Москва — третий рим — история России

Откуда пошло выражение «Москва – Третий Рим»?

Известная всем со школьной скамьи фраза «Москва — Третий Рим» появилась на Руси в первой половине XVI века. Она была связана с философской концепцией о переносе «центра мира» в столицу Русского государства. Ее автором традиционно считается монах псковского Елеазарова монастыря Филофей.

В посланиях 1523—1524 годов дьяку Михаилу Мисюрю-Мунехину и великому князю Московскому Василию III он говорил о роли «Рима земного», которую должна была занять Москва.

Эта идея, получившая в науке название translatio imperii (с лат. «переход империи»), впервые появилась еще в античных источниках и кочевала из эпохи в эпоху.

«Первый» Рим, прозванный современниками caput mundi (с лат. «столица мира»), был центром цивилизации, носителем верховной власти на земле. После распада Западной Римской империи в результате нашествия варваров новым, «вторым», Римом стал Константинополь.

В столице Византийской империи, которую сами жители именовали не иначе как Восточная Римская империя, эта философия пополнилась христианскими смыслами. Новый центр мироздания стал местом паломничества жаждущих отмолить грехи и получить прощение.

Но и «второму» Риму было не суждено существовать долго: в 1453 году турки-османы захватили город, и он перестал быть средоточием христианской власти. Вновь возник вопрос — кто станет хранителем и опорой христианской веры на земле.

В интеллектуальной среде православных народов стали возникать прообразы центра — хранителя заветов православия: сербы, например, считали будущим «третьим Римом» Белград, болгары — Великое Тырново.

Однако во второй половине XV века большинство этих территорий находилось под властью Османской империи. Единственным независимым православным царством оставалось Русское государство.

На тот момент оно сбросило ярмо монголо-татарского ига и постепенно становилось мощным централизованным государством.

Согласно дошедшей до нас версии послания Филофея, «первые два Рима погибли, третий не погибнет, а четвертому не бывать».

Этот тезис на словах закреплял за Москвой статус последнего лидера христианского мира. Несмотря на кажущуюся абсурдность подобного самопровозглашения, формулу «Москва — Третий Рим» приняли многие.

Укреплявшееся Русское государство должно было политически закрепиться на мировой арене. С религиозным «переходом империи» от Константинополя к Москве возникла потребность и в политической преемственности от Византии.

Возникали легенды о происхождении Рюриковичей от брата римского кесаря Августа; о шапке Мономаха, будто бы подаренной русскому князю византийским императором; о белом клобуке, ведущем свою историю от Константина Великого. Все это подкреплялось браком Ивана III и племянницы последнего византийского императора — Софьи Палеолог, принятием им царского титула и византийского герба.

Само самодержавие строилось на концепции «Москва — Третий Рим»: государь всея Руси не только был политическим лидером, но и гарантировал сохранение православных церковных канонов и чистоты нравов.

Также статус Третьего Рима означал для Москвы и ряд «вселенских» обязанностей, которые были выгодны в том числе и западному христианскому миру.

Русь в качестве защитницы христианской веры становилась ответственной за христиан, находившихся в подданстве Османской империи, а потому должна была активно включиться в борьбу с турками-османами, покорявшими одну за другой территории Европы.

Позднее идеи монаха Филофея канули в лету и оказались вновь востребованными только в середине XIX века. Тогда концепцию «Москва — Третий Рим» стали использовать славянофилы. Они обосновывали ею отличный от Запада и Востока исторический, «третий», путь России.

Источник: https://www.culture.ru/s/vopros/msk-tretiy-rim

«Москва — Третий Рим»: история спекуляции

Планы завоевания Константинополя, борьба староверов с Никоном, церковные интриги, мечты славянофилов, национальная идея и другие последствия трех слов из письма монаха XVI века в изложении американского историка

Успенский собор Московского Кремля (фрагмент фотографии) © Wikimedia Commons

Выражение «Москва — Третий Рим» известно всем еще из школьного кур­са истории: якобы под этим девизом Иван III собирал русские земли, а его преемники расширяли и укрепляли православную власть. В дей­ствительности значимость и широкую известность доктрина приобрела лишь в середине XIX века.

Американский историк Маршалл По в 2001 году написал статью «Изобре­тение концепции „Москва — Третий Рим“» («Moscow, the Third Rome: The Origins and Transformations of a „Pivotal Moment“»), в которой проследил развитие идеи от первого упоминания в письмах псковского монаха Филофея в XVI веке до ее сегодняшнего восприятия как поворотного момента в истории России. Arzamas приводит основные положения этого исследования, демонстрирующего, как строчка из письма псковского монаха стала национальным мифом.

«Осевой момент» и ошибки историков

Любой человек, обращающийся к истории Нового времени, неизбежно стал­кивается c историографическим феноменом «осевого момента».

Такой момент случается в «решительный час», «на перекрестке истории», когда «нация» или «эпоха» лицом к лицу сталкивается с каким-то набором исторических путей и выбирает лишь один.

Поворотные события не просто возникают в потоке исторических материалов, они открываются учеными, которые порою слиш­ком эмоционально изображают историческую драму.

Более того, хотя такие «поворотные моменты» и считают ключом к «корням» современного мира, они часто являются результатом слишком усердного поиска удаленных исторических истоков. Российская история дает превосход­ный пример того, к чему приводит неумеренное обращение к логике «осевых моментов».

