А. и. герцен и революция 1848 г. — история России

Герцен Александр Иванович

А. И. Герцен и революция 1848 г. - история России

Александр Герцен (1812-1870).

Великий русский мыслитель, писатель и публицист Александр Иванович Герцен, посвятивший всю свою сознательную деятельность борьбе за победу народа над царизмом («Он поднял знамя революции» * — так писал о нем В. И.

Ленин), родился в Москве в год наполеоновского нашествия на Россию. Умер он во Франции, незадолго до возникновения первой пролетарской республики — знаменитой Парижской коммуны.

Между двумя датами — без малого 58 лет, большая человеческая жизнь, трудный и сложный путь идейных исканий.

Главная веха на этом пути — революция 1848—1849 гг., бурей прокатившаяся по ряду европейских стран. Важнейшее событие социально-политической истории XIX в., оставившее громадный след во всем социально-философском творчестве Герцена, эта революция и жизненный его путь резко поделила на две части.

До — Россия, родина…

После — эмиграция: Франция, Италия, Англия, Швейцария…

До — беззаботное, но какое-то одинокое детство; клятва, данная с другом, Николаем Огаревым, на Воробьевых горах,— отмстить за казненных императором Николаем декабристов; шумные университетские аудитории на Моховой, восторженное социалистическое вольномыслие; арест и тюремное заключение в Крутицкие казармы; ссылка; тайное венчание с любимой Наташей; возвращение в Москву; холодный, чиновничий Петербург; новая ссылка; опять Москва, напряженная литературная работа…

После — революционные грозы конца 40-х годов и тягостное послереволюционное похмелье; трагическая гибель матери, сына, смерть жены; создание вольной русской прессы за границей, что было определено В. И.

Лениным как «великая заслуга» Герцена **; более чем десятилетний мощный набат «Колокола», горой вставшего за освобождение крестьян от крепостной зависимости; смелая поддержка польских повстанцев 1863 г.

; новые семейные драмы; раздоры с молодой, разночинной эмиграцией…

До — первые литературные опыты, циклы блестящих философских статей в «Отечественных записках»; слово придушенное, оскопленное царской цензурой…

После — свободная речь человека, вырвавшегося из николаевской тюрьмы на воздух, речь, прямо обращенная к друзьям и врагам, ко всему миру, к потомкам; книга поразительной исповеди — «С того берега»; мемуарная эпопея «Былое и думы»…

До — молодая, страстная вера в человечество, в его разум, в неизбежное, близкое уже осуществление социалистического идеала, социальной гармонии…

После — глубокий скепсис, обращенный на прежние надежды, на будущее Европы и на будущее вообще, на всякого рода социальные теории и прожекты и даже — временами — на собственную новую веру в возможность для России избежать «буржуазной оспы», мучительных порядков капитализма…

До — убежденное проповедование всеспасительности знания — «религия науки», как впоследствии назовет этот культ теории сам Герцен…

После: «Не ищи решений в этой книге — их нет в ней, их вообще нет у современного человека». Так писал Герцен в посвящении «Сыну моему Александру», предпосланному русскому изданию «С того берега» (1855). Так он писал, а сам неутомимо, настойчиво продолжал искать эти решения: в книгах и в жизни, в Европе и в России, обращаясь мыслью в прошлое и стараясь заглянуть в завтра.

Но как же можно предсказать будущее, если история, как утверждал иногда Герцен, никуда не идет, не имеет цели? Ведь «если б человечество шло прямо к какому-нибудь результату, тогда истории не было бы»…

«Объясните мне, пожалуйста, отчего верить в бога смешно, а верить в человечество не смешно; верить в царство небесное — глупо, а верить в земные утопии — умно? Отбросивши положительную религию, мы остались при всех религиозных привычках и, утратив рай на небе, верим в пришествие рая земного и хвастаемся этим».

