Пушкин, лермонтов, гоголь — история России

ПУШКИН, ГОГОЛЬ, ЛЕРМОНТОВ, ДОСТОЕВСКИЙ

Набросок предисловия к «Борису Годунову» Пушкина — гениальный программный документ на века. Насколько он выше и глубже знаменитых предисловий к драмам В. Гюго! Пушкин требовал «вольного и широкого изобра­жения характеров». Разве это требование устарело в наши дни? Могу перечитывать это без конца и все нахожу новые глубины!

Простота — самое дорогое в искусстве. Но у каждого художника свое собственное представление о простоте. Есть простота Пушкина — и есть простота примитива.

Не существует некой общедоступной и общепонятной прос­тоты, как не существует в искусстве «золотой сере­дины». Художник должен добиваться достижения своей собственной простоты, которая будет вовсе не похожа на простоту его товарища.

Высокая простота искусства — это то, к чему приходят, а вовсе не то, от чего отталкиваются. Это вершина, а не фундамент.

Мое кредо — простой и лаконичный театральный язык, ведущий к сложным ассоциациям. Так бы я хотел поста­вить «Бориса Годунова» и «Гамлета».

Руководящую идею в плане сценического решения «Горе уму» мне дало письмо Пушкина Бестужеву после прочтения им «Горе от ума». Его плохо помнят: отсюда удивление, которое вызвали данные мною сценические характеристики Софьи, Молчалина, Чацкого и др. Я осу­ществил то, что сто лет назад говорил Пушкин, а меня обвиняли в оригинальничаний!

Обращали ли вы внимание на то, как похоже кончаются два драматических шедевра Пушкина — «Борис Годунов» и «Пир во время чумы»? Молчанием: «Народ безмолвству­ет» и «Председатель остается погруженным в глубокую задумчивость».

Ясно, что это же не просто пауза, а музы­кальный знак для режиссерской ремарки. В эпоху Пушки­на еще не существовало искусства режиссера, но он его гениально предчувствовал.

Вот почему я прав, когда го­ворю, что драмы Пушкина — это театр будущего.

Когда я сидел в Новороссийске во врангелевской тюрьме, то у меня там был томик Пушкина в издании «Просвещения» с его драмами.

Я так привык к нему, что когда потом снова начинал работу над «Борисом» или «Каменным гостем» и «Русалкой», то мне почему-то обязательно хотелось иметь для работы именно это изда­ние, такое компактное и удобное. А может быть, оно просто для меня было окутано моими фантазиями.

Там, в тюрьме, я придумал сценарий пьесы о самозванце, идя по пушкинским следам. Я уже начал сочинять ее в голове, но в го­род ворвалась Красная Армия, и я очутился на свободе. Потом я предлагал разработанный мною сюжет Сергею Есенину и Марине Цветаевой, но поэты — люди гордые и любят выдумывать сами.

А вы заметили, что в известном составленном Пушкиным списке его драматических за­мыслов рядом стоят «Антоний и Клеопатра» и «Димитрий и Марина»? Вы думаете это случайно? Нет, по-моему, тут есть какая-то гениальная пушкинская ассоциация, с которой мы обязаны считаться…

Пушкин был учеником Шекспира, и это было достаточ­но революционно для театра, отягощенного наследством лжеклассицизма, но дух его «Бориса Годунова» еще рево­люционней, чем формальная структура пьесы.

Когда он по требованию цензуры заменил возглас народа «Да здравст­вует царь Димитрий Иванович!» знаменитой ремаркой «Народ безмолвствует», то он перехитрил цензуру, так как не уменьшил, а усилил тему народа.

Ведь от народа, кричащего здравицу то за одного, то за другого царя, до народа, молчанием выражающего свое мнение,— дистан­ция огромная.

Кроме того, Пушкин тут задал русскому театру будущего интереснейшую задачу необычайной трудности: как сыграть молчание, чтобы оно вышло громче крика? Я для себя нашел решение этой задачи, и я благо­дарю глупую цензуру за то, что она натолкнула Пушкина на эту изумительную находку.

Пушкин — самый удивительный драматург: у него ни­чего нельзя вычеркнуть. Когда, например, читаешь «Ка­менного гостя» — все понятно, а начнешь играть — кажется, что мало текста. Это потому, что Пушкин, когда писал, предчувствовал будущий, не «словесный» театр, а тот театр, где движение будет дополнять слово.