Несомненно, формирование доктрины «Москва — Третий Рим» — это один из самых известных и неверно истолковываемых эпизодов российской истории.

Уже более столетия рождение доктрины Третьего Рима описывали и описывают в монографиях, обзорах и популярной литературе как фундамен­тальный перелом в исторической эволюции России.

Монах Филофей открывает Третий Рим

Нет никаких свидетельств тому, что Москва или Русь именовались Третьим Римом в каком-либо славянском тексте до первой половины XVI века. Псков­ский монах Филофей был первым, кто обнаружил Третий Рим в Московии.

В первые десятилетия XVI века он написал одно или более писем, содержащих упоминание о «третьем Риме». Филофей ввел свою идею в обращение, написав в 1523–1524 годах письмо великокняжескому дьяку.

В большинстве сохранив­шихся копий этот ключевой фрагмент звучит так:

Об истинном смысле послания Филофея

Слова из письма монаха часто толкуются как триумфальная ода государю новорожденной вселенской империи. Но если интерпретировать доктрину в общем контексте письма, возникает совершенно иная картина намерений Филофея. Даже поверхностное знакомство с письмом показывает, что, хотя Филофей и упоминает «третий Рим», он не предлагает расширенного толкова­ния этой доктрины.

Его послание — детальное описание зол астрологии и като­лицизма «Послание на звездочетцев» Филофея было ответом на популярное в Европе астрологическое предсказание мирового потопа в 1524 году. Пропагандой астрологии и католических догматов занимался немецкий врач Николай Булев, живший при дворе Василия III. Скорее всего, именно с ним в заочный спор и вступил Филофей..

Поэтому мы вправе рассматривать письмо как преимуще­ственно увещевательное: власти, полагал Филофей, должны уничтожить ереси и защи­тить Церковь. Захват греческой империи мусульманами означал лишь перемещение Рима в Россию, но упадок Русской церкви должен был означать конец света, поскольку «четвертому Риму не бывать».

Филофей успешно трансформировал лесть в предупреждение.

Доктрина Филофея в XVI веке

Идея Филофея приобрела заметную популярность в церковных кругах, но она определенно не стала краеугольным камнем московской идеологии. Концеп­ция Третьего Рима проникает в московские сказания, например в «Повесть о новгородском белом клобуке» (ок.

1600) В «Белом клобуке» Константинопольский патриарх посылает Новгородскому архиепископу одеяния, символизирующие покровительство церкви, поскольку узнает во сне, что «земля Руси» есть «Третий Рим».. В этих сказаниях исчезает апока­ли­птический контекст — нигде не встречается важная для Филофея идея, что «четвертому [Риму] не бывать».

Сказания полны предчувствий яркого буду­щего Третьего Рима, а не ощущений надвигающейся катастрофы. Московские власти, в свою очередь, игнорировали имперские коннотации теории Третьего Рима.

Третий Рим на службе староверов

Титульный лист «Повести о новгородском белом клобуке». 1861 год © Wikimedia Commons

Если в XVI веке Русская церковь и счи­тала идею Третьего Рима полезной, то она переменила свою точку зрения к 1667 году, когда Церковный совет запретил «Белый клобук».

Причиной запрета стало то, что секты схизмати­ков использовали идеи из «Белого клобука» для сопротивления реформам Никона, приведшим к церковному рас­колу. Эти группы (впоследствии эволюционировавшие в староверов) рассуждали следующим образом: письма Филофея и «Белый клобук» называли Россию Третьим Римом, поскольку ее церковь была чище греческой, которая «предалась агарянам» То есть туркам.

От греч. «Агарь» — побочная жена Авраама, мать Измаила, от которого, по легенде, произошли арабы.. Принятие идеи Третьего Рима староверами — это важный момент в ее истории. Они были первыми, кто уже в XVII веке расценил идею Третьего Рима как «осевой момент» в русской истории.

Староверы ясно продемонстрировали свою веру в идею Филофея: когда у власти в право­славной церкви стал «антихрист» Никон, они ушли сами и унесли идею Треть­его Рима в удаленные и дикие места; эту идею они продолжали исповедовать еще в XVIII — начале XIX века.

Третий Рим, о котором все забыли

В отличие от староверов, для политической элиты конец междоусобицы, присоединение Новгорода или коронование Ивана IV на царство были гораздо более важными событиями, чем формирование идеи Третьего Рима.

Хотя в экспан­сионистской политике Петра и Екатерины многие историки были склонны видеть влияние доктрины Филофея, представляется, что она была совершенно забыта имперской элитой. Сравнение Российской империи с Римской не редкость в ту эпоху, но ссылок на доктрину Третьего Рима мы не встретим.

Так, в 1697 году греки братья Лихуди поднесли Петру Великому оду, в которой описывали царя как наследника трона в Константино­поле, но ни в этой оде, ни в других подобных произведениях формула «Третий Рим» не появляется.

Эта формула остается малоизвестной за пределами староверских обществ и в 1‑й половине XIX века. Даже в текстах славянофилов, ряд которых верили, что Москва превзошла и Рим, и Константинополь, нет указания на идею Филофея.