А вскоре — будто и не было этого отречения от веры в «рай земной» — Герцен торжественно провозглашает неизбежность социалистического будущего как «необходимого последствия» истории: «Пока существуют посылки,— а они так глубоко вросли в современную жизнь или выросли из такой глубины ее, что их с корнем вырвать нельзя,— социализм будет ставиться их живым силлогизмом…» Преследование идей социализма безумно: «Как будто какое-нибудь развитие на череду, какое-нибудь логическое последствие ряда осуществившихся посылок можно остановить кулаком и бранью, не убивая организма или не делая из него урода».

Громадным препятствием социализму, раковой опухолью современного ему западного мира Герцен считал дух мещанства. «Мещанство — идеал, к которому стремится, подымается Европа со всех точек дна… Работник всех стран — будущий мещанин… Может, какой-нибудь кризис и спасет… Но откуда он придет, как, и вынесет ли его старое тело или нет? Этого я не знаю…» — печально пишет Герцен в 1862 г.

А через несколько лет, незадолго перед смертью, он же, но как будто другой человек, убежденно говорит о том, что настоящая борьба мира доходов и мира труда не за горами и что история свершит этот свой революционный акт в Париже… И, разрывая со старым своим товарищем, анархистом Михаилом Бакуниным, Герцен, по словам В. И. Ленина, обращает «свои взоры не к либерализму, а к Интернационалу, к тому Интернационалу, которым руководил Маркс…» ***.

Противоречия? Непоследовательность? Конечно. Но такова одна из характернейших черт герценовского мышления: оно все, сплошь, соткано из противоречий.

Противоречия эти объясняются прежде всего тем, что как мыслитель Герцен никогда не стоял на месте. Резкий противник всякого рода доктринерства, духовной окостенелости, он не строил законченных систем. Еще с юности он был убежден в том, что «догматизм в науке не прогрессивен; совсем напротив, он заставляет живое мышление осесть каменной корой около своих начал».

Это убеждение он пронес через всю жизнь. Отсюда — самокритичный характер мысли Герцена, отсутствие у него жестких формулировок, законченных выводов, вероятностность многих тезисов, диалогическая форма важнейших произведений.

Отсюда — и постоянное обращение его к трудам самых разных мыслителей, прошлых и настоящих, непрерывная учеба у них, их критическое переосмысливание — не с целью подыскать дополнительные аргументы для какой-то доктрины, а с целью выявления и развития содержащихся в их учениях рациональных начал.

Отсюда — и всегдашняя полемичность стиля, пристрастие к острым дискуссиям, кто бы ни был идейный противник. Но отсюда же — и развитие, изменение собственных взглядов, разочарование в некоторых ранее защищаемых идеях, отказ от них, выдвижение новых.

Теоретическая эволюция Герцена не получила завершения. Однако при всей сложности и противоречивости его идейных исканий, их всегда отличало оригинальное сочетание идей философских, общетеоретических с революционными, социалистическими.

Научная добросовестность не позволила Герцену удовлетвориться ни одним из тех решений социального вопроса (будь то доктрины Сен-Симона, Фурье или Оуэна, либо идеи бланкизма и прудонизма), несостоятельность которых обнаруживали и развитие самой общественной мысли и, прежде всего, историческая практика… Но именно неустанное постоянное стремление сделать социалистическую идею сильной, неопровержимо доказать неизбежность осуществления строя подлинного равенства неодолимо влекло Герцена в направлении научной теории общественного развития.

«Герцен,— писал В. И. Ленин,— вплотную подошел к диалектическому материализму и остановился перед — историческим материализмом» ****.

Читайте также:  Политическая система и процессы ссср и германии - история России

Примечания

* Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 21, с. 261.

** Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 21, с. 258.

*** Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 21, с. 257.

**** Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 21, с. 256.

Утопический социализм: Хрестоматия / Общ. Ред. А.И. Володина. – М.: Политиздат, 1982, с. 386-390.

Вернуться на главную страницу Герцена.

Источник: http://www.hrono.info/biograf/bio_g/gercen6ai.php

Есин Б.И. «История русской журналистики (1703-1917)». Вольная русская пресса за границей. «Полярная звезда» и «Колокол» А.И.Герцена

ВОЛЬНАЯ РУССКАЯ ПРЕССА ЗА ГРАНИЦЕЙ.

«ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА» И «КОЛОКОЛ» А.И. ГЕРЦЕНА

А.И. Герцен, зарекомендовавший себя как талантливый публицист, философ и беллетрист уже в «Отечественных записках», оказался первым, кто сделал прорыв в области свободного слова в России.

Убедившись, что на родине нет настоящей свободы слова, и стремясь открыто поставить вопрос об отмене крепостного права, уничтожении старой бюрократии, журналист решил в конце 40-х годов уехать из России и стать эмигрантом.

Герцен оказался за границей в Канун революции 1848 г. Он полагал, что европейская революция выведет и Россию на путь прогресса. Однако этого не произошло. Сама революция 1848 г. не увенчалась успехом, буржуазия осталась у власти, и трудящиеся не получили ожидаемого освобождения от власти аристократов и буржуазии.

Буржуазные порядки оказались живучими. Герцен очень тяжело переживал крах своих надежд на успех в революции 1848 г. Писатель испытал определенную «духовную драму», разочаровавшись в результатах борьбы народных масс во Франции.

Тем не менее он остается за границей, постепенно преодолевает свою душевную травму, свой духовный кризис. Вскоре Герцен приходит к мысли, что Россия раньше других стран сможет прийти к социализму, опираясь на свои революционные традиции, используя в качестве ячейки социализма русскую земельную общину.

Добившись освобождения крестьян от крепостного состояния, наделив их землей, передав им всю землю, Герцен полагал достигнуть социалистического правопорядка. Идея русского утопического социализма поддерживает Герцена в его дальнейшей практической деятельности.

Он надеется, что и другие славянские народы с помощью великого русского народа, сбросившего иго самодержавия, также пойдут по пути прогресса и процветания.

Герцен все больше укрепляется в мысли, что «слово есть тоже Дело». Уже в 1849 г. у него возникает план организации русской свободной печати за границей, но осуществлено это намерение было только в 1853 г.

Первоначально Герцен решил ознакомить Европу с положением дел в царской России, показать и нелепость крепостнических отношений, и наличие революционных сил, традиций в русском народе. Он печатает брошюры «Россия», «Русский народ и социализм», большую книгу на французском языке «О развитии революционных идей в России».

Затем выдвигает новую задачу — издание революционной литературы для России. Публикует листовку-воззвание «Вольное русское книгопечатание в Лондоне. Братьям на Руси». Герцен убеждает русских передовых людей воспользоваться его типографией, призывает к сотрудничеству.

«Все, написанное в духе свободы, будет напечатано», — обещает он. Вскоре Герцен печатает листовки и брошюры: «Юрьев день! Юрьев день!», «Крещеная собственность». В них он порицает крепостничество, защищает идею общинной солидарности, выдвигает требование передачи земли крестьянству.

Если дворяне не поймут необходимости отмены крепостного права, утверждает он, то дело будет решено топором мужика.

Значительным документом революционной пропаганды была прокламация «Поляки прощают нас», выпущенная Герценом. Здесь речь шла о законности борьбы польского народа против царизма, об общности революционного дела польского и русского народов. Русские революционеры, заявляет Герцен, будут бороться за польскую свободу вместе с поляками.

«Полярная звезда» Герцена

Наконец в 1855 г. было предпринято издание периодического альманаха «Полярная звезда». Создание революционной печати было наиболее важной задачей Вольной русской типографии в Лондоне.

И в названии альманаха («Полярная звезда» — так назывался альманах декабристов), и в его обложке, на которой были изображены под сияющей звездой профили пятерых казненных декабристов, и в содержании номеров Герцен подчеркивал связь своего революционного издания с декабристами.

В первом номере «Полярной звезды» были опубликованы «Письмо Белинского к Гоголю», запрещенные стихи Пушкина «Вольность», «Деревня», стихотворение Лермонтова «На смерть поэта», стихи и воспоминания декабристов, произведения самого издателя.

«Полярной звезде» была предпослана программа. Главным в программе было «Распространение в России свободного образа мыслей». Эта программа должна была объединить вокруг Герцена все передовое общество в стране.

Всего вышло семь номеров «Полярной звезды».

