палубах которых выстроились во фрунт команды, неслись звуки русского гимна.

«Мы салютовали этим героям, шедшим так гордо на верную смерть!» — писал потом командир «Паскаля» капитан 1-го ранга Сенес.

Волнение было неописуемое, некоторые из матросов плакали. Никогда не приходилось им видеть более возвышенной и трагической сцены. На мостике «Варяга» стоял его командир, ведущий корабль на последний парад.

В исходе этого боя сомневаться было невозможно. Русскому бронепалубному крейсеру и устаревшей канонерской лодке японцы противопоставили шесть бронированных крейсеров и восемь миноносцев.

Против русских двух 203-мм, тринадцати 152-мм орудий и семи торпедных аппаратов готовились вести огонь четыре 203-мм, тридцать восемь 152-мм орудий и сорок три торпедных аппарата.

Превосходство было более чем тройным, при том что «Варяг» вообще не имел бортовой брони и даже бронированных щитов на орудиях.

Когда корабли противников увидели друг друга в открытом море, японцы выбросили сигнал «сдаться на милость победителя», рассчитывая, что русский крейсер перед лицом их подавляющего превосходства сдастся без боя и станет первым трофеем в этой войне. В ответ на это командир «Варяга» отдал приказ поднять боевые флаги. В 11 ч. 45 мин.

с крейсера «Асама» грянул первый выстрел, вслед за которым всего за одну минуту орудия японцев выпустили 200 снарядов — около семи тонн смертоносного металла. Весь огонь японская эскадра сосредоточила на «Варяге», поначалу игнорируя «Корейца».

На «Варяге» горели разбитые шлюпки, вода вокруг него кипела от взрывов, остатки корабельных надстроек с грохотом падали на палубу, погребая под собой русских матросов. Замолкали один за другим подбитые орудия, вокруг которых лежали убитые. Японская картечь сыпалась дождём, палуба «Варяга» превратилась в овощную тёрку.

Но, несмотря на шквальный огонь и огромные разрушения, «Варяг» всё же вёл прицельный огонь по японским судам из оставшихся орудий. Не отставал от него и «Кореец». Даже раненые не отходили от своих боевых постов. Грохот стоял такой, что у матросов в буквальном смысле этого слова лопались барабанные перепонки.

Однофамилец командира, корабельный священник о. Михаил Руднев, несмотря на постоянную угрозу гибели, ходил по залитой кровью палубе «Варяга» и воодушевлял офицеров и матросов.

«Варяг» сосредоточил огонь на «Асаме». В течение часа он выпустил 1105 снарядов по японцам, в результате чего на «Асаме» начался пожар, обвалился капитанский мостик и был убит командир корабля. Крейсер «Акаси» получил столь тяжёлый ущерб, что его последующий ремонт тянулся более года. Ещё два других крейсера получили не менее тяжёлые повреждения.

Один из миноносцев затонул во время боя, а другой — по пути в порт Сасебо. В общей сложности японцы привезли на берег 30 убитых и 200 раненых, не считая тех, кто погиб вместе со своими кораблями.

Противник не смог ни затопить, ни захватить русские суда — когда силы русских моряков были на исходе, Руднев принял решение о возвращении в порт, чтобы спасти оставшихся в живых матросов.

Это была победа русского флота. Моральное превосходство русских перед любыми силами противника было доказано страшной ценой — но цена эта была заплачена легко.

Когда изуродованные русские суда добрались в порт, на палубу «Варяга» поднялся капитан французского крейсера Сэнэс: «Я никогда не забуду потрясающего зрелища, представившегося мне. Палуба залита кровью, всюду валяются трупы и части тел. Ничто не избежало разрушения».

Из 36 орудий остались более-менее целыми лишь 7. В корпусе было обнаружено четыре огромные пробоины. Из состава команды, находившейся на верхней палубе, погибли 33 моряка и 120 были ранены. Капитан Руднев получил тяжёлое ранение в голову. Чтобы не допустить захвата безоружных кораблей японцами, канонерскую лодку «Кореец» решено было взорвать, а на «Варяге» открыли кингстоны.