В 1819 году в популярной серии исторических документов была опубликована «Грамота об учреждении в России патриаршеского престола» В 1589 году на прошение об учреждении Московского патриархата архиепископ Константипольский и Вселенский патриарх Иеремия II ответил согласием.

Одобрив идею, он снадбил ее таким комментарием: «Воистину от Бога таковая благочестивый царь, великое Российское царство, Третий Рим, благочестием всех превзыде». Представляется очень вероятным, что московские иерархи вложили в его уста импонировавшую им доктрину. Патриарх, вероятно, не был знаком с посланиями Филофея, хотя бы потому, что не мог читать или говорить по-русски.

, сделавшая доктрину доступной читающей публике. Например, Николай Карамзин отмечал, что упоминание Третьего Рима имело целью поддержать создание патриархата, и далее в своих толкованиях не шел: в этом контексте доктрина не выглядела чем-то существенным.

Читайте также:  Ссср в годы новой экономической политики - история России

Интерпретация доктрины в церковных кругах

Без всякого сомнения, многие священнослужители были осведомлены о суще­стве идеи Третьего Рима.

Но церковные исторические работы и мис­сионер­ские пособия, которые содержали указания на эту идею, не раскрывали ее под­робно: упоминание Третьего Рима обнаружило бы связь между взглядами раскольников и доминирующим во многих православных церковных текстах XVI века антигреческим настроением и тем самым легитимизировало бы раскольническую теологию.

Характерно, что в историческом словаре церков­ных писателей, составленном в 1827 году, о Филофее говорится как об авторе «Послания на звездочетцев» и отмечаются прежде всего его заслуги в деле развенчания «предрассудка» гадания по звездам. Критика Филофеем греческой церкви, равно как и его теория о трех Римах, не упоминаются вовсе.

Возникновение интереса к Третьему Риму

Интерес к Третьему Риму стал заметным фактом интеллектуальной жизни после восхождения на престол в 1855 году Александра II. В этот период было опубликовано несколько источников, содержащих упоминание об идее Третьего Рима.

В 1861 году вышло новое издание «Послания на звездочетцев», в комментарии утверждалось: Филофей выступал со своей идеей против «бытовавшей тогда веры об осквернении христианской церкви в странах, захваченных неверными», но никак не против греческой церкви.

Тем самым смягчалось еретическое звучание доктрины.

Первая философская интерпретация

Несколько лет спустя после публикации работ Филофея историк Владимир Иконников предложил радикально новую интерпретацию доктрины. Его толкование в дальнейшем окажет определяющее влияние на восприятие истории Московского княжества.

Иконников предложил рассмотреть кон­цепцию Третьего Рима в контексте развития имперской идеологии России, а не в рамках церковной дискуссии о проблемах греческой православной церкви под иноверным контролем.

Появление доктрины Филофея в начале XVI века было истолковано Иконниковым как свидетельство рождения новой московской идеологии: Византия пала, Москва заняла ее место, а Филофей выразил новое понимание русским двором места Московии в системе мировых отношений в качестве третьей исторической империи.

По его мнению, отрицание возможности существования четвертой исторической империи было знаком нарождающегося московского мессианства, а не просто пророче­ством. Прочтение Иконниковым идеи Третьего Рима как идеи мировой империи — спасительницы человечества получит вскоре широкое распространение.

Растущая популярность Третьего Рима

Наилучшим индикатором популярности концепции в последней четверти XIX века может служить появление упоминаний о ней в многотиражных исторических обзорах и энциклопедиях.

Читатели могли узнать из научно-популярных работ, что построение огромного Российского государства было вдохновлено верой московитов в наследование римской имперской и эсхато­логической миссии.

К 1900 году концепция Третьего Рима была неразрывно связана в умах образованной русской публики с Московским периодом русской истории. Тем не менее немногие усматривали возможность влияния этого исторического наследия на современные судьбы России.

Исключением из пра­ви­ла были сторонники панславизма в 1870–1880-е годы. Для обоснования своих призывов к защите «славянских братьев» и даже к завоеванию Константинополя панслависты использовали идею Третьего Рима.

Расцвет Третьего Рима: третий путь, русская идея

Доктрина Филофея становится все более влиятельной в царствование Алек­сандра III. Во время коронационного банкета новый император восхвалялся как защитник славян, продолжатель дел Константина и правитель Третьего Рима. Идея оказала определяющее влияние на формирование взглядов наследников идей панславизма и славянофильства — идеалисти­ческих философов конца XIX — начала XX века.

Владимир Соловьев широко использовал данную доктри­­ну в своих трудах, объясняя с ее помощью концепцию христианского универсализма. Центральным его аргументом была идея об особом предназна­чении России в деле сближения Востока и Запада и создания мирового органи­ческого единства.

Доктрина Третьего Рима как нельзя более подходила к этой системе историко-философских взглядов: она утверждала исторические корни особой русской миссии и являлась метафорой «русской идеи». Согласно Соловьеву, Россия была не только третьей в числе наследников античного Рима, но также олицетворяла собой «третий принцип», в силу бескорыстия которого возможно объединение Востока и Запада.

В 1914 году вышла книга Ивана Кириллова, в которой впервые описывалась история развития концеп­ции Третьего Рима.

