Захватнические планы англии и турции на кавказе — история России

Иран и Османская империя на Северном Кавказе в 15-18 веках

Поздняя средневековая история Ближнего и Среднего Востока прошла под знаком соперничества двух могучих азиатских империй: Османского государства и Ирана. Каждая из держав стремилась максимально расширить сферу своего влияния, и поэтому в их борьбу так или иначе втягивались все сопредельные земли, в том числе Северный Кавказ.

Во второй половине 15 века в Южный Азербайджане складывается феодальное владение, управляемое духовными шиитскими лицами, которые вели свою родословную от известного шейха Сефи, жившего в конце 13 – начале 14  веках. Стремясь создать большую шиитскую теократическую державу, потомки Сефи, наследственные шейхи Джунейд и Хайдар, открывают агрессивные действия против соседних территорий.

Открыть в полном размере

Организуется целый ряд походов на север с целью подчинения Ширвана и Южного Дагестана. В 1461 год шиитские отряды пытаются закрепиться в землях лезгинов и табасаранов, но терпят поражение. Спустя 27 лет шейх Хайдар осаждает Дербент и вновь пытается покорить табасаран, однако, местное ополчение и присланные войска ширваншаха разбивают захватчиков.

Сыну шейха Хайдара Исмаилу к 1502 году удается подчинить часть Азербайджана и Ирана и создать государство Сефевидов, которое продолжило агрессивную политику. На протяжении 1509 – 1512 годов войска Исмаила Сефеви осаждают и захватывают Дербент, несмотря на упорное сопротивление, подчиняют своему влиянию земли лезгин, табасаранов, рутульцев, цахуров.

В Южном Дагестане утверждаются Шахские наместники. В самом Дербенте расселяют семьи из Ирана, кроме того осуществляются переселения воинственный азербайджанских племен в южный и приморские части Дагестана. По мере сил и возможностей местное население организует перманентное  выступление против  кызылбаши (с тюркского – красноголовый – прозвище иранцев).

Ирано-турецкое соперничество на землях Северного Кавказа

Открыть в полном размере

В начале 16 века вспыхивает длительная ирано-турецкая война за господство на Ближнем Востоке. Одним из главных театров военных действий становится Закавказье, но обе стороны стремятся взять под контроль  сам Северный Кавказ.

Турция укрепилась в Крыму и северном Причерноморье и стремилась подчинить земли Северо-Западного Кавказа, Черкесию, и создать тем самым сплошную полосу своих владений от устья Дона до Закавказья.

Вместе с тем, османы, используя своих союзников Крымских татар, пытаются нанести удар по иранскому присутствию в Дагестане. В первой половине 16 века происходит целая череда набегов татар, турок и горцев Западного Кавказа на дагестанских владетелей, союзных сефевидам.

Наконец, к 1578 году турки изгонят иранцев из большей части Закавказья, овладевают Ширваном и Дербентом. Дербент становится почти на 30 лет главной военной базой турецких войск на Северо-Восточном Кавказе. Именно отсюда организуются походы османов и крымцев против Сефевидов и упорствующих владетелей и обществ Дагестана.

Иранский контроль над Южным Дагестаном возобновляется лишь в 1606 году. Вновь в Дербенте обосновывается шахский наместник и появляются сотни новых переселенцев из Азербайджана.

Турецко-татарские походы против адыгов и абазин

Как указывалось выше, борьба с державой Сефевидов заставляет турецких султанов в 16-17 веках прочнее закрепиться на территориях Северо-Западного и Центрального Кавказа.

Еще в 1479 году состоялся первый совместный поход турок и крымских татар на земли западных адыгов. Тогда были захвачены бывшие генуэзские колонии Матрега (Тамань), Мапа (Анапа), в которых разместились турецкие гарнизоны.

Османскую власть признали прибрежные адыги, натухайцы.

Тамань и Анапа, таком образом, стали опорными пунктами всех последующих крымско-османских наступлений на адыгов и абазин.

Целью таких частых походов являлось подчинить турецко-татарскому влиянию как можно больше коренных народов и распространить ислам, ибо даже в 16 веке основная масса адыгов и абазин по прежнему придерживались языческих верований, хотя на их территориях присутствовали последователи христианства, распространявшегося в прежние века из Византии, Грузии и Алании. Турецкие султаны и Крымские ханы рассматривали Черкесию и Кабарду как источник постоянного поступления невольников  и воинов.

Несмотря на периодические вторжения в земли горцев, османы и их союзники так и не смогли достичь прочного военно-политического господства. При каждом удобном случае ополчения адыгов и абазин наносили ответные удары и чувствительные поражения захватчикам. Отмечены случаи, когда адыгские отряды проникали вплоть до турецкой крепости Азов.

Результаты экспансии Ирана и Турции в 16-18 веках

В зону действительного контроля османов попали лишь Таманский полуостров и некоторые пункты на Черноморском и Азовском побережьях (крепости Тамань, Анапа, Суджук-Кале или Новороссийск, Геленджик, Копыл или Славянск на Кубани).

Что касается внутренних районов Закубанья, особенно горных мест, то здесь владетели и вольные общества лишь формально признавали власть султана и его наместника Крымского хана. Такое же положение вещей сложилось в Кабарде.

Вместе с тем, черкесы и абазины поставляли воинов в крымско-татарские и турецкие войска и они воевали в разных местах против персов, поляков, московитов.