Пушкин не только замечательный драматург, но и дра­матург-режиссер и зачинатель новой драматической системы. Если собрать воедино все рассыпанные по его письмам и наброскам статей замечания о современном ему театре, то мы увидим удивительную последовательность взглядов. Я давно уже руководствуюсь ими в своей текущей работе и своих планах.

V Читайте всегда с утра хотя бы две-три странички Пушкина…

Главное, чему нам нужно учиться у Пушкина,— это той внутренней свободе, которая необходима в твор­честве и которой он обладал.

Самое страшное в ис­кусстве — это робкая чопорность, смешная надутость, подобострастие, стремление угадать чей-то вкус и угодить ему, боязнь унизить чье-то высокое знание, оскорбить каких-то спесивых людей.

Если ты не отделался от всего этого, то лучше к Пушкину и не подступаться.

Сценическая история «Бориса Годунова» — это исто­рия многих провалов.

Чем это объясняется? Если мы про­следим историю русского театра XIX века и начала XX ве­ка, то мы увидим, что провалы больших и замечатель­ных драматических произведений на сцене' обуслов­ливались главным образом тем, что эти пьесы были напи­саны, как мы теперь говорим, новаторски, то есть не с учетом сценической техники своего времени, а с желанием эту технику изменить, попытаться создать новую форму спектакля. Русский театр быстро догнал новатора Чехова, но до сих пор еще не может догнать самого необыкновен­ного новатора драмы — Пушкина. И сегодня наша теат­ральная техника стоит гораздо ниже того, чем желал ее видеть Пушкин. По-прежнему его пьесы кажутся нам загадочными: то чересчур стремительными по действию, то слишком сжатыми по тексту. Мы еще не научились их играть. Но если подойти к ним как к своего рода партиту­рам спектаклей, то мы откроем их секрет.

Гротеск это не что-то таинственное, это просто-напросто сценический стиль, играющий острыми противо­положностями и производящий постоянный сдвиг планов восприятия. Пример — «Нос» Гоголя. В искусстве не может быть запрещенных приемов: есть лишь неуместно и некстати примененные приемы.

Меня упрекали в том, что наш «Ревизор» не очень весел. Но ведь сам Гоголь пенял первому исполнителю роли Хлестакова — Николаю Дюру в том, что он чересчур старался рассмешить зрителей. Гоголь любил говорить, что веселое часто оборачивается печальным, если в него долго всматриваешься. В этом превращении смешного в пе­чальное — фокус сценического стиля Гоголя.

Гениальный «Театральный разъезд» Гоголя — это трагический разговор автора со зрительным залом. Я несколько раз хотел его поставить, но для этого требуется одно условие: самые маленькие роли должны играть луч­шие актеры. Я мог бы поставить это, но только силами >. всех театральных трупп Москвы и Ленинграда.

Моей переделке «Ревизора», о которой было так много . разговоров, предшествовали серьезнейшие и долгие раз­думья. Во-первых, я установил, что при жизни Гоголя «Ревизор» играли всего два с половиной часа. Как мы знаем, Гоголь исполнением своей пьесы не был удов­летворен, нашел, грубо говоря, что валяли дурака.

И в самом деле, когда думаешь, как такую лавину текста можно сыграть в два с половиной часа, понимаешь, что исполнение было поверхностным. Кроме того, читая пос­леднюю редакцию «Ревизора» (ту, что игралась при Гоголе), я все время чувствую, что в ней Гоголь и что — упрощение Гоголя по совету кого-то.

Я вижу, что Гоголь всех слушался, как слушается драматург, который страстно хочет, чтобы пьеса пошла скорее. У него, напри­мер, в одной сцене в первой редакции было три персонажа, а стало два. Взвешивая, я вижу, что с тремя гораздо инте­реснее: это явно уступка Гоголя.

Ведь театру всегда удоб­нее, чтобы было меньше персонажей, и Гоголь слушается. Я не сам сочинял свои добавления, а брал те тексты, ко­торые считал более сильными в первых редакциях, чем в последней.