По мнению Кириллова, эта доктрина стала свидетельством пробуждения самосознания русской нации: до Филофея Россия не имела цели, он предоставил Московскому государству и русскому народу видение собствен­ного предназначения; раскольники, представляя собой интуитивно-народное понимание «русской идеи», боролись с чужеземными искажениями доктрины; в петровское время интеллигенция была отделена от народа, и доктрина Треть­его Рима была предана забвению в образованной среде до сороковых годов XIX века, а затем была возрождена славянофилами, которые были первыми представителями образованного русского общества, понявшими «русскую идею». Кирилловская публикация завершила трансформацию доктрины Третьего Рима от смутного пророчества, высказанного псковским монахом, к «осевому моменту» в русской истории.

Третий Рим в Советском Союзе

Кремль. Фотография Михаила Прехнера. 1930-е годы © Мультимедиа-арт-музей

Возрождение русского национализма в сталинские годы оказало известное влияние на понимание доктрины Третьего Рима в Советском Союзе.

В серии документов 1930-х годов партийное руководство осудило Михаила Покров­ского Покровский Михаил Николаевич — историк-марксист, один из главных советских историков 20-х годов, член партии большевиков с 1905 года, инициатор так называемого «академического дела» — уголовного дела против членов академии наук, результатом которого стала чистка в рядах старой профессуры. «Школа Покровского» — последователи профессора, рассматривающие историю согласно марксистскому учению. «Школа Покровского» была разгромлена, в свою очередь, в конце 30-х годов. за чрезмерное пренебрежение имперским прошлым. Советские историки были вынуждены признать прогрессивной роль Московского царства в собирании русских земель и инородцев под эгидой того, чему суждено будет стать первым в мире социалистическим государством. В фильме Сергея Эйзен­штейна «Иван Грозный» царь завершал свою пронзительную речь об объедине­нии земель русских высокопарной цитатой из Филофея: «Два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать». О значении доктрины для истории страны писал и историк Николай Чаев в статье «„Москва — Третий Рим“ в по­ли­тической практике московского правительства XVI века». Однако советское научное руководство быстро постановило, что данное понимание этой доктри­ны было ошибочным: доказывалось, что доктрина имела хождение только в среде духовенства и не влияла на внешнюю и внутреннюю политику государства.

Современность

Хотя многие специалисты считают, что доктрина никогда не обладала суще­ственным влиянием в древнерусский период, и сейчас все еще можно встре­тить утверждения о статусе доктрины Филофея как официальной идеологии Московского царства. Особенно часто подобные утверждения встречаются в учебниках истории.

Многие русские ищут в идеях Филофея основание для развития постсоветской «русской идеи». Просоветские и русские национали­сти­ческие группы восприняли концепцию Третьего Рима как знак русского возрождения. На Западе доктрина приводится как исторический контекст «русского мессианизма» и «экспансионизма» в газетных публикациях, книж­ных обзорах и передовицах.

Даже западные политические лидеры находят порой корни современной российской политики в идеях Филофея.

Маршалл По © Wikimedia Commons

Попытки отыскать корни современ­ных событий в «осевом моменте» отда­лен­ного прошлого опасны, неизменно ведут к «открытию» аналогий и приво­дят к анахронизмам и другим ошибкам.

Со второй половины XIX века многие ученые, философы и публицисты открывали для себя в письменном наследии Филофея «корни» того, что они считали основными характери­стиками «русской идеи».

Владимир Ламанский обнаружил там истоки панславизма, Владимир Соловьев нашел корни христианского универ­сализма, Николай Бердяев открыл происхождение большевизма, а идеологи холодной войны — основа­ния советского «экспансионизма».

Но анализ ранней истории доктрины поз­воляет заключить, что Филофей не мог помыслить ни одной из этих поздних инкарнаций созданного им образа «третьего Рима»: «третьерома­низм» — это результат проецирования современной идеи, а именно идеи «русской миссии», на внешне схожую концепцию раннего Нового времени. 

Источник: https://arzamas.academy/materials/324

Теория «Москва — третий Рим»

Историческая концепция России — «Москва — третий Рим»

История и обстоятельства возникновения теории

Начиная с 14 века, в России происходят существенные политические и экономические сдвиги. Центр политической и культурной жизни страны перемещается на северо-восток, где образуется Московское княжество.

Происходит постепенная централизация власти и “собирание” русских земель вокруг Москвы.

  • В 14 веке Москва становится политическим и культурным центром страны.
  • Другим мощным толчком для формирования национального самосознания народ стала Куликовская битва (1380), которую возглавил великий князь Московский Дмитрий Донской.

Огромную роль в возвышении Московского княжества и превращении Москвы в политический и культурный центр Российского государства сыграли не только князья и воины, но и духовные наставники той эпохи.

Для объединения и централизации Руси была необходима не только военная и политическая сила, но и направляющая идея – нравственно-идеологическое обоснование этого процесса.

Московские князья прекрасно понимали это, поэтому старались привлечь на свою сторону церковь как ведущую идеологическую силу в стране. Церковь, в свою очередь, увидела в политике московских князей перспективу создания сильного централизованного государства.

В период возвышения Москвы в русской общественно-философской мысли возникает теория «Москва – третий Рим», изложенная в посланиях Филофея Псковского.

Суть теории «Москва — третий Рим» — идеи Филофея

Суть концепции сводится к тому, что после падения Рима и Константинополя истинная вера сохранилась только в Московской державе, поэтому отныне и до “скончания мира” Москва – третий Рим.