Оставшихся в живых русских героев разместили на иностранных судах. Английский «Тэлбот» принял на борт 242 человека, итальянский корабль взял 179 русских моряков, остальных разместил на своём борту французский «Паскаль».

Спустя некоторое время японцы подняли «Варяг», отремонтировали и ввели его в состав своего флота под именем «Сойя». 22 марта 1916 г. корабль был выкуплен русским царём и зачислен в состав Балтийского флота под прежним именем — «Варяг».

Спустя год изношенный крейсер был отправлен для ремонта в союзническую Англию.

Русский флот ждал возвращения славного крейсера для участия в войне с Германией, но случился октябрьский переворот, и английские военные власти разоружили «Варяг» и отправили экипаж на Родину, а сам корабль продали в 1918 г. частному предпринимателю.

Когда «Варяг» попытались отбуксировать к месту будущей стоянки, вблизи г. Лендалфута, разразился шторм, и крейсер был выброшен на камни. В 1925 г. остатки «Варяга» англичане разобрали на металл. Так закончил свое существование самый знаменитый крейсер Русского флота.

Капитан Руднев умер в Туле в 1913 г. В 1956 г. ему установлен на малой родине памятник. Памятники героям «Варяга» установлены в порту Чемульпо и на Морском кладбище Владивостока.

Сайт Симферопольской епархии, 09.02.02

Источник: http://kapellan.ru/v-pamyat-o-gibeli-varyaga.html

Последний бой крейсера

Коллега лениво листал журнал, разглядывая иллюстрации — дамы в кимоно и бункинах, самураи, грозно и напряженно уставившиеся в объектив камеры, тонконогие офицеры в европейской форме и смешных гетрах — и споткнулся глазом о силуэт боевого корабля, показавшийся ему знакомым. Он стал безуспешно вглядываться в иероглифы, надеясь отыскать среди них латиницу — но увидел лишь слово Tourgenev, что, разумеется, заинтриговало его еще сильнее.

Он забрал журнал, и на вечеринке, посвященной окончанию переговоров, спросил японцев — это, часом, не «Варяг»?

 — О да, — с поклоном ответили японцы, с поклоном взяв журнал и с поклоном же его вернув. — Это героический русский крейсер «Варяг». Как замечательно, что вы о нем знаете!

 — А что это за статья? — моментально заинтересовался коллега. — И при чем здесь Тургенев?

Японцы полистали журнальчик, и выяснили, что это — воспоминания какого-то отдаленного потомка, кажется, правнучатого племянника одного из участников боя японской эскадры с «Варягом», и даже не воспоминания, а небольшое исследование, которое проделал тот, вышедши на пенсию и дорвавшись до свободного времени.

Коллега было потребовал, чтобы ему тут же и прочли всё, но японцы вместо этого пообещали перевести статью, забрали журнал — и на другой день в самом деле принесли перевод, уже в аэропорт.

Сам журнал, к сожалению, они забыли — кланяясь, рассыпались в извинениях, обещали выслать, но то ли японское гостеприимство и обязательность ограничивались территорией островов, то ли они попутали какой-то иероглиф в сложном русском адресе — журнал к нам так и не пришел.

Перевод — на английский — оказался вполне бездарным и неуклюжим, полным несуразностей и огрехов, скорее всего, сделан он был на компьютере, но и его оказалось достаточно, чтобы понять суть истории.

И, признаюсь, она произвела на меня изрядное впечатление.

Поэтому мне и захотелось рассказать ее тут — своими словами, возможно, приукрасив, и уж во всяком случае, вложив в нее те эмоции, что она у меня вызвала.

***

Итак, наш герой — назовем его Р., потому что в английской транскрипции получалось что-то труднопроизносимое, — был потомком старинного самурайского рода, пришедшего в упадок. Дед его в свое время сделал что-то такое, чего самураю делать не следовало — после чего ему оставалось только сделать то, что самураю в такой ситуации сделать следовало. Он и сделал.

Отец оказался человеком довольно слабохарактерным, и, ошарашенный семейным позором, не нашел в себе сил восстановить ни честь фамилии, ни ее материальное благополучие.