Невозможно сейчас ставить ни Гоголя, ни Грибоедова, ни Лермонтова, не учитывая цензурного гне­та, сковывавшего их руки, или рутинности тогдашней режиссуры. Мы обязаны перед их памятью изучить все варианты и установить, руководствуясь ими же воспитан­ным нашим вкусом, самый лучший.

Но не так все это просто, как думают лжеакадемисты и охранители канони­ческих текстов. Им легче: напечатают в томе Гоголя или Лермонтова сразу три редакции: одну крупным шриф­том и две другие мелким в приложениях, а мы должны сделать одну, лучшую, которую можно было бы играть, не нанося автору потерь.

На протяжении каких-нибудь двух десятков лет в рус­ской литературе было создано три таких совершенно заме­чательных и непохожих друг на друга театра, как театры Пушкина, Гоголя и Лермонтова. Ни одна театральная культура не знает ничего подобного. Можно еще при­бавить четвертый театр — Грибоедова. И он совершен­но не похож на три остальных.

В этих трех или четырех гранях я вижу чертеж здания всего русского театра, ка­ким он должен быть на века. Это удивительное явление не имеет ничего общего, например, с шекспировской плеядой. Насыщенность шедевров Пушкина, Гоголя, Лермонтова и Грибоедова удивительна по своему содержа­нию и стилистической интенсивности.

То, что Островский выражал в двух десятках пьес, эти великие драматурги выражали в одной-двух.

Конечно, Достоевский был прирожденным драматур­гом. В его романах угадываются фрагменты ненаписан­ных трагедий.

Мы имеем право, несмотря на все ошибки его инсценировщиков, употреблять выражение «театр Достоевского» наряду с «театром Гоголя», «театром Пушкина», «театром Островского», «театром Лермонтова».

Я жалею, что мне не пришлось поработать над материалом Достоевского, потому что, мне кажется, я понимаю, что такое его «фантастический реализм».

Источник: https://cyberpedia.su/2x106c.html

Великий треугольник золотого века: Пушкин — Лермонтов – Гоголь

Великий треугольник золотого века: Пушкин — Лермонтов – Гоголь

5.12.2014

Лаврова Г.Н.

Цели:

  • развитие творческих способностей учащихся;
  • формирование интереса к литературе;
  • воспитание нравственных качеств личности, чувство патриотизма и гордости за свою родину.

Музыкальный и видеоматериал:

«Степь», Гр. «Пелагея»

«Что может быть лучше России», Е.Крылатов

«Степная рапсодия» — видеозаризовки

Читайте также:  Славяне из источников: занятия, быт, верования, взаимоотношения с соседями - история России

«Любо братцы, любо…» — отрывок из к/ф «Тарас Бульба»

Литературный материал:

«Деревня», А.С.Пушкин

«Ангел», М.Ю.Лермонтов

«Родина», М.Ю.Лермонтов

«Степь» — отрывок из повести Н.В.Гоголя «Тарас Бульба»

Ход мероприятия

I.Организационный момент

II. Работа по теме

  1. Вступительное слово учителя.

Завершается 2014 год, объявленный в нашей стране годом культуры. Мы живём с вами в великой стране с не менее великой историей. Нашими учёными сделаны великие открытия, а достоянием нашей культуры могут позавидовать многие другие народы Мира.

2. Читают учащиеся:

а) Русь! Отчизна моя! Россия! Могучая и величественная Родина! Как не любить твоих садов, полей и нив! Ведь ты необъятна и несравненна. Я люблю твои моря и реки, горы и равнины, бескрайние поля и нивы, города и села. Как приятно слышать нежные звоны колоколов старомосковских монастырей!

  1. Просмотр видеофрагмента «Что может быть лучше России»

Россия! Сколько пришлось пережить тебе трудных дней, но ты выстояла, осталась гордой и величественной.

Россия — моя Родина. А что же представляла из себя Россия в девятнадцатом веке? Как там жили люди, строились города?

б) Девятнадцатый век — золотой век русской литературы и время расцвета культуры и искусства. Россия превратилась в могучую державу, укрепила свое экономическое положение.

Благодаря поэтам, писателям, композиторам, художникам, нам легко воссоздать образ России того времени.