Согласно этим положениям Русь является наследницей и преемницей исторической миссии первого и второго Рима, а русский народ избран Богом.

Теория Филофея «Москва — третий Рим» определяла духовное и историческое предназначение России в контексте всей мировой истории.

Эти идеи Филофея:

  • дают доступное для того времени объяснение истории,
  • обосновывают возвышение Москвы,
  • а также предрекают ей мессианскую роль в будущем.

Необходимо отметить, что концепция Филофея объединила в себе элементы весьма распространенной в христианских странах так называемой теории «Длящегося Рима», согласно которой история Римской империи будет продолжаться вечно, до конца земной истории.

Стремление заявить и подчеркнуть свою идентичность с Римской державой прослеживается в общественно-политической мысли разных стран восточной и западной Европы.

Глашатаями этой «третьеримской» идеи впоследствии стали последователи иосифлян, которые к началу XVI века заняли господствующее положение в официальной идеологии русской церкви.

Теория Филофея «Москва — третий Рим» несет в себе две основные идеи:

  • миссионерскую (автор призывает Московского государя обратить в христианство все языческие народы в его царстве)
  • и церковную (князь должен принять на себя управление церковными делами) .
Читайте также:  Царствование петра iii. воцарение екатерины ii в 1762 году - история России

Обращаясь к великому князю, Филофей говорит о том, что

Таким образом,

в формуле «третьего Рима» выражена великодержавная идея русского государства, а также идея богоизбранности русского народа. Идеологема «Москва – третий Рим» оказала существенное влияние на последующее развитие государственных форм самодержавия в России, а также повлияла на развитие русской политологии и общественно-философской мысли.

Вам понравилось? Не скрывайте от мира свою радость — поделитесь

Запись опубликована в рубрике Русская философия. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Источник: http://velikayakultura.ru/russkaya-filosofiya/teoriya-moskva-tretiy-rim

Москва — третий Рим

   Такова   фактическая  сторона   превращения Московского удела  в национальное  великорусское государство. Была и идейная сторона  в  этом  быстром  историческом движении.  Простое  накопление сил и средств путем  безразборчивых «примыслов»  характеризует московскую политику до  конца  XIV  в.

, с этого же времени в усилении Москвы заметно  становятся мотивы высшего  порядка.  Толчком к  такому  перелому  послужила  знаменитая Куликовская  битва.  Подготовленный исподволь  разрыв  с Ордой поставил Русь перед  опасностью  всеобщего  разорения.

  Рязань  думала  отвратить  разгром покорностью, Москва приготовилась к защите, остальные «великие  княжества» и «господин  Великий Новгород» выжидали. Под «высокою рукою»  Дмитрия Донского собрались  только  его  служебные  князья  да удельная  мелкота  с  выезжими литовскими князьями.

  Со своей ратью Дмитрий  по стратегическим соображениям —  чтобы  не дать соединиться татарам с  Литвой — выдвинулся  не только за пределы  своих земель, но и  за пределы русской  оседлости вообще, в  «дикое поле», и встретил  татар на верховьях Дона,  в местности, носившей  название Куликова  поля.

  Битва,  принятая  русскими  в  дурных условиях, окончилась, однако, их победой.  Татары и  литва ушли, и таким  образом Донской заслонил собой и спас не только Москву, но и всю Русь.  И вся Русь почувствовала, кто именно оказался ее спасителем.

  Только московский князь имел  силу и желание стать за общенародное  дело  в то время, когда Новгород  и прочие  княжества притаились  в  ожидании  беды.

  С  этих  пор Дмитрий  из  князя  московского превратился   в  «царя  Русского»,  как   стали  называть  его  в  тогдашних литературных  произведениях,   а  его   княжество  выросло  в   национальное государство Московское. «Оно родилось на  Куликовом поле, а не в скопидомном сундуке Ивана Калиты»,  — метко  и красиво сказал  о нем  В. О. Ключевский.

Древнерусская  письменность в XV в. отметила  нам и эту перемену в фактах, и перелом в народном сознании. Многочисленные редакции  повестей о Куликовской битве  представляют  ее,  как  национальный  подвиг  («Сказание  о  Мамаевом побоище»,  «Повесть»  о нем,  «Слово о  Задонщине»).

«Слово о житии Димитрия Донского» проникнуто национальным сознанием; церковные проповеди конца XIV и начала XV  вв. на московских князей указывают как на национальных государей.

Мало  того,   что  народность  сознала  свое  единство,   она  вскоре  затем почувствовала  свою  силу,  оценила,  быть  может,   даже  выше  меры   свои политические успехи и  стала смотреть на себя, как на Богом избранный народ, «новый Израиль»,  которому суждено играть  первенствующую  роль среди других православных  народов и  в этом отношении занять  место отживающей, теснимой турками,  подчинившейся  папам (на  Флорентийском  соборе)  Византии.  Такие тенденции начинают  проглядывать  в письменности того  времени, в  рассказах (Серапиона)  о Флорентийском  соборе,  в  повествовании о пребывании на Руси апостола Андрея  Первозванного, в легенде о происхождении московских  князей от Пруса, брата императора Августа, в преданиях о передаче на Русь из Греции «белаго клобука», который носили новгородские архиепископы, Мономахова венца и  прочих  «царских  утварей»  и  других  святынь,  увозимых из  Византии  и обретаемых на Руси.