Как гениально ошибся электронный переводчик, он большей частью «предавался любованию цветущим сакэ», жалел себя, писал дрянные стихи, полностью запустил дела, и довольно рано умер, оставив трех сыновей, младшим из которых был Р.

Судьба старших отпрысков нас не интересует, а вот Р. пришлось начинать жизнь практически с нуля. Законы майората плюс пятно позора на имени — вот и все, что ему досталось в наследство, если не считать неумеренного честолюбия и упрямства. Должно отметить, что сам Р. случившееся с дедом бесчестьем не считал, а вовсе даже и наоборот.

Там была какая-то смутная история — говоря современным языком, император крупно подставил своего верного вассала, подставил довольно откровенно и цинично, но тот предпочел не увидеть очевидного и бестрепетно сделать шаг к гибели, нежели хоть на йоту усомниться в своем сюзерене. Я так понял, что Р.

попросту восхищался этим поступком, находя в нем особую доблесть — но другие-то в такие нюансы не вдавались, и Р. приходилось нелегко.

Впрочем, пятно пятном, но имя все-таки было — и кто-то из старинных друзей семьи счел своим долгом принять посильное участие в судьбе юноши. В результате Р. был принят на казенный кошт в военно-морское императорское училище — каковое и закончил в числе лучших выпускников.

Учился он усердно, я бы даже сказал — истово, вложив в учебу все силы, все упрямство, всю обиду на судьбу. За время в учебы ни с кем он близко не сошелся, в основном по причине своего угрюмого характера, да и аристократические соученики его слегка сторонились — все-таки историю деда Р.

Читайте также:  Внешняя политика ссср - история России

знали многие, а молодежь бывает порой удивительно жестока и глупа в своей принципиальности и предрассудках.

Зато именно в училище Р. открыл для себя русскую литературу. Русская литература и Япония — это вообще тема для отдельного разговора, меня всегда поражало пристрастие к ней японцев, и мне очень хотелось понять, какие именно созвучия японскому менталитету в ней отыскиваются.

Это ведь европейская заморочка — рассматривать нашу литературу как инструмент для постижения якобы загадочной русской души, пользуются они им вполне бездарно, а вот японцы просто воспринимают нашу литературу применительно к себе, и отыскивают в ней нечто, что ложится прямиком на их языческую японскую душу.

Насколько я разобрался в переводе, у Р. все началось со стихов какого-то русского поэта о восторженном презрении к смерти. Подозреваю, что это была песня Вальсингама в чьем-то неплохом переложении — во всяком случае, стихи произвели на Р.

такое впечатление, что ему захотелось прочесть их в оригинале. И он принялся самостоятельно изучать русский язык, чудом изыскивая для этого время в напряженнейшей учебной программе.

Кого-то он там в городе нашел из русских — наверное, какого-нибудь авантюриста или студента, который за чашку сакэ согласился ставить произношение да помогать в трудных местах.

Скорее, все-таки студента, поскольку в круге чтения Р. обозначился явный уклон в сторону литературы прогрессивного направления.

Очень ему нравился и Рахметов, и Базаровым он тоже восхищался — особенно его спокойной, хотя и немного сентиментальной смертью. Так или иначе, но любимым его писателем сделался именно Тургенев — и Р.

ни на минуту не затруднился бы с ответом на школьный вопрос «кто ваш любимый герой русской литературы».

Кстати, еще в бытность в училище он в матросском чине принимал участие в одном из первых зарубежных походов японских крейсеров — в Чили, — и там, сойдя на берег в Антофагасте, в какой-то грязной и пыльной припортовой лавчонке увидел статуэтку, мастерски вырезанную из корня дерева квебрахо. Она неожиданно напомнила ему этого самого любимого героя, он рассмеялся — что делал нечасто — и тут же купил ее, не торгуясь. Р. переплатил раз в десять, но с фигуркой этой он не расставался всю жизнь — до самой смерти.

Впрочем, к делу. После окончания училища Р. получил назначение на один из относительно новых миноносцев и там принялся тянуть лямку службы с тем же самоотверженным упорством, что и в учебе — и поэтому, когда через год командир корабля погиб в результате какого-то нелепого случая, Р.