Мировое значение нашей литературы начинается с Пушкина – “солнца русской поэзии”. Продолжили традиции Пушкина Лермонтов, Толстой, Достоевский, Чехов, Булгаков и много еще величайших имен, прославивших Россию.

  1. Слово учителя. XIX век по праву называют “золотым веком русской литературы”. Ни одна литература мира не дала за столь короткий срок такое количество произведений, затрагивающих самые разные проблемы русской действительности. Имена Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, Толстого, Некрасова, Чехова и других великих художников слова составили гордость и славу нашей литературы

Я предлагаю начать наше путешествие по России девятнадцатого века со строк великого Пушкина.

а) “Солнцем нашей поэзии” называют Александра Сергеевича Пушкина. Пушкин был очень ярким, жизнерадостным, оптимистичным человеком. Отсюда и своеобразие его поэзии и прозы. Он страстно хотел видеть человека свободным, своими произведениями звал на борьбу, призвал все силы отдать на благо Родины:

Мой друг, Отчизне посвятим Души прекрасные порывы!

За сравнительно недолгую жизнь — Пушкин погиб в 37 лет от раны, полученной на дуэли — им написаны сотни стихотворений, поэмы, ставшие классическими: «Руслан и Людмила», «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан», «Полтава», «Медный всадник» и др., роман в стихах «Евгений Онегин», исторические драмы «Борис Годунов» и «Маленькие трагедии», великолепные «Повести Белкина», «Капитанская дочка» и «Дубровский» — в прозе.

Александр Сергеевич очень любил свою страну, всё его творчество пронизано любовью к Родине, к русскому народу, верой в великое будущее Отчизны:

Деревня

Приветствую тебя, пустынный уголок, Приют спокойствия, трудов и вдохновенья,Где льется дней моих невидимый потокНа лоне счастья и забвенья. Я твой — я променял порочный двор цирцей, Роскошные пиры, забавы, заблужденья На мирный шум дубров, на тишину полей, 

На праздность вольную, подругу размышленья.

Я твой — люблю сей темный сад С его прохладой и цветами, Сей луг, уставленный душистыми скирдами,Где светлые ручьи в кустарниках шумят.Везде передо мной подвижные картины: Здесь вижу двух озер лазурные равнины, Где парус рыбаря белеет иногда,За ними ряд холмов и нивы полосаты,Вдали рассыпанные хаты, На влажных берегах бродящие стада, Овины дымные и мельницы крилаты; 

Везде следы довольства и труда…

***

Б) Пушкин ещё был жив, а уже было понятно, что в России есть ещё один великий поэт. Появился Лермонтов 

Вхождение Лермонтова в литературу было стремительным. В дни смерти Пушкина вся Россия узнала имя его преемника. Лермонтов как бы подхватил знамя поэзии, выпавшее из рук Пушкина, когда появилось в рукописных экземплярах его знаменитое стихотворение «Смерть поэта».

Но писал Лермонтов уже многие годы. Писал, но не публиковал. Лермонтов боготворил Пушкина как поэта. Он не был с ним знаком, хотя у них были общие друзья. Молодой Лермонтов только мечтал о том, чтобы понести на суд Пушкина свои произведения.

За свою короткую жизнь (он умер в 27 лет) он создал огромное количество философских, романтических, патриотических стихотворений о любви и дружбе, о природе, о поисках смысла жизни. Когда читаешь эти стихотворения, тебя охватывает странное чувство. В его стихотворениях такая глубокая горечь и печаль, что сердце невольно сжимается от боли:

И скучно и грустно, и некому руку подать
В минуту душевной невзгоды…

Эта горечь распространяется не только на него самого, но и на все поколение.

С тревожной болью говорит о том, что у его современников — образованных людей — нет ни сильных чувств, ни прочных привязанностей, ни убеждений:

И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем, не жертвуя ни злобе, ни любви …

Звучит композиция на стихи М.Ю.Лермонтова «Ангел. Играет Цепкова Мария

Стихотворение «Ангел» относится к раннему периоду творчества Михаила Лермонтова. Оно было написано в 1831 году, когда юному поэту едва минуло 16 лет. В основу этого произведения легла детская колыбельная, которую автор часто слышал от матери.

«Ангел» Читает Кныш Настя

По небу полуночи ангел летел,И тихую песню он пел,И месяц, и звезды, и тучи толпойВнимали той песне святой.