Адыгские князья (пши) являлись аталыками (воспитателями) детей из знатных татарских семей. Возникали родственные связи адыгских пши и орков с крымской правящей династией Гиреев.

Ислам, начав распространяться в Закубанье в 16 веке, через 200 лет охватил основную часть местных народов. Тем ни менее, ни султан, ни крымских хан полного господства над абазинами и адыгами не добились.

Аналогично складывалась картина иранского присутствия в Дагестане. Сефевиды реально могли контролировать лишь Дербент. Все попытки распространить свою власть внутрь горного Дагестана не дали шаху желаемых результатов. Наиболее известны походы 17 века против Кайтага, Кумуха и Акуша.

Владетели и вольные общества Дагестана периодически давали отпор персидским войскам, не позволяя им закрепиться в новых районах. Вместе с тем, часть дагестанских феодалов, преследуя свои собственные выгоды, порой шла на различные альянсы с Сефевидами.

©ncau.ru
создано на основе личных студенческих записей  лекций и семинаров

Еще по теме:

Источник: https://ncau.ru/13/

Как Англия, Франция и Турция планировали захватить Кавказ в 1940 году

?Николай Гоголь (gogol) wrote,
2015-11-28 21:05:00Николай Гоголь
gogol
2015-11-28 21:05:00

После заключения пакта Молотова-Риббентропа в августе 1939 года Англия, Франция и Турция всерьёз хотели воевать с СССР, воспринимая того как союзника Германии. Обезвредить СССР предлагалось бомбардировками нефтяных месторождений на Кавказе, а затем вводом туда до 500 тысяч войск. Кавказ планировалось отдать под управление Турции, Азербайджан – Англии, Казакия тоже была зависимой от Лондона.

Учитывая, что после заключения советско-германских договоров от 23 августа и 30 сентября 1939 года СССР поставлял немецкой стороне большие партии нефти и нефтепродуктов, Англия и Франция пытались всячески нейтрализовать это экономическое сотрудничество, имеющее большое стратегическое значение.

Ещё накануне войны у Англии, как это видно из содержания журнала «Восточная Европа и сегодняшняя Россия» (т.

3, №1, весна 1939 года), было своё видение развития геополитических событий в Каспийском регионе, в частности на Кавказе: «Власть, которая укрепится на Кавказе, может затормозить большую волжскую артерию, ведущую в Центральную Россию, и держать под контролем урезанное государство сегодняшней Великороссии.

Одновременно данная власть будет иметь значительные возможности подхода к Персидскому заливу, Ираку и иранским нефтяным полям. Ни одна мировая держава не может позволить, чтобы какая-нибудь новая мировая держава укрепилась на Кавказском перешейке».

Далее в этом документе отмечалось, что «было бы выгодно для всех заинтересованных держав, а именно Турции, Ирана, Англии, Украины, «стран оси», а также урезанной Великороссии создание и признание союза государств (Грузия, Армения и Дагестан).

Кавказский союз государств можно было бы нейтрализовать путём согласия между заинтересованными державами, как великими, так и малыми». Комментируя ход мыслей англичан, будущий рейхсминистр по делам оккупированных Восточных областей Альфред Розенберг делал вывод, что в случае распада СССР Англия желала бы видеть Кавказ расчленённым, но не укрепление здесь позиций какой-либо державы, в первую очередь Германии. То, что Азербайджан не был упомянут в составе предполагаемого союза кавказских государств, свидетельствовало, что по отношению к нефтяному Баку у англичан были свои особые планы.

Что же касается германских интересов на Кавказе, то, по мнению А. Розенберга, они заключались прежде всего в создании прочных позиций и в «обеспечении тем самым безопасности континентальной Европы». «Только эта связь с нефтяными источниками может сделать Германию и всю Европу независимыми от любой коалиции морских держав в будущем», — считал он.

«Цель германской политики, — отмечал далее Розенберг, — господство над Кавказом и над граничащими с юга странами как в политическом, так и в военном отношениях».

Подчёркивая геополитическое значение Кавказа, он заявлял, что «задача Кавказа, прежде всего, является политической задачей и означает расширение континентальной Европы, руководимой Германией, от Кавказского перешейка на Ближний Восток».

Секретные документы Генерального штаба Франции, захваченные немцами при взятии Парижа в июне 1940 года и специально изданные Министерством иностранных дел Германии, свидетельствовали, что Англия и Франция, готовясь к войне с СССР в 1939-1940 годах, планировали вторжение на Кавказ и оккупацию Бакинского нефтепромышленного района.

Хотя, несомненно, абвер и ранее располагал разведданными на этот счёт. Это подтверждается и записями в дневнике начальника Генерального штаба сухопутных войск (ОКХ) Ф. Гальдера, сделанными ещё 6 марта 1940 года, в которых отмечалось, что «русским следует передать наши материалы о скоплении сил (западных держав) на Ближнем Востоке».

Стремление Англии и Франции к бомбардировке и захвату Баку (по возможности) в тот период диктовалось прежде всего тем, что после заключения советско-германского пакта о ненападении от 23 августа 1939 года и договора о дружбе и границе от 28 сентября того же года СССР начал снабжать Германию нефтью.

Кроме того, как отмечалось в докладе главнокомандующего сухопутными силами Франции генерала М. Гамелена премьер-министру Э. Даладье от 22 февраля 1940 года, Баку даёт 75% всей нефти Советского Союза, лишившись которой «Советы окажутся в кризисной ситуации».