был назначен на его место. Это можно было бы считать удачной карьерой, если бы это не было тупиком — капитаны миноносцев редко двигались дальше по служебной лестнице. Р.

, однако, не отчаивался, и еще яростнее принялся вгрызаться в службу, доводя вверенный ему корабль и экипаж до совершенства.

Японский миноносец начала прошлого века заслуживает отдельного описания, но я скажу тут только несколько слов. Это была великолепная машина смерти — созданная для того, чтобы нанести удар и погибнуть, нанеся максимальный ущерб врагу и минимальный урон своему флоту — фактом своей гибели.

Несколько торпед, мощные двигатели, чтобы доставить эти торпеды на дистанцию залпа — и корпус, в который все это было заключено. Из излишеств там были только небольшие орудия, да капитанский кубрик (в нем с трудом помещалась тесная жесткая кровать и полочка с книгами) — остальная команда вообще не имела помещений для такой роскоши, как жизнь.

Потому что миноносец был совершенным механизмом войны, и команда была — всего лишь необходимыми деталями этого механизма.

И наш Р. за два года сделал этот механизм — лучшим в императорском флоте. Машины и люди работали, как часы, и на учениях, что имели место буквально за несколько месяцев до русско-японской войны, миноносец под командованием Р. продемонстрировал флотскому начальству такой уровень подготовки, впечатляюще обойдя все прочие корабли его класса, что его командир был лично представлен адмиралу Уриу.

При этом Р. был награжден чем-то именным — то ли часами, то ли кинжалом для харакири. В качестве особой награды Р. было позволено дать своему кораблю новое имя — что он вскорости и сделал без особых колебаний. Адмирал милостиво изволил вспомнить добрым словом деда нашего героя, сказал, что кровь все-таки всегда себя проявит и дал понять, что такими фамилиями Япония разбрасываться не намерена.

В общем, фортуна начала поворачиваться к Р. своим обворожительным бюстом, но тут грянула война. Собственно, и ее наш герой воспринял как знамение судьбы — и как уникальный шанс прорваться. И я не сомневаюсь, что после нее Р. достиг бы очень и очень многого — если бы не тот легендарный бой с русским крейсером.

Последний бой «Варяга» — довольно непростая тема для русских историков. С одной стороны — несомненная воинская доблесть, с другой — постыдные проколы командования и, главное, невпечатляющие результаты самого боя.

Точки зрения на эти результаты сильно разнятся — от греющих душу уверений, будто «Варяг» заметно потрепал японские крейсера и, если бы не досадное попадание в рулевой механизм, потопил бы всех, кто не успел смыться, до категорических утверждений с японской стороны, что вообще ни один снаряд с нашего крейсера не достиг цели.

Бой и в самом деле был сильно неравным — шестидюймовые орудия «Варяга» не могли сравниться с японскими ни по дальнобойности, ни по прицельности, снаряды по взрывной мощности безнадежно проигрывали японской шимозе, морально устаревшая система установки орудий без броневой защиты привела к тому, что осколки выкашивали прислугу, да и сами орудия системы Канэ эталоном надежности отнюдь не являлись. Я мог бы долго писать об этом трагическом бое — но сейчас разговор идет о Р.

Наш герой успел отличиться за день до боя — вечером 25 января четыре японских миноносца коварно атаковали «Корейца», когда тот входил на рейд Чемульпо. От двух торпед «Кореец» уклонился, а третья, выпущенная миноносцем нашего Р.

, четко, как на учениях, шла точно в борт канонерки — и неожиданно затонула, не дойдя до цели буквально десятка метров. Такого рода отказы были нередки у уайтхедовских торпед того времени.

У командира четвертого миноносца не выдержали нервы, когда «Кореец» пошел на таран, и он отвернул, не выпустив торпеды — мне кажется, Р. не отвернул бы.

Я сказал «коварно» без особого осуждения: та война уже постепенно начала менять представления о правилах благородного ведения военных действий, да и о самом благородстве тоже.

Могу сказать, что поведение европейских и американского кораблей в той истории в Чемульпо было не самым идеальным, а американец даже удостоился горестного упрека газет — «американский флот слишком еще молод, чтобы иметь те высокие традиции, которыми одушевлены флоты других наций».