Он пел о блаженстве безгрешных духовПод кущами райских садов,О Боге великом он пел, и хвалаЕго непритворна была.

Он душу младую в объятиях несДля мира печали и слез;И звук его песни в душе молодойОстался — без слов, но живой.И долго на свете томилась она,Желанием чудным полна,И звуков небес заменить не могли

Ей скучные песни земли.

Учитель: «Ангел» — эпическое и очень романтичное произведение, повествует оно о рождении нового человека, душу которого несет ангел, чтобы воссоединить ее с телом еще до того, как ребенок появится на свет.

Во время этого загадочного ночного путешествия ангел поет удивительную по красоте песню, в которой восхваляет достоинства праведной жизни и обещает пока еще безгрешной душе младенца вечный рай.

Однако реалии земной жизни весьма далеки от небесного блаженства, ребенку с детства предстоит столкнуться с болью и унижениями, печалью и слезами. Но отзвук волшебной песни ангела навсегда остался в душе человека, и он пронес через всю свою долгую жизнь.

 М. Ю. Лермонтов — духовный преемник Пушкина. Он отразил в своих произведениях размышления о своем поколении, о времени, о себе, о Родине. Все стихи поэта рождались “из пламя и света”, то есть из бури чувств и напряженно бьющейся мысли.

«Родина» М.Ю. Лермонтов Читает Люблю отчизну я, но странною любовью!Не победит ее рассудок мой.Ни слава, купленная кровью,Ни полный гордого доверия покой,Ни темной старины заветные преданьяНе шевелят во мне отрадного мечтанья.

Но я люблю — за что, не знаю сам -Ее степей холодное молчанье,Ее лесов безбрежных колыханье,Разливы рек ее, подобные морям;Проселочным путем люблю скакать в телегеИ, взором медленным пронзая ночи тень,Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге,Дрожащие огни печальных деревень;Люблю дымок спаленной жнивы,В степи ночующий обозИ на холме средь желтой нивыЧету белеющих берез.

С отрадой, многим незнакомой,Я вижу полное гумно,Избу, покрытую соломой,С резными ставнями окно;И в праздник, вечером росистым,Смотреть до полночи готовНа пляску с топаньем и свистом

Под говор пьяных мужичков.

О своей кровной связи с русской, родной ему природой, с русским народом, «горестями и радостями его жизни заявляет он в этом стихотворении.

***

Передовые люди девятнадцатого века критиковали, обнажали недостатки русской жизни, но и гордились тем, что родились в такой великой стране, воспевая в своих произведениях её величие, красоту русской природы

Отрывок «Степь» из повести «Тарас Бульба». Читает ________________ Просмотр видеофрагмента «Степь»

Солнце выглянуло давно на расчищенном небе и живительным, теплотворным светом своим облило степь. Всё, что смутно и сонно было на душе у козаков, вмиг слетело; сердца их встрепенулись, как птицы.

          Степь, чем далее, тем становилась прекраснее. Тогда весь юг, всё то пространство, которое составляет нынешнюю Новороссию, до самого Чёрного моря, было зелёною, девственною пустынею. Никогда плуг не проходил по неизмеримым волнам диких растений.

Одни только кони, скрывавшиеся в них, как в лесу, вытаптывали их. Ничего в природе не могло быть лучше. Вся поверхность земли представлялась зелёно-золотым океаном, по которому брызнули миллионы разных цветов.

Сквозь тонкие, высокие стебли травы сквозили голубые, синие и лиловые волошки; жёлтый дрок выскакивал вверх своею пирамидальною верхушкою; белая кашка зонтикообразными шапками пестрела на поверхности; занесённый бог знает откуда колос пшеницы наливался в гуще.

Под тонкими их корнями шныряли куропатки, вытянув свои шеи. Воздух был наполнен тысячью разных птичьих свистов. В небе неподвижно стояли ястребы, распластав свои крылья и устремив глаза свои в траву. Крик двигавшихся в стороне тучи диких гусей отдавался бог весть в каком дальнем озере.

Из травы подымалась мерными взмахами чайка и роскошно купалась в синих волнах воздуха. Вон она пропала в вышине и только мелькает одною чёрною точкою. Вон она перевернулась крылами и блеснула перед солнцем… Чёрт вас возьми, степи, как вы хороши!