В другом документе, разработанном Генштабом Франции в марте того же года, говорилось, что «фундаментальной слабостью русской экономики является зависимость от поставок нефти с Кавказа. От них зависят вооружённые силы и русское сельское хозяйство».

Как отмечал в своих «Военных мемуарах» генерал Шарль де Голль, «некоторые (французские) круги усматривали врага скорее в Сталине, чем в Гитлере. Они были больше озабочены тем, как нанести удар России — оказанием ли помощи Финляндии, бомбардировкой ли Баку или высадкой в Стамбуле, чем вопросом о том, каким образом справиться с Германией».

Читайте также:  Взаимоотношения партизан и населения - история России

Ещё в октябре 1939 года посол США во Франции У. Буллит телеграфировал в Вашингтон, что в Париже обсуждается возможность «бомбардировки и разрушения Баку». Посол Турции в Швейцарии в годы войны Я.

Караосманоглу писал в своих донесениях в Анкару: «Французский посол при каждой встрече со мной говорил: «Ваша армия насчитывает 25-30 дивизий. Наша армия на Ближнем Востоке достигает 500 тысяч. Прибавьте к этому грозную силу флотов союзников.

Захватив в течение 5-10 дней нефтяной район России (имелся в виду Баку), мы оставим без горючего моторизированные части Красной Армии». По мнению французских генералов, такая операция должна была не только ослабить экономическую мощь СССР, но и привести «к краху советского строя».

Сама же Турция, как отмечалось в докладе французского посла Р. Массильи премьеру Даладье, «приняла бы, не без удовольствия, участие в межсоюзнической атаке на Баку через территорию Ирана». Однако усиление влияния Германии в Иране в тот период делало этот план неосуществимым.

Англо-французское командование всё же приступило к военным приготовлениям и наращиванию сил на стратегических направлениях к советскому Кавказу.

Уже 19 января 1940 года премьер-министр Франции Даладье, считавший, по словам Буллита, бомбардировку Баку «самым эффективным средством нанесения ущерба Советскому Союзу», дал письменное задание генералу М. Гамелену и командующему флотом адмиралу Ф.

Дарлану подготовить план «непосредственного вторжения на Кавказ» и «разрушения нефтедобывающей промышленности России». Премьер-министр предлагал рассмотреть три варианта нападения на СССР с юга:

1)боевые действия на Черном море;

2)непосредственное вторжение на Кавказ;

3)возможность восстания мусульманского населения Кавказа.

В ответной докладной записке, подготовленной генералом Гамеленом и представленной Даладье, а затем и его преемнику Рейно, отмечалось: «Военные действия против нефтяных районов Кавказа должны быть направлены на уязвимые пункты нефтепромышленности этого района.

Такими уязвимыми пунктами являются: промышленные центры, места складирования или вывоза нефти. Их в основном три: Баку, Грозный — Майкоп, Батуми.

Грозный — Майкоп расположен на северном склоне Кавказского хребта и слишком удалён, чтобы явиться объектом военных действий, даже действий авиации. Остаются Баку и Батуми».

В немецких дипломатических кругах, опираясь на сообщения германского посла в Турции Ф. фон Папена, предполагали, что «Франция хочет помочь Финляндии (воевавшей в тот период с СССР) путём наступления на Баку».

Заместитель начальника главного штаба ВВС Франции генерал Бержере ознакомил направлявшегося в Финляндию капитана П.

Стелэна с картой планируемой операции и пояснил, что из района Ближнего Востока начнётся наступление на Баку, после чего оно будет развиваться в северном направлении, «навстречу армиям, наступающим из Скандинавии и Финляндии на Москву».

Для вторжения на Кавказ и удара по нефтеносным районам Баку в Сирии концентрировалась 150-тысячная французская армия, которой придавалось свыше 100 боевых самолетов.

Учитывая отдаленность Баку от турецкой границы на 500 км и значительные сложности при проведении наземного наступления из Турции, Генштаб Франции считал наиболее целесообразным проводить подобную операцию только из северо-западного района Ирана, то есть из Южного Азербайджана.

Однако для её осуществления требовалось согласие самого Ирана, что было весьма проблематично из-за прогерманской политики правительства Реза-шаха Пехлеви, а также необходимости переброски на исходные позиции значительного количества союзных войск. В связи с этим планировалось нанести воздушные удары по Баку силами эскадрилий, базирующихся в Турции (в районе Диярбекир-Ван-Эрзерум) или же в Сирии и Ираке.

Французское военное командование надеялось на активное участие Турции в предстоящей кавказской операции. В своей директиве, направленной генералу М. Вейгану 12 марта 1940 года, генерал М.

Гамелен отмечал: «Акция на Среднем Востоке должна проводиться под британским командованием, а операция на Кавказе — под турецким командованием; последняя — турецкими вооружёнными силами при участи авиации и, возможно, специальных частей союзников.

По этому поводу вы можете связаться с маршалом Чакмаком и принять участие во всех приготовительных мероприятиях, касающихся Среднего Востока. Я посылаю с курьером подробные указания относительно акции на Кавказе».

Сам же генерал Вейган разработал другой план, согласно которому он, по его же заявлению, с некоторыми подкреплениями и двумя сотнями самолетов овладел бы Кавказом и вошёл бы в Россию, как «нож в масло».