      Все  эти сказания  о святынях  церковных  и  о  символах  политического главенства имели целью доказать, что политическое первенство в  православном мире,  ранее  принадлежавшее старому  Риму  и «Риму  новому»  (Roma nova  — Византия), Божьим  смотрением перешло  на  Русь,  в Москву, которая и  стала «третьим  Римом».  В  то  время, когда  турки  уничтожили  все  православные монархии  Востока  и  пленили  все  патриархаты,  Москва  сбрасывала с  себя ордынское  иго  и объединяла Русь  в сильное  государство.  Ей  принадлежала теперь  забота хранить и поддерживать  православие  и  у  себя,  и  на  всем Востоке. Московский  князь становится теперь главой всего православного мира — «царем православия».  Псковский  монах («старец») Филофей первый высказал ясно  эту  мысль  о  всемирном значении  Москвы и ее «царства»  в послании к великому князю Василию:

      «Блюди  и  внемли,  благочестивый  царю, яко  вся  христианская царства снидошася  в твое едино, яко  два Рима  падоша, а  третий (Москва)  стоит, а четвертому не быта».

     Эта пышная литературно-политическая  фикция  в  XVI  в. овладела  умами московских патриотов,  стала  предметом  национального верования и  освещала москвичам высокие, мировые задачи их национального существования.

Как идеал, она  стала руководить  московской политикой  и привела  московскую власть  к решимости сделать Московское княжество «царством» через официальное усвоение московскому князю титула «цезаря» — «царя» (1547).

Немного позднее (1589) и московский митрополит получил  высший  церковный  титул  патриарха, и  таким образом московская  церковь стала на ту же высоту, как и старейшие восточные церкви.

      Наблюдая развитие  национального сознания и  рост  народной гордости  в московском  обществе,  некоторые  историки  (Милюков)  склонны  думать,  что литературные формы,  в каких  выразилось  умственное возбуждение  москвичей, составляют  плод литературного  заимствования  от  Византии через посредство балканских славян, а самая конструкция московских политических теорий не что иное,  как  перенесение на  Москву национально-политических стремлений южных славян, совершенное юго-славянскими выходцами в Москву.  Глубже и правильнее взгляд  И.  Н.  Жданова,  хорошо изучившего  состав  патриотических сказаний Московской Руси. «Содержание сказаний, — говорит он, — объясняется  кругом тех историко-политических представлений,  которые  стали обращаться в  нашей литературе    после   Флорентийской    унии   и   особенно   после   падения Константинополя.  Какое же значение имели все  эти памятники старомосковской публицистики, в  которых повторялось на разные лады, что истинное благоверие удержалось  только в Москве, что Москва — третий Рим, а московский князь — наследник власти римских  императоров  и  т. п.? В  этой  публицистике нужно различать ее живой исторический  смысл  и  условную  литературную  оболочку. Смысл сказаний об  Августе  и Прусе,  о византийском  венце, о  третьем Риме представится нам вполне ясным, если припомнить то значение, которое получает Московское княжество  при Иване  III и Василии Ивановиче. Рядом с московским князем  не  стало  на Руси таких  представителей  власти, которые  могли  бы считать себя  равными ему, не зависимыми от  него. Силы, которые стояли выше московского  князя, исчезали: пала власть  византийских  царей,  пало  «иго» Золотой  Орды.  Московский  князь  поднимался на какую-то неведомую  высоту. Нарождалось в  Москве что-то новое  и  небывалое. Книжные люди  позаботились дать  этому  новому и  небывалому  определенную форму, стиль которой отвечал историческому  кругозору  и литературному вкусу их  времени.  Придавать этой форме самостоятельное значение, видеть в этих  сказаниях о Прусе и о третьем Риме указание  на византийское начало, вносившееся в русскую государственную жизнь, утверждать,  что московский  князь  действительно преобразовывался  в «кафолического  царя»,  значило  бы  придавать  слишком  мало  цены  русским историческим преданиям — государственным и церковным.  Можно ли думать, что среди  русских людей  откроется  какое-то особенное  увлечение византийскими идеалами как  раз в то  время,  когда государственный строй, их воплощавший, терпел крушение,  когда  византийскому «царству»  пришлось выслушать суровый исторический приговор? Наши  предки  долго  и  пристально  наблюдали процесс медленного   умирания   Византии.   Это   наблюдение   могло   давать  уроки отрицательного  значения,  а не  вызывать  на  подражание, могло  возбуждать отвращение,  а не  увлечение. И мы видим,  действительно, что как раз  с той поры,   когда  будто  бы  утверждаются   у  нас  византийские  идеалы,  наша государственная и общественная жизнь  медленно, но бесповоротно  вступает на тот действительно новый путь, который привел к «реформе Петра».  

Источник: http://www.examen.ru/add/manual/school-subjects/social-sciences/history/istoriya-rossii/vremya-velikogo-knyazya-ivana-iii/moskva-tretij-rim

Почему Москва — третий Рим?

«Москва — Третий Рим» — одно из самых избитых и заезженных выражений, которым привыкли характеризовать столицу в путеводителях и справочниках, речах квасных патриотов, телепередачах и других сомнительных и формальных источниках.