          Вечером вся степь совершенно переменялась. Всё пёстрое пространство её охватывалось последним ярким отблеском солнца и постепенно темнело, так что видно было, как тень перебегала по нём, и она становилась тёмно-зелёною; испарения подымались гуще, каждый цветок, каждая травка испускала амбру, и вся степь курилась благовонием.

По небу, изголуба-тёмному, как будто исполинскою кистью наляпаны были широкие полосы из розового золота; изредка белели клоками лёгкие и прозрачные облака, и самый свежий, обольстительный, как морские волны, ветерок едва колыхался по верхушкам травы и чуть дотрагивался до щёк. Вся музыка, звучавшая днём, утихала и сменялась другою.

Пёстрые суслики выпалзывали из нор своих, становились на задние лапки и оглашали степь свистом. Трещание кузнечиков становилось слышнее. Иногда слышался из какого-нибудь уединённого озера крик лебедя и, как серебро, отдавался в воздухе.

Читайте также:  Правление анны иоанновны - история России

Путешественники, остановившись среди полей, избирали ночлег, раскладывали огонь и ставили на него котёл, в котором варили себе кулиш; пар отделялся и косвенно дымился на воздухе. Поужинав, казаки ложились спать, пустивши по траве спутанных коней своих. Они раскидывались на свитках. На них прямо глядели ночные звёзды.

Они слышали своим ухом весь бесчисленный мир насекомых, наполнявших траву, весь их треск, свист, стрекотанье, — всё это звучно раздавалось среди ночи, очищалось  свежем воздухе и убаюкивало дремлющий слух. Если же кто-нибудь из них подымался и вставал на время, то ему представлялась степь усеянною блестящими искрами светящихся червей.

Иногда ночное небо в разных местах освещалось дальним заревом от выжигаемого по лугам и рекам сухого тростника, и тёмная вереница лебедей, летевших на север, вдруг освещалась серебряно-розовым светом, и тогда казалось, что красные платки летели по тёмному небу.

Слушание песни «Степь. Казак лихой…» (Пелагея)

Учитель: Образ степи для Гоголя – это образ Родины, ради неё казаки совершают свои подвиги если надо умрут, защищая её. Привольные, бескрайние степные просторы помогают нам понять запорожцев. В такой степи могут жить лишь мужественные, сильные, смелые, гордые люди, наделённые широкой душой и щедрым сердцем.

Степь – Родина героев, богатырей – запорожцев, одним из которых и был Тарас Бульба.

Исполнение песни «Любо братцы, любо…»

Как на грозный Терек да на высокий берег,Выгнали казаки сорок тысяч лошадей.И покрылось поле, и покрылся берегСотнями порубаных, постреляных людей.

Любо, братцы, любо,Любо, братцы, жить!С нашим атаманом не приходится тужить!Любо, братцы, любо,Любо, братцы, жить!С нашим атаманом не приходится тужить!Атаман узнает, кого не хватает —Сотенку пополнит, да забудет про меня.

Жалко только волюшку да во широком полюшке,Солнышка горячего да верного коня.Любо, братцы, любо,Любо, братцы, жить!С нашим атаманом не приходится тужить!А первая пуля, а первая пуля,А первая пуля в ногу ранила коня.

А вторая пуля, а вторая пуля,А вторая пуля в сердце ранила меня.Любо, братцы, любо,Любо, братцы, жить!С нашим атаманом не приходится тужить!Жинка погорюет, выйдет за другого,За мово товарища, забудет про меня.Жалко только волю во широком поле,

Жалко мать-старушку да буланого коня….

III. Итог мероприятия

Многое изменилось в жизни России. К сожалению, много в мире еще мерзости, гадости. Много подлых людей, которые отравляют жизнь простому трудовому народу. Но я верю, что придет время и на нашей прекрасной земле воцарится Мир, Дружба и Счастье!

Скоро ли придет оно, это время? Не знаю, но верю в великое будущее моей несравненной Родины. И мне очень хочется, чтобы все люди поверили в это.

Очень богата наша Россия на праздники, обряды, традиции, которые передаются нам от поколения к поколению. Будет очень здорово, если это наследие, это богатство мы с вами не забудем, будем беречь и хранить, потому что это наша Родина, наша Россия. 