«Колокол»

В 1856 г. в Лондон приезжает друг Герцена Н.П. Огарев, чтобы принять участие в деятельности Вольной русской типографии. Учитывая оживление демократического движения после окончания Крымской войны, они вдвоем принимают решение издавать периодический орган, который будет выходить значительно чаще «Полярной звезды», и дают ему название «Колокол».

«Колокол» стал выходить с июля 1857 г. Это была газета, которую печатали один-два раза в месяц, но иногда периодичность меняли,«Vivo voco!», т.е. «Зову живых!» провозглашали Герцен и Огарев в эпиграфе своей газеты. Позднее к нему присоединился еще один: «Земля и воля», что выражало главное требование «Колокола» по крестьянскому вопросу.

В программе издания выдвигались три основных требования:

«Освобождения слова от цензуры!

Освобождение крестьян от помещиков!

Освобождение податного сословия — от побоев!»

Герцен с первых же номеров развернул в «Колоколе» критику крепостников-помещиков, всего государственного строя царской России.

Особенно остро критикует он помещиков, их жестокое отношение к крестьянам, царских сановников-казнокрадов, глухих к страданиям народных масс.

Вместе с тем Герцен еще надеется в среде передового дворянства найти по примеру декабристов людей, способных заставить правительство отказаться от своей жестокой политики по отношению к собственному народу.

Герцен много сделал для развития газетно-журнальных жанров революционного издания. У него появился прообраз передовой статьи.

Он ввел много рубрик: «Под суд», «Правда ли?», «Под спудом», очень ярким сделал отдел мелких критических корреспонденции под названием «Смесь», успешно использовал памфлет, мастерски вел комментирование сообщений из России. Горячий патриотизм был основой всех разоблачений Герцена, его критики.

Однако Герцену присущи в это время были и определенные иллюзии. Он еще верил в добрые намерения дворянского царя Александра II, он еще полагал возможным прогресс страны по доброй воле дворян, надеялся на отмену крепостничества «сверху».

В конце 1850-х годов Герцен обращается с рядом открытых писем к царю, где выражает свою надежду, что царь не позволит дальше обманывать себя и даст свободу крестьянам. Надо сказать, что уже сам факт обращения частного лица, журналиста, к царю-самодержцу всея Руси как равному гражданину было невиданной дерзостью.

Такое обращение Герцена несло в себе революционный заряд, заряд непочтения. Но все же это была слабость Герцена, что было проявлением либеральных колебаний, надежд на добрую волю царя. Такая позиция Герцена вызвала протест со стороны последовательных русских демократов, какими были Чернышевский и Добролюбов.

Читайте также:  Культура латвии и эстонии - история России

Но, конечно, эти либеральные ноты у Герцена были лишь отступлением от демократической линии, а не выражением существа его издания. Главная причина этих колебаний пояснена В.И. Лениным в статье «Памяти Герцена». Герцен, выехавший из России в 1847 г.

, не мог еще видеть в ней революционного народа: народ спал, задавленный веками крепостнического гнета. Но стоило Герцену увидеть революционный народ в шестидесятые годы, он твердо встал за революцию.

Реформа 1861 г.

, которую царское правительство все же вынуждено было провести и отменить крепостное право, сначала обрадовала Герцена, но анализ условий освобождения еще раз раскрыл глаза Герцену на антинародную политику в крестьянском вопросе правительства. Восстания крестьян против условий освобождения, которые снова закабаляли, обезземеливали их, заставили Герцена повести более решительно пропаганду революционной борьбы за волю и землю.

Герцен и особенно Огарев критикуют крестьянскую реформу 1861 г. «Народ царем обманут», — пишет «Колокол» в июле 1861 г.

Герцен дает широкую информацию и комментарий к восстаниям в России против реформы. «Русская кровь льется», — пишет Герцен о карательных мерах царского правительства.

Особенно его потрясло восстание в селе Бездна, где были расстреляны крестьяне и убит их предводитель Антон Петров.

Теперь Герцен и Огарев прямо обращаются к русскому народу и революционной молодежи с призывом к восстанию против самодержавия. Герцен осуждает правительство за арест и ссылку вождя русской демократии — Н.Г. Чернышевского.