Но впечатляющие военные успехи Германии на тот момент и завершение советско-финской войны заставили как Турцию, так и Иран занять более осторожную и выжидательную позицию, маневрируя между противоборствующими сторонами.

Аналогичные планы по отношению к Баку и Кавказу вынашивала и Великобритания, уже сыгравшая в 1918-1919 годах значительную роль в военно-политических событиях, развернувшихся в тот период на Южном Кавказе и Каспии. По мнению её посла в Москве Р.

Криппса, разрушением бакинских нефтепромыслов Англия нанесла бы СССР «нокаутирующий удар», так как «экономически Россия сильно зависит в ведении войны от снабжения нефтью из Баку. К тому же район этот находится в пределах досягаемости бомбардировщиков дальнего действия, базирующихся в Иране».

Специалист по Советскому Союзу в Министерстве иностранных дел Великобритании Ф.

Маклин был уверен, что английская и французская авиация была способна «нанести серьёзный ущерб нефтяным скважинам и нефтеперерабатывающим предприятиям в Баку и на Северном Кавказе, нефтеперекачивающим узлам в Батуми и Баку и соединяющему их нефтепроводу».

Уже к концу октября 1939 года министр по координации обороны лорд Чэтфильд направил в Комитет начальников штабов разработанный в правительстве доклад «Об уязвимости нефтедобывающих районов России». В нём, в частности, отмечалось: «В СССР имеются три основных центра добычи нефти: Баку, Грозный и Майкоп.

Если уничтожить русские нефтепромыслы (а все они представляют собой разработки фонтанирующего типа и поэтому могут быть легко разрушены), нефти лишится не только Россия, но и любой союзник России, который надеется получить её у этой страны».

В докладе приводился список наиболее подходящих мест базирования самолетов для бомбардировок районов кавказских нефтепромыслов с указанием расстояния до них.

https://www.youtube.com/watch?v=IgC5c9B4LHM

Для авианалётов на Баку наиболее удобными считались пункты базирования в Иране (Игдир — 144 мили, Ардебиль — 168 миль), в Турции (Карс — 360 миль, Игдыр — 312 миль); для Грозного — в Иране (Иранбиди — 336 миль) и в Турции (Карс — 235 миль); для Майкопа — в Иране (Иранбиди — 516 миль) и в Турции (Трабзон — 255 миль).

В телеграмме Министерства иностранных дел послу в Анкаре X. Натчбаллу-Хьюджессену сообщалось, что «как часть нашего общего обзора стратегии и политики в настоящее время рассматривается возможность нашего нападения на Баку, что означало бы вступление Англии в войну с Советским Союзом».

Штаб королевских военно-воздушных сил Великобритании полагал, что «три эскадрильи бомбардировщиков, действуя на протяжении от шести недель до трёх месяцев, могут вывести нефтепромыслы из строя».

Уже были разработаны подробные карты крупных нефтяных центров Кавказа и портов СССР с нанесенными на них объектами бомбардировок, с указанием числа бомб на каждый объект и с расписанием самолёто-вылетов.

Составляя планы вторжения на Кавказ с юга, в частности из Ирана, генералы Уэй-велл, Вейган и Гамелен включали в состав планируемых группировок войск для действий против Красной Армии и иранские вооружённые силы.

Командующий английскими ВВС на Ближнем Востоке, маршал авиации Митчелл, по пути в Анкару 7 марта 1940 года встретился в Бейруте с командующим французской армией в Сирии и Ливане генералом М.

Вейганом и сообщил ему, что получил из Лондона инструкции о подготовке к возможной бомбардировке нефтяных районов Баку и нефтеперерабатывающих заводов Батуми.

Кроме того, Митчелл заявил о своем намерении просить турецкого главнокомандующего, маршала Чакмака, о разрешении на рекогносцировку районов Диярбекира, Эрзерума, Карса и озера Ван с целью выявить аэродромы для промежуточных посадок самолётов.

В свою очередь, в докладе Гамелена «О ведении войны» от 16 марта 1940 года отмечалось, что французские силы могут рассчитывать на действия турецких войск на Южном Кавказе, а Великобритания могла бы взять на себя инициативы в использовании территории Ирана для сухопутных операций на юге СССР.

Однако Анкара проявляла осторожность и опасалась открыто присоединиться к англо-французским планам нападения на СССР.

Тем более что, согласно заключённому в октябре 1939 года англо-франко-турецкому договору, принятые совместные военно-политические обязательства не могли «принуждать Турцию к действию, результатом или последствием которого будет вовлечение её в вооруженный конфликт с СССР».

И всё же посол Франции в Анкаре сообщал в Париж, что не ожидает каких-либо препятствий со стороны турецкого правительства в организации нападения на СССР.

Весной 1940 года были детально разработаны два сходных плана предстоящих боевых операций на Кавказе: английский «МА-6» и французский «RIP».

Как английское, так и французское командование считало, что для воздушного удара по кавказским нефтепромыслам будет достаточно 90-100 самолётов, из них 5 групп американского производства «Гленн Мартин» и 4 группы английских бомбардировщиков «Блэкхейм».

Авианалёты планировали проводить днём и ночью с различных высот. Баку рассчитывали разрушить за 15 дней, Грозный — за 12, Батуми — за 1,5 дня.

Даже завершение советско-финской войны не повлияло на планы союзников по отношению к СССР.

В день подписания мирного договора между Советским Союзом и Финляндией 12 марта 1940 года заседание правительства Великобритании было целиком посвящено обсуждению доклада начальников штабов о возможных последствиях войны с СССР.