Самое интересное, что их авторы зачастую и сами не знают, почему Москву называют третьим Римом. Так откуда же пошло это выражение?

На самом деле, этот фразеологизм имеет под собой серьёзную культурно-историческую подоплёку. Словосочетание «Третий Рим» — не просто расхожее выражение, это религиозно-политическая идея, использовавшаяся монархиями прошлого для обоснования их особого значения в мировой политике как преемников Римской империи.

В Средневековой Европе была популярна теория о «переходе империи», предполагавшая, что существует метафизическое «мировое царство», которое переходит из страны в страну со сменой эпох.

Грубо говоря, это своеобразная заявка на культурное мировое господство, исходившая из представления, что отдельная страна среди прочих исключительна.

Соответственно, первым «мировым царством» можно считать Римскую империю (Первый Рим), вторым — Византию (Второй Рим — Константинополь), а вот за право считаться третьим как раз и пошли прения.

Римская империя стала первым «мировым царством» не случайно: Рим — «вечный город», незыблемый и непобедимый, под властью которого объединились огромные территории (почти все известные истории того времени народы), а с принятием христианства он приобрёл сакральный смысл как главный мировой оплот христианской веры.

Читайте также:  История как наука о прошлом человечества - история России

Тем не менее, в 5 веке нашей эры Римская империя пала, и новым сакральным центром стал Константинополь. Византия, как и Римская империя, объединила огромные территории, а Константинополь стал «преемником» Рима как новый оплот христианской веры.

Но и Византийская империя в итоге пала: в 1453 году Константинополь был захвачен турками-османами.

Выражение «Москва — Третий Рим» указывает, что между Россией и Византией (соответственно, Москвой и Константинополем) существует такая же преемственность, как между Византией и Римской империей, что делает Россию третьим «мировым царством» — исключительной по своему политическому значению страной.

И действительно — между Россией и Византией сложились достаточно тесные отношения: именно из Византии на Русь пришло христианство, монархические династии обеих стран переплетались браками, и Москва, которая к падению Константинополя стала центром русских земель, более чем вписалась в роль преемницы его славы.

Считается, что впервые идею о Москве — Третьем Риме высказал старец псковского Елеазарова монастыря Филофей в 1523-1524 годах.

В двух посланиях к Великому князю Василию III он отождествил Московское княжество с Ромейским царством — мистическим и нерушимым оплотом христианства — и высказал ставшую крылатым выражением мысль: «Два Рима пали, третий — стоит, а четвёртому — не бывать».

Конечно, в настоящее выражение «Москва — Третий Рим» лишилось яркого религиозно-политического смысла, но обрело новую жизнь в качестве яркой метафоры, указывающей на древность российской столицы.

К слову, не только Москва претендовала на славу Рима и Константинополя: преемниками Римской и Византийской империй в разное время также заявлялись Сербия, Болгария, Италия и Третий Рейх.

Источник: http://mosprogulka.ru/questions/moskva_tretiy_rim

Почему Москва – третий Рим?

Всё большее распространение получало христианство в Древнем Риме. Государство это считали вечным и непобедимым. И когда в 313 году эту религию официально признали в Риме, вместо одного государя появились два — светский и духовный. А империю теперь называли христианской и признавали отражением царства небесного на земле. Но, как известно, ничто не вечно.

Итак, на дворе 410 год. Западная Римская империя едва сдерживает нашествие варваров. Готы, возглавляемые вождем Аларихом, подошли к воротам Вечного города и осадили его.

Римлянам поставлены позорные условия: они должны отдать всё своё имущество, рабов, золото в обмен на… Жизнь. И хотя горожане, ослабленные голодом и болезнями, уже готовы сдаться, вождю вскоре надоело ждать. Город был захвачен, разорён и наполовину разрушен.

Величие и слава римского государства, считавшегося главным оплотом христианства, дали трещину.

В 455 году Рим снова был захвачен. На этот раз вандалами. Вторжение было разрушительным и жестоким и настолько потрясло римлян, что стало одной из самых кровавых страниц в истории древнего города.

Последующие два десятилетия страна находилась в агонии. Она уже не способна была защитить своих жителей и стала беззащитна перед врагами. Наконец, в 476 году произошло Падение Западного Рима. Священная Римская империя — залог незыблемости христианского мира, представительница истинного царствия на земле, пала.

Законный наследник

Во время разделения Великого Рима на Западную и Восточную империи в 395 году раскол произошёл и в церкви. Началось противостояние православного Востока и латинского Запада.

После крушения Западной Римской империи, Византия стала законной исторической, культурной и цивилизационной преемницей Великого Рима. Главными представителями христианской церкви теперь считали константинопольских патриархов.

Отныне Константинополь стал мировым центром христианства.

Однако, спустя десять столетий существования, наступил закат и этой державы. Крах Византийской империи произошёл в 1453 году после захвата Константинополя турками-османами во главе с султаном Мехмедом II.

Новая надежда

«Два Рима пали, а третий стоит, а четвёртому не быть».

Это отрывок из письма старца Филофея псковского Елеазарова монастыря, формально адресованное великокняжескому дьяку Михаилу Мисюрю, однако фактически предназначавшееся для князя Василия III.