Огарев пишет ряд прокламаций, обращенных к войску, молодежи. «Заводите типографии!», — советуют они революционерам в России. Герцен решительно рвет с либералами (Тургеневым и др.), которые встали на сторону правительства.

Особенно ярко революционные убеждения Герцена и Огарева проявились в связи с польским восстанием 1863 г. Русское общество, в том числе либеральное, было охвачено патриотическим шовинизмом, царские войска жестоко расправлялись с повстанцами.

В этих условиях Герцен принял сторону повстанцев. Он привлек в «Колокол» В. Гюго для поддержки польского восстания. В.

Гюго написал обращенные к русским войскам пламенные слова: «Перед вами не неприятель, а пример».

Резко осудил «Колокол» главаря консервативной русской журналистики Каткова, который требовал расправы с мятежными поляками. Катков, в свою очередь, начал публичную дискредитацию идей Герцена.

Успех «Колокола» все годы издания был чрезвычайным. Россия, по свидетельству современников, была наводнена этой революционной газетой.

Однако в России революционная ситуация конца 50-х — начала 60-х годов не переросла в революцию — стихийные крестьянские бунты не могли привести к успеху. Царизму удалось справиться с кризисом, изолировать вождя русской революционной демократии Чернышевского, сослав его в далекую Сибирь.

В связи с таким положением в стране «Колокол» стал выходить реже и в 1867 г. перестает издаваться вовсе. Испытав сожаление, что революция в России не осуществилась, Герцен в последний год издания «Колокола» начинает все чаще обращаться к фактам революционной борьбы европейского пролетариата, деятельности I Интернационала, организованного К. Марксом.

Особенно интересными в этом отношении являются «Письма к старому товарищу», написанные уже после закрытия «Колокола». Это обращение к концу жизни (Герцен умер в 1870 г.) к I Интернационалу подчеркивает чуткость русского журналиста ко всем новым фактам революционной деятельности на Западе.

Но главная боль Герцена была в России: ни свободы, ни демократии в ней не осуществилось.

Следует отметить, что идеи Белинского и Герцена оказали большое воздействие на многих общественных и литературных деятелей народов России и славянских стран последующих десятилетий.

Вопросы для повторения

1. Сравните программу «Полярной звезды» и «Колокола».

2. Раскройте связь «Полярной звезды» с декабристами.

3. Проследите, какие изменения произошли в «Колоколе» после 1861 г.

4. Рассмотрите взаимоотношения А. И. Герцена с русскими революционными демократами в 1860-е годы.

5. Выделите наиболее яркие особенности стиля и организации материалов в «Колоколе» (характер заголовков, образность, эмоциональность речи, структура отдела «Смесь» и др.).

6. Раскройте значение Вольной русской типографии в Лондоне для русской журналистики.

Тексты для анализа

А.И. Герцен. Вольное русское книгопечатание в Лондоне.

Крещеная собственность.

Объявление о «Полярной звезде».

Предисловие к «Колоколу».

Под спудом.

Нас упрекают.

Very dangerous!!!

От редакции. Предисловие к письму из провинции.

Письмо из провинции.

Ископаемый епископ, допотопное правительство и обманутый народ.

в начало

к содержанию на следующую страницу

Источник: http://evartist.narod.ru/text4/06.htm

Герцен Александр Иванович – краткая биография — Русская историческая библиотека

Герцен Александр Иванович – краткая биография

если вам нужны ПОДРОБНЫЕ сведения по этой теме, прочтите статью Александр Иванович Герцен 

Один из виднейших столпов русского либерализма Александр Иванович Герцен родился 25 марта 1812 в семье очень богатого московского аристократа Ивана Яковлева.

Герцен был его внебрачным сыном от 16-летней немки Генриетты Гааг, которую долго проживавший за границей Яковлев привёз из Германии. Как незаконный ребёнок Александр не мог получить отцовского родового имени.

Родители сами придумали ему фамилию Герцен («сын сердца», от немецкого «Herz»).

Портрет Александра Герцена в молодости. 1830-е

Отец Герцена отличался странным, тяжёлым характером, наклонностью к безверию и скепсису.