Что поделать — наступал новый век, и правила игры менялись — порой самым радикальным образом. Богом становилась целесообразность, и жертвы теперь приносились ей — но не чести.

Впрочем, я отвлекаюсь. Наступил день того самого боя — и читатель, наверное, уже догадывается, что этот день был последним в жизни нашего героя. 26 января, уже за полдень, когда израненный «Варяг» достаточно сблизился с японской эскадрой, была скомандована миноносная атака.

Я пытаюсь представить себя на месте Р. Вот он стоит на мостике своего хрупкого корабля, отдана команда «самый полный вперед», форштевень режет холодные серые волны, брызги долетают до самых мачт, и сердце сжимается в том самом гибельном восторге, о котором так славно написал поэт.

Наступает час подвига и славы, он близок — вон он, в миле-другой, горящий крейсер, огрызающийся из уцелевших орудий. Они хорошо дерутся, эти русские, два корабля против четырнадцати — это достойно и прекрасно, к ним нет зла, но сейчас в этом окутанном дымом четырехтрубном силуэте воплотилось всё, с чем он мечтал свести счеты.

Несчастливое детство, одинокая юность, косые взгляды и насмешки, унизительная бедность и безнадежность, с которой так трудно было справляться в минуты отчаянья.

Все это будет через несколько минут перечеркнуто и забыто, именно в это уткнутся пенные следы его торпед, и прошлое сгорит в пламени взрывов. Он сделает то, чего не смогла сделать вся эскадра — он, и никто другой. Остальные миноносцы отстают, отстают безнадежно — их командиры больше времени уделяли чистоте палуб, чем машинам, а может, просто опасаются орудий крейсера.

Ничего, бояться не стоит — все невезенье утонуло вместе со вчерашней торпедой, иначе быть не может. Первый залп не страшен, он пристрелочный, а потом Р. перехитрит русских комендоров, он слегка переложит курс, самую малость, и следующие снаряды не найдут его корабля, а там уже останется совсем немного, и он не промахнется.

Вот шестидюймовки левого плутонга «Варяга» выплюнули длинные дымы, через пару секунд сверкнуло старое картузное орудие канонерки, и потянулись бесконечные мгновения томительного ожидания — …для-серд-ца-смерт-но-го-та-ит-неис-чис-ли-мы-нас-лаж-день-я… — и столбы разрывов встают чуть левее по курсу, в полукабельтове, сердце забилось вновь, вот оно, счастье, а как, оказывается, было страшно!..

Восьмидюймовый снаряд «Корейца» задержался совсем ненамного — и вдребезги разнес нос миноносца. Р.

фантастически, смертельно не повезло — вероятность такого попадания была ничтожно мала, оно было невозможно! Торпеды почему-то не сдетонировали, но это уже была прощальная издевка фортуны — как и промах крейсера.

Море, отвечая на напор несущегося корабля, ворвалось внутрь, сминая переборки и людей, палубная команда, кто уцелел, как горох посыпалась в воду, миноносец зарылся в волны развороченным носом и, не снижая скорости, меньше, чем за минуту исчез с поверхности.

Надо ли говорить, что Р. остался на гибнущем корабле. Я не скажу ни слова о том, что творилось в его душе в эти последние секунды жизни — потому что мне не хочется этого представлять. Я почему-то проникся странной симпатией к этому человеку, и я не буду дальше тревожить его дух.

Спасенные матросы рассказывали — Р. до конца стоял на мостике неподвижно и прямо. Одной рукой он вцепился в поручни, в другой сжимал свою статуэтку, свой талисман, своего любимого тургеневского героя. Маленькая собачка, выточенная искусным мастером из корня редкого дерева квебрахо, доверчиво и преданно смотрела на хозяина, не сомневаясь, веря и любя.

Корма уже почти скрывшегося в воде миноносца как будто замешкалась на мгновение, и, будь мы рядом и знай японские иероглифы, мы смогли бы прочитать на ней то новое имя, которое Р. дал своему кораблю — «Муму».

Источник: https://ShkolaZhizni.ru/authors/DimaU/posts/32025/

Ссылка на основную публикацию