Согласно наиболее популярной в исторической науке теории, изложенной в трудах В. С. Иконникова, мысль о том, что Москва — это третий Рим, впервые была высказана именно в посланиях Филофея.

Идея «Москва — III Рим» была очень близка Руси, которую считали наследницей Византии. Она стала главной политической концепцией Российского государства XV—XVI вв.ека. Процесс формирования новой идеологии сопровождается принятием титула царя Иваном Грозным, а позднее — восхождением Русской Церкви на степень Патриаршества.

Новые представления о роли и значении России вскоре стали смысловой основой общественно-политических устремлений правящей элиты российского государства. Народ верил в духовную непобедимость Руси, и потому её называли Святой. На Святую Русь возложили важную миссию: хранить православную веру и защищать её от посягательств врагов.

Надо сказать, что наследниками Константинополя в XIV веке объявляли себя также Болгария и Сербия. Бенито Муссолини называл Третьим Римом фашистскую Италию. Однако сегодня это звание принадлежит прекрасной Москве.

Суждено ли появиться четвёртому Риму? Всё в ваших руках, россияне!

Источник: https://ShkolaZhizni.ru/culture/articles/46774/

В чем смысл концепции «москва – третий рим»?

Максим Ю. Волков Высший разум (203929) 8 лет назад

Москва — третий Рим — политическая теория 16 в. в России, обосновывавшая всемирно-историческое значение столицы Русского государства Москвы как политического и церковного центра. Теория «М. — т. Р.

» , изложенная в характерной для средневекового мышления религиозной форме, утверждала, что исторической преемницей Римской и Византийской империй, павших, по мнению создателей этой теории, из-за уклонения от «истинной веры» , является Московская Русь — «третий Рим» («Два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не бысти») .

Начав складываться в середине 15 в. , теория «М. — т. Р.

» была сформулирована в начале 16 в. в посланиях псковского монаха Филофея к московскому великому князю Василию III Ивановичу.
Теория «М. — т. Р.

» была подготовлена предшествующим развитием политической мысли на Руси, ростом национального самосознания в годы воссоединения русских земель, окончательного освобождения от татаро-монгольского ига и утверждения независимости Русского государства.

Она сыграла значительную роль в оформлении официальной идеологии Русского централизованного государства и в борьбе против попыток Ватикана распространить своё влияние на русские земли; в 16—17 вв. в славянских странах Балканского полуострова теория «М. — т. Р. » служила обоснованием идеи славянского единства и имела большое значение в борьбе южного славянства с турецким гнётом. Вместе с тем теория «М. — т. Р. » содержала и реакционные черты — «богоизбранности» и национальной исключительности.

Источник: Большая советская энциклопедия

Кира Гуру (3953) 8 лет назадТретий Рим — европейская религиозно-историософская и политическая идея, использовавшаяся (использующаяся) для обоснования особого религиозно-политического значения различных стран как преемников Римской империи. Эта идея, основанная на концепции «переноса империи» (translatio imperii), использовалась для легитимации притязаний тех или иных монархий на преемственность по отношению к Византии.

Теория «Москва — Третий Рим» послужила смысловой основой мессианских представлений о роли и значении России, которые сложились в период возвышения Московского княжества. Московские великие князья (притязавшие начиная с Иоанна III на царский титул) полагались преемниками римских и византийских императоров.

Cherry Гуру (3139) 8 лет назад»Москва — третий Рим» — политическая теория ХV-ХVI вв. , которая после падения Византии, обосновала значение Москвы как всемирного центра православия.

Теория «Москва — третий Рим» утверждала, что исторической преемницей Римской и Византийской империй, павших, создателя этой теории, из-за отклонения от «истинной веры», является Московская Русь -«третий Рим».

Валерий Москаленко Ученик (168) 2 года назад

Москва — третий Рим — политическая теория 16 в. в России, обосновывавшая всемирно-историческое значение столицы Русского государства Москвы как политического и церковного центра. Теория «М. — т. Р.

» , изложенная в характерной для средневекового мышления религиозной форме, утверждала, что исторической преемницей Римской и Византийской империй, павших, по мнению создателей этой теории, из-за уклонения от «истинной веры» , является Московская Русь — «третий Рим» («Два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не бысти») .

Начав складываться в середине 15 в. , теория «М. — т. Р.

» была сформулирована в начале 16 в. в посланиях псковского монаха Филофея к московскому великому князю Василию III Ивановичу.

Управляющая Компания Регион Знаток (400) 2 года назад

17 января 395 года распалась римская империя. на западную и восточную. восточная получила название Византии со столицей в Константинополе. Именно Константинополь получил название второго рима за распад римской империи, и соответсвенно как стратегическая единица стал обладать правами второй столицы империи.

Так же Константинополь стал центром Христианства, и Православия, но сам Рим к этому никакого отношения не имеет. Там нет никаких религиозных центров, и более того Рим всегда был католический (ну и языческий). Москву называют третьим Римом именно потому что Русская православная церковь разместила там свой центр.

Православные решили что это второй по счёту центр православия.

Но проблема например в том, что провославие на руси появилось одной из последних, более того, помимо русской провославной церкви существует ещё около 20 различных школ православия, а, значит этот термин ничто иное как полная поебота, неуважение к истории, и абсолютное преклонение перед западными идеалами

Источник: https://otvet.mail.ru/question/41415194

Ссылка на основную публикацию