Юному сыну он нанимал учителей по своему вкусу: один из педагогов подробно знакомил мальчика с событиями великой французской революции, другой носил ему запретные «вольнолюбивые» стихи Рылеева и Пушкина.

В отцовской библиотеке Герцен рано познакомился с книгами «просветителей» XVIII столетия. Тот же «критический» дух поддерживали в Александре и многие родные.

Лет в 12-13 Герцен познакомился со своим дальним родственником Николаем Огарёвым, который тоже являлся выходцем из очень богатой семьи.

Огарёв, как и Александр, был исполнен пылкой «любовью к свободе», восхищался декабристами.

Во время одной прогулки на Воробьёвых горах два мальчика дали клятву «пожертвовать жизнью в борьбе за благо родины», которую приверженцы российского либерализма по сей день превозносят чуть ли не как важное историческое событие.

Читайте также:  Идейная борьба и общественное движение в России во второй половине xix века - история России

В 1829 г. Герцен стал студентом физико-математического факультета Московского университета. Вокруг него и Огарёва там сложился кружок знатной молодёжи, восхищавшейся конституциями, террором французской революции и модным сенсимонизмом с его «новаторской» половой моралью.

Кружок подпал под наблюдение полиции. Вскоре после того, как Герцен окончил университет, он был арестован (1834) за участие в одной пирушке с пением революционных песен. После девятимесячного пребывания в тюрьме под следствием, Герцен был сослан в Пермь, но потом переведён оттуда ближе к столицам, в Вятку, где занимал чиновничий пост.

Во время проезда через Вятку в 1837 наследника престола (будущего императора Александра II) Герцен сумел понравиться ему. В конце 1837 он получил разрешение перебраться во Владимир, а летом 1839 полицейский надзор с него был снят. Ещё находясь в Вятке, Александр Иванович без препятствия от властей стал печатать статьи в столичных журналах.

В 1840 Герцен получил хорошую должность при министерстве внутренних дел в Петербурге. До переезда туда он несколько месяцев прожил в Москве, где теперь существовал новый известный свободомыслящий кружок Станкевича. Под влиянием Герцена члены этого кружка (в том числе Белинский) перешли от консервативного толкования гегелевской философии к революционно-радикальному.

В петербургском министерстве Герцен прослужил недолго: полиция вскрыла его письмо отцу с резкой критикой полиции. За это Александр Иванович был «сослан» на должность советника губернского правления в Новгород (1841). Располагая богатыми отцовскими средствами, он уже в 1842 подал в отставку и вернулся в Москву.

К этому времени взгляды Герцена ещё более «полевели». Он окончательно склонился к материализму, восхищался атеистическим произведением Фейербаха «Сущность христианства». В Москве кружок Станкевича распался на западников и славянофилов. Герцен, Белинский и историк Грановский стали во главе западничества.

Герцен стал писать публицистические и философские статьи в журналы, проводя в них свои радикальные воззрения. Он опубликовал и несколько беллетристических произведений в том же духе: «Записки доктора Крупова», «Кто виноват?» (1846), «Сорока-воровка».

Взгляды Герцена были настолько бескомпромиссны, что из-за них с ним порвали даже некоторые западнические друзья.

После смерти отца (март 1846) Герцен унаследовал его огромное состояние и в январе 1847 уехал с семьёй из «немытой» России в «просвещённую» Европу. Из Парижа он стал слать для публикации в журнале «Современник» письма о французской жизни.

Когда во Франции началась революция 1848, Герцен тут же примкнул к одному из самых крайних её течений.

На свои богатые средства он совместно с известнейшим социалистом Прудоном открыл в Париже газету «Глаз народа».

Узнав об этом, русское правительство предписало Александру Ивановичу вернуться на родину. Он проигнорировал этот приказ – и был приговорён к изгнанию из России навсегда.

После подавления революции и установления во Франции режима Наполеона III, социалистической газете Герцена и Прудона пришлось закрыться.

Александр Иванович переехал в сардинскую Ниццу, где его жена Наталья увлеклась Георгом Гервегом – довольно плохим немецким поэтом, который, однако, славился тогда в Европе как революционная знаменитость.