Английскому послу в Турции направили шифровку, в которой сообщалось: «как часть нашей стратегии и политики мы рассматриваем сейчас возможность нападения на Баку и таким образом — вовлечения в войну с Советским Союзом».

20 марта 1940 года в Алеппо (Сирия) состоялось совещание представителей английского и французского командования на Ближнем Востоке, на котором отмечалось, что к июню этого же года будет закончено строительство 20 аэродромов первой категории.

А 17 апреля Вейган доносил Гамелену, что подготовка воздушного удара по Кавказу будет завершена к концу июня — началу июля. В целом же Вейган координировал подготовку операции с командующим английскими войсками на Среднем Востоке, генералом А.

Уэйвеллом и командующим ВМС Англии в Восточном Средиземноморье, адмиралом Э. Каннигхэмом.

Читайте также:  Октябрьская революция 1917 года: лозунги, цели, особенности - история России

Советское военное командование, безусловно, достаточно информированное как своей разведслужбой, так и имевшей свои виды на Кавказ и Баку, дружественной Германией, принимало соответствующие контрмеры.

В 1940 году Третий корпус ПВО, обеспечивавший противовоздушную оборону Бакинского нефтепромышленного района, усилили прибывшей из резерва главного командования 27-й авиадивизией.

Достаточно отметить, что в тот период Берлин обороняло 261 орудие калибра 88 мм и выше, а Баку — 420 орудий среднего калибра.

Молниеносный захват в апреле 1940 года Дании и Норвегии и последовавшее за этим в мае — июне мощное наступление немецкой армии на Западном фронте, завершившееся капитуляцией Франции и эвакуацией союзнического экспедиционного корпуса из Дюнкерка, вынудили союзников отложить свои планы относительно Кавказа и Баку до лучших времён. К тому же, согласно условиям договора между Берлином и Виши, ближневосточная армия Вейгана была «нейтрализована».

Фактически совей кампанией 1940 года Гитлер спас СССР от войны с Англией, Францией, Турцией и Ираном.

(Цитаты: Дарабади Парвин, Кавказ и Каспий в большой геостратегической игре накануне и в период
Второй мировой войны, «Кавказ и глобализация», №1, 2008 ,  источник)

Источник: https://gogol.livejournal.com/836849.html

Кавказ: Британия против России, исторические параллели

Запалив Кавказ, Британия тем самым поджигала южные рубежи России

Цепкость и упорство британской элиты в отстаивании своих интересов – вещь известная.

Она начинает активные действия, когда противник, или те, кого англичане таковым считают, даже и не думают угрожать Британии.

Примеров на этот счет немало, но мы остановимся на вопросе, который имеет непосредственное отношение к нашей стране, и, пожалуй, не утратил своей актуальности по сей день, хотя речь идет о событиях первой половины XIX века.

В 1829 году Россия и Турция заключили Адрианопольский мирный договор. В числе прочего мы добились от противника уступки восточного побережья Черного моря, включая крепости, Анапа и Поти.

Помимо геополитического значения, победа России позволяла прекратить работорговлю, которой занимались вооруженные группы адыгов.

Они совершали набеги на русские поселения с целью захвата пленных и продажи их в Турцию.

Как ни странно, но в Лондоне это расценили как угрозу своим колониальным владениям в… Индии! Казалось бы, это абсурд: где Анапа, а где Индия, однако англичане мыслят стратегически, на много лет вперед.

И они рассудили, что усиление России на Кавказе неминуемое приведет и к попыткам Петербурга прочно утвердиться в Персии.

В свою очередь, закрепившись там, русские не остановятся и двинутся в Афганистан, а это и есть ворота в Индию.

Англичане и раньше работали по Кавказу, но после Адрианопольского мира их деятельность резко активизировалась. Лондон решил сделать ставку на создание черкесского независимого государства.

Понятно, что черкесам никто реальной независимости и не собирался предоставлять. По планам Лондона, на Кавказе должен был появиться турецкий вассал, а сама Турция уже находилась под политическим влиянием Британии.

Оставаясь как бы в стороне, Англия получила бы возможность манипулировать новым «государством», используя его в антироссийских целях.

Запалив Кавказ, Британия тем самым поджигала южные рубежи России, сковывая там нашу армию и добавляя Петербургу головной боли.

Помимо стратегической защиты Индии, у Лондона была и тактическая цель. В начале XIX века английские коммерсанты уже освоили торговый путь через Трапезунд. По нему шли товары в Турцию и Персию. Когда Россия присоединила Поти, британцы забеспокоились, что «их» новая коммерческая артерия может быть перерезана русскими.

Как водится, под шумок пропаганды о свободном рынке, британское государство на самом деле стояло на страже интересов своих коммерсантов, оказывая им отнюдь не рыночную, а сугубо протекционистскую поддержку. Так что и по этой причине Англия решила дать бой России на Кавказе.

Как говорится, не успели высохнуть чернила на бумаге Адрианопольского договора, а британские корабли груженые оружием и порохом потянулись к восточному побережью Черного моря. Одновременно английское посольство в Турции превращается в центр, координирующий подрывные действия против России на Кавказе.