Источник: https://kopilkaurokov.ru/literatura/meropriyatia/vielikii-trieughol-nik-zolotogho-vieka-pushkin-liermontov-goghol

Герои времени в русской литературе

Первым романтическим произведением в русской литературе стала комедия А.С. Грибоедова Горе от ума, написанная в 1824 году.

Главный герой, Чацкий, вступает в постоянные споры с представителями прошлого поколения, эпохи Екатерины.

Чацкий — классический представитель своего времени, когда мысли молодых людей уже заходили в сторону либерального развития России, функционировали тайные общества и планировался переворот.

Чацкий активно выступает против существующего в обществе порядка, однако его никто не слушает: Чацкий оказывается проповедником на балу, неуместным и непонятным. Чацкий одинок, у него нет семьи или близких друзей, единственный путь для него — это путь декабриста, как и для многих интеллектуальных людей того времени.

Герои времени Пушкина

Образ героя времени продолжает развивать А.С. Пушкин в романе Евгений Онегин, который был закончен в 1830 году.

Главный герой — это скучающий молодой человек, эгоистичный и насмешливый, но в то же время это Онегин — современный герой.

Пушкин представляет его сверхчеловеком, который мнит себя выше других, однако не может толком реализоваться. Общество не понимает его, Онегин оказывается лишним.

Сначала вся его жизнь представляет собой сплошное развлечение, однако потом светские забавы надоедают ему. Он начинает скучать, от скуки провоцирует дуэль, на которой убивает молодого поэта Ленского. Потом решает поухаживать за уже замужней Татьяной и, скорее всего, жизнь лишнего человека закончится трагично: его вполне может вызвать на дуэль и убить муж Татьяны.

Герои времени Лермонтова

Далее этот образ развивает М.Ю. Лермонтов, который в 1840 году не стал ходить вокруг да около и назвал свой роман просто и красноречиво — Герой нашего времени, раскрыв основной смысл названия романа.

Лермонтов показывает, как такой же умный, талантливый и возвышающийся над другими человек, как Онегин, становится лишним из-за тяжелых обстоятельств.

Если в бедах Онегина был виноват он сам: у него были возможности для самореализации, просто он не хотел ими пользоваться, предпочитая хандрить, то Печорин, человек другой эпохи, — жертва обстоятельств и времени.

В этом романе уже описывается не либеральная александровская эпоха, а строгие годы правления Николая I, когда ужесточили цензуру и усилили контроль за обществом. У Печорина нет выбора, только служба в положении штрафного.

Он пытается сам распоряжаться своей судьбой, убивает на дуэли раздражавшего его Грушницкого, но и это не спасает заложника ситуации.

Образ Печорина действительно трагический — у него нет никакого выбора, никаких перспектив, а виновато в этом общество и власть.

Герой времени Гоголя

Новый образ героя времени вводит Н.В. Гоголь в поэме Мертвые души (1842 год), которая существенно отличается от предыдущих романов. Замысел Мертвых душ здесь другой. Главный герой — мошенник, обманывающий всех встречных. Но это еще и человек новой эпохи, тип, ранее не известный в русской литературе — хозяин-приобретатель.

Основная цель его жизни — накопить побольше, он собирается возвыситься над прочими за счет своего умения копить копейку (таким образом продолжается тема сверхчеловека). Однако Чичиков не считает себя лишним, ведь его замыслы очень простые и реалистичные, он не конфликтует с обществом.

Необходимость типичного героя времени

Анализируя эти произведения, а также историко-литературную ситуацию в России первой половины XIX века, можно сделать вывод, что необходимость в образе типичного героя времени возникает тогда, когда сам автор чувствует себя так или иначе неуместным в существующем обществе. Особенно выразителен в этом отношении герой Лермонтова, в котором больше всего автобиографичных черт.

Также стоит заметить, что образ героя времени — это деталь романтической литературы. К концу 1840-х годов романтизм в русской литературе плавно сходит на нет, уступая место реализму, следовательно, и лишний герой времени больше не нужен. Однако стремление авторов описывать типичные для своего времени характеры абсолютно естественно, оно сохранится в литературе вплоть до