Супруги Герцены и Гервеги одно время жили в Ницце как одна «шведская семья».

Жена (и кузина) А. Герцена, Наталья Александровна Захарьина. Портрет 1842

В 1851 при кораблекрушении погибли мать Александра Герцена и его сын Николай. В 1852 от родов умерла жена Герцена, Наталья. Сам он продолжал писать литературные обзоры западных событий. Вслед за концом революции рухнули надежды Герцена выдвинуться на крупную европейскую роль.

Его радикальные идеалы не нашли воплощения и на Западе, поэтому в книгах Александра Ивановича начинают звучать ноты разочарования Европой. Этот «западник» поневоле обратился мыслями к России.

Герцен утверждал теперь, что русская крестьянская община есть зачаток социализма, что её наличие позволит России построить справедливое общество быстрее погружённого в буржуазное мещанство Запада.

Герцен переехал из Ниццы в Лондон и при помощи враждебных правительству Николая I польских эмигрантов открыл там «Вольную русскую типографию».

В годы начатой Западом против России Крымской войны она стала издавать прокламации против русских властей и в защиту «угнетённой Польши». В 1855 г. вышла первая книжка известного «свободолюбивого» альманаха Герцена «Полярная Звезда».

Число изданий типографии было, впрочем, крайне невелико. «Полярной Звезды» в 1855-1868 вышло лишь восемь выпусков.

Герцен и Огарев. 1861

В 1856 к Герцену в Лондон из России приехал Огарёв. Александр Иванович не постеснялся отбить у старого товарища жену: с 1857 он начал жить совместно с Натальей Огарёвой-Тучковой. Огарёв, несмотря на это, не порвал дружбы с Герценом. С 1 июля 1857 г. они предприняли совместное издание «Колокола» – оппозиционного русского журнала, который выходил сначала раз, а потом два раза в месяц.

Пагубное пристрастие Огарёва к спиртным напиткам, впрочем, сделало его роль в журнале крайне малозначительной. «Колокол» ратовал за установление в России «демократии» и уничтожение крепостного права. Однако, по мнению Герцена, освобождение крестьян должно было стать началом перехода их к социализму (т. е. народу он предлагал лишь сменить помещичье рабство на чиновничье).

Хвалёный же «демократизм» Герцена ничуть не препятствовал его ближайшему сотрудничеству с ярым проповедником социального насилия М. Бакуниным, а потом даже отчасти и с откровенным уголовником С. Нечаевым. «Демократию» Герцен понимал лишь как свободу для радикально-левой проповеди, которая, укрепившись, сама потом подвергнет запрету всё с ней несовместимое.

 В конце 1861 Бакунин бежал в Лондон к Герцену из Сибири.

Газета Герцена «Колокол»

Издававшийся тиражом 2500-3000 экземпляров «Колокол» в начале эпохи реформ Александра II был очень популярен у российской либеральной знати.

Однако в 1863-1864 Герцен поддержал в нём новое польское восстание, начатое под лозунгом восстановления Речи Посполитой в границах 1772 (по Днепр на востоке). «Колокол» призывал русских солдат переходить на сторону поляков с оружием в руках.

Из-за крайнего возмущения российской публики тираж журнала сразу упал в 5-6 раз (до 500 экземпляров) и никогда больше не восстановился.

Портрет Александра Герцена. Художник Н. Ге

Популярность Герцена в России сошла на нет. В 1865 под давлением русского правительства на английское ему пришлось переехать из Лондона в Женеву. В июле 1867 «Колокол» был прекращён. Не удалась и попытка возобновить заглохшую с 1862 «Полярную звезду».

Изданная полностью в 1868 книга воспоминаний Герцена «Былое и думы» интересна как исторический источник, но не обладает большими литературными достоинствами. Осенью 1869 Александр Иванович переехал в Париж и в январе 1870 умер там от воспаления лёгких.

Источник: http://rushist.com/index.php/russia/2888-gertsen-aleksandr-ivanovich-kratkaya-biografiya

Ссылка на основную публикацию