Наша дипломатия тоже не сидела, сложа руки, и в 1833 году добилась крупной победы. Удалось заключить, ни много ни мало, настоящий оборонный союз с Турцией. Это соглашение без преувеличения можно назвать уникальным. Старые враги, неоднократно воевавшие между собой, обязались помогать друг другу, в случае если третья страна начнет войну против России или Турции.

В Константинополе поняли, что Запад представляет для Османской империи куда более страшную угрозу, чем Россия. И действительно Франция в 1830 году забрала у Турции огромный Алжир, а когда независимость объявил еще и египетский паша Мухаммед Али, империя оказалась в шаге от распада.

Помощь пришла, откуда ее и не ждали, царь Николай I мгновенно сориентировался в обстановке, понял, что «независимый» Египет станет игрушкой в руках Англии и Франции. Мало того, в Париже лелеяли план превращения Сирии в свою колонию. Поэтому Николай и выслал в помощь султану русский флот. Десант под командованием генерала Муравьева высадился на Босфоре.

Турция была спасена, а Россия получила от Константинополя целый ряд крупных уступок. Отныне проливы Босфор и Дарданеллы по требованию Петербурга закрывались для всех военных кораблей, кроме русских. Понятно, что турки обратились к русским от полной безнадеги. В Константинополе говорили тогда, что тонущий человек ухватится и за змею. Но как ни крути, а дело было сделано.

Когда в Лондоне узнали об этом, британская элита пришла в бешенство и официально объявила, что не признает права России на восточное побережье Черного моря. Интересно, что в этот момент англичане решили разыграть против России и польскую карту.

Министр иностранных дел Пальмерстон лично контролировал представительство польских эмигрантов («Жонд народовы») в Европе. Через эту организацию велась пропаганда, адресованная польским офицерам русской армии на Кавказе. Польская миссия существовала и в Константинополе. Оттуда ее эмиссары направлялись в Южную Россию и Кавказ.

Лидер польской эмиграции Чарторийский разработал план масштабной войны. Предполагалось сколотить широкую коалицию, в которую бы вошли южные славяне, казаки и горцы.

Кавказцы должны были идти вдоль Волги к Москве, туда же предполагалось продвижение казаков по Дону, через Воронеж, Тулу, а польский корпуса должен был ударить по Малороссии.

Конечной целью являлось восстановление независимого польского государства в границах 1772 г., в зависимости от которого находились бы донские и черноморские казаки.

А на Кавказе должно было появиться три государства: Грузия, Армения и Федерации мусульманских народов, под протекторатом Порты.

Это можно было бы рассматривать как фантазии оторванных от жизни эмигрантов, однако план одобрили Париж и Лондон. Значит, угроза была реальна, и последующие события Крымской войны это подтвердили в полной мере. К тому же польское восстание 1830-31 года показало, что намерения поляков более чем серьезны.

А что же Россия? Николай I, рассмотрев ряд предложений, согласился построить укрепления на черкесском побережье, а кроме того Черноморский флот наладил крейсерство вдоль побережья.

Вообще надо сказать, что в российской политике тех времен боролись два течения, условно говоря, «ястребов» и «голубей». Первые делали ставку на крутые меры, вплоть до продовольственной блокады.

Вторые считали, что следует привлечь кавказцев коммерческими и культурными выгодами. В числе прочего, предлагалось «размягчить» горцев, прививая в их среде роскошь.

Они указывали на то, что многолетняя практика жестких ударов по Чечне не увенчалась успехом, и тонкая дипломатия — более верное средство. Царь использовал оба подхода, и на Кавказ отправили полковника Хан-Гирея.

Он должен был провести переговоры с черкесскими лидерами. Увы, миссия Хан-Гирея не увенчалась успехом, и добиться примирения с адыгами не удалось.

И здесь русской дипломатии пришлось столкнуться с яростным сопротивлением британских эмиссаров.

Лондон направил в Черкесию молодого, но уже матерого спецагента Дауд-бея – он же Дэвид Уркварт (Уркарт). Уркварт перед поездкой на Кавказ познакомился с черкесскими лидерами в Константинополе и завел необходимые связи. Он быстро втерся в доверие горцев и произвел столь ошеломляющее впечатление на них своими речами, что они даже предложили Уркварту возглавить их борьбу с Россией.

Вместо ратных подвигов британец решил развернуть идеологическую войну. Вернувшись в Англию, он наводнил прессу репортажами и статьями русофобского содержания, убеждая общественное мнение в том, что Россия представляет смертельную опасность для Британии.

Он рисовал мрачную картину русского вторжения не только в Турцию и Персию, но и в Индию. Уркварт прогнозировал, что Россия, сделав Персию своим протекторатом, вскоре натравит персов на Индию, обещая им огромные трофеи.

Психологически расчет был верен, коммерческие выгоды от эксплуатации индийских богатств интересовали английскую элиту более всего остального. Страх перед русским походом в Индию принял в Британии патологический характер, и, кстати, слова Уркварта упали на почву подготовленную еще Киннейром — британским советником персидского шаха времен русско-персидской войны 1804-13 гг.

Киннейр был одним из первых, если не первым военным экспертом, который провел тщательное аналитическое исследование на предмет уязвимости Индии для внешнего вторжения.

Прекрасно знавший географию Турции и Персии, он пришел к выводу, что для русских поход в Индию будет весьма трудной задачей. Тем не менее, в принципе Россия на это способна, ведь ее армия сильна и дисциплинирована. Желающие захватить Индию встретят на своем пути горы и полноводные реки.

Особое внимание Киннейр обращал суровый климат и ледяной мороз, нередкий в тех краях, но русским ли бояться зимы? Да и реки можно перейти вброд. По мысли Киннейра, армии России должны будут пройти Афганистан, начав свой путь с кавказских баз или из Оренбурга. Причем в первом случае противник воспользуется Каспийским морем, и ему не потребуется маршировать по всей Персии.

Как бы то ни было, когда Уркварт начал стращать англичан «русской угрозой», они припомнили и рассуждения Киннейра. А тут еще и Россия стала наращивать свой флот, что только усилило подозрения Лондона. Мало того, Уркварт приготовил провокацию.

С его подачи в 1836 году английское судно «Виксен» направилось к черкесскому побережью. Пресса получила задание широко оповестить об этом население Британии. Вскоре судно было арестовано нашим бригом, и это вызвало бурю возмущения английской общественности. Петербург в свою очередь обвинил Лондон в том, что он направляет агентов к черкесам с целью поднять их на восстание.

Читайте также:  Могущество римской империи - история России

Отношения между двумя столицами накалились до предела, и англичане решили разрядить обстановку, найдя козла отпущения в лице Уркварта. Его отправили в отставку, и он переключился на другие дела, но это вовсе не означало, что Британия решила оставить Кавказ в покое. Основная борьба была впереди. 

Источник: http://www.km.ru/science-tech/2016/03/16/istoriya-rossiiskoi-imperii/773570-kavkaz-britaniya-protiv-rossii-istoriches

1. Иран в экспансионистских планах Англии и России на ближнем востоке в начале XIX века

Многократные опустошительные завоевания, непрерывные междоусобные феодальные войны, а также набеги кочевых племен на оседлые районы приводили к разорению деревень и городов, разрушению оросительных систем в Иране.

Все это тормозило его экономическое и общественное развитие и было главной причиной того, что Иран к концу XVIII в. продолжал оставаться отсталой страной с господством традиционных отношений.

Общественно-экономическая отсталость Ирана сказывалась также и в упадке культуры.

Несмотря на свою экономическую, политическую и культурную отсталость, Иран к концу XVIII в. еще не был ни колониальной, ни зависимой от европейских держав страной. В 1763 г. Керим-хан Зенд предоставил англичанам ряд льгот и привилегий, в том числе неподсудность англичан иранским судам, право свободной торговли, право основать в Бушире укрепленную торговую факторию и др. [17, с.234].

С конца XVIII в. Ближний и Средний Восток приобретает особый вес в международной политике.

Государства этого региона начинают рассматриваться как возможные союзники и противники в дипломатической и военной борьбе европейских держав.

Выгодное географическое положение Ирана на подступах к Индии, Средней Азии и Кавказу определяло его место в острой политической борьбе европейских держав и России за влияние и господство в этом регионе.

Иран не сразу осознал опасность военно-политического и экономического воздействия европейских государств.

Ага-Мохаммад-хан Каджар, успешно устранивший своих соперников и уверенно шедший к шахскому престолу, считал, что у Ирана есть внутренний потенциал для превращения в сильное государство, которое могло бы проводить активную независимую политику и оказывать влияние на соседние государства и народы.

Каджары были заинтересованы в поддержке России: признание их правителями прикаспийских областей со стороны России укрепляло авторитет и положение каджарских ханов.

Ага-Мохаммад-хан обменялся дружественными письмами с российским канцлером Г.А. Потемкиным. В 1787 г. он заверял Потемкина, что будет свято соблюдать все трактаты, которые будут заключены между Ираном и Россией, окажет покровительство российским купцам.

Однако отношения Ага-Мохаммад-хана с российскими властями стремительно ухудшались. В 1793 г., по сообщению российского консула в Иране Михаила Скибиневского, «Энзели оставлен, дом консульский разорен и все селение российское персиянами истреблено [23, с.27].

Военный поход Ага-Мохаммада в 1795 г. в Грузию, перешедшую в 1783 г. под протекторат России, и разорение Тифлиса вызвали ответные шаги России. По мнению известного иранского ученого Сайда Нафиси, этот поход в Грузию «посеял ненависть в Грузии к Ирану и заставил ее искать помощи у России» [23, с.27], привел к сокращению культурных и политических связей Грузии с Ираном.

На рубеже XVIII-XIX вв. район Персидского залива не представлял собой однородного целого. Если до этого его история была тесно связана с историей Ирана, то с начала XIX в. южное побережье и прилежащие острова все в большей степени обособляются от собственно Ирана. Причина этого явления крылась в двух обстоятельствах: во-первых, в слабости Ирана и, во-вторых, в английском вмешательстве.

Усилия английской дипломатии в первой половине XIX в. были направлены на выполнение одной из важнейших задач внешнеполитического курса Великобритании — обеспечение захвата колоний и их эксплуатации, а также создание опорных пунктов на пути из метрополии на Восток.

Уже в вначале XIX века Великобритания была могущественной колониальной державой, обеспечившей себе монополию в торговле и судоходстве. Английская политика в колониях все больше подчинялась интересам промышленной буржуазии, колониальная политика все более отождествлялась с политикой торговой.

Быстрое развитие британской промышленности со всей остротой поставило перед буржуазией вопрос о сбыте: всемерное использование существовавших рынков и открытие новых стало жизненной проблемой для экономики Англии.

Соперничество Англии с другими европейскими державами требовало изменения ее колониальной политики. Развитие капитализма в странах Европы в первой половине XIX в.

вело к усилению их колониальной экспансии в Азии, а также в примыкающих к Средиземному морю районах Африки.

Главные европейские страны того времени (Англия, Франция, Россия) стремились овладеть транзитными путями, обеспечить себе базы для дальнейшей экспансии.

Непосредственным создателем и исполнителем конкретного плана колонизации района Персидского залива в начале XIX в. был офицер колониальной армии в Индии Джон Малькольм (1769-1833 гг.). Изучавшая деятельность Малькольма в Иране Н.Н.

Туманович отмечает в своем исследовании, что помимо политических целей перед его миссией ставились задачи стратегической разведки: «изучить общее положение в Иране, изыскать возможности, чтобы ввести Иран в русло английской политики, принудить иранские правящие круги подчиняться английскому диктату, превратить Иран в плацдарм экспансии в район Каспийского моря и Среднюю Азию» [35, с.64].

План колонизации района Персидского залива, составленный Малькольмом в первые же годы XIX в., был основан на регулярно поступавшей подробной информации о положении в этом районе, которую поставляли британские агенты, осевшие здесь в результате двухвековой разведывательной деятельности Англии на Ближнем Востоке. Основные положения плана следующие:

1)»государства и феодальные княжества Персии, Восточной Турции и Аравии следует считать не «настоящими правительствами», а «странами, которые любая нация, чьим интересам это содействует», может использовать в своих целях» [35, с.64]. Именно Англии, по убеждению Малькольма, надлежало стать такой нацией, с тем чтобы установить свою власть в названных странах, превратив их в орудие своей политики, а затем в колонии.

2)»с учреждением базы в Персидском заливе, который затем должен стать рынком нашей торговли, местом наших политических переговоров и складом военных припасов, мы сможем утвердить местное влияние и применить силу, которая не только изгонит другие европейские нации из этого района, но и даст нам возможность вести переговоры и военные операции в таких масштабах, какие мы пожелаем.

Нам нужно укрепиться в Персидском заливе, чтобы быть способными внушать те чувства надежды и страха, которые должны испытывать все государства в этой части земного шара еще до того, как мы сможем надеяться установить с ними какие-либо отношения… выгодные для нас. Если мы упрочимся. в Персидском заливе, мы добьемся в дальнейшем всего, чего пожелаем.

Отсюда можно угрожать Персии, Аравии и Турции» [35, с.64-65].

Малькольм предлагал приступить к осуществлению колониальных захватов немедленно, чтобы опередить конкурентов, и, прежде всего, нанести удар по острову Харк.

Чтобы предупредить антианглийское сопротивление, Малькольм рекомендовал содействовать междоусобицам и сопровождающей их разрухе.

Таким образом, в плане Малькольма совершенно четко названы цели, которые преследовали англичане, добиваясь контроля над районом Персидского залива: сделать его рынком сбыта своих товаров, политическим центром Англии на Ближнем Востоке, военной базой, опираясь на которую они смогут противостоять любым конкурентам и предпринять военные действия против Ирана, Аравии, Турции в таких масштабах, какие позволили бы им хозяйничать здесь так же, как в Индии.

Не менее ясно перечислены и средства к достижению этих целей: первый шаг — захват острова Харк и превращение его в опорный пункт; второй шаг — вмешательство во внутренние дела прилежащих стран, с тем чтобы привести их в состояние полной анархии и междоусобицы, предупредить антианглийскую борьбу и облегчить себе подчинение этих стран; третий шаг — открытый диктат в Иране, Турции, Аравии, превращение района залива в целом в колониальное владение и плацдарм для дальнейшей экспансии [35, с.65].

Политика России на Кавказе в начале XIX в. в значительной степени носила военно-стратегический характер, укрепляла позиции царизма в Закавказье, в районах Черного и Каспийского морей, способствовала дальнейшему расширению ее экономического и политического влияния в странах, тяготеющих к Каспию.

Более всего российских сановников интересовало, однако, развитие торгово-политических отношений со среднеазиатскими ханствами, с которыми у нее были давние исторические связи. Улучшение условий экономических связей с Востоком было частью обширной программы, намеченной в первом десятилетии XIX в.

для укрепления торгового могущества Российской империи, расширения сбыта ее промышленной и сельскохозяйственной продукции, ее роли в транзитной торговле. Вместе с тем многочисленные документы и исследования политики России в первой половине XIX в.

свидетельствуют о том, что российские власти не проявляли серьезных агрессивных намерений в отношении среднеазиатских ханств: они ограничивались расплывчатыми рассуждениями о том, что в Бухаре, Хиве и Коканде должно преобладать влияние России.

Между тем развитие производительных сил стимулировало интерес русских предпринимателей к азиатским рынкам, в том числе и к среднеазиатским [39, с.389].

Итак, Англия и Россия имели большие интересы в Иране, прежде всего, экономического характера, поскольку Иран выступал в качестве обширного рынка сбыта, а также являлся сокровищницей, пополнявшей бюджеты «великих держав».

Если учесть, что в конце XVIII — начале XIX в.

революционная Франция нуждалась в огромных денежных средствах, Англии были необходимы новые колонии и рынки сбыта, а царской России дальнейшее укрепление на Кавказе и юге России, то соперничество между «великими державами» обнаружилось еще в большей степени.

Источник: http://hist.bobrodobro.ru/1159

Ссылка на основную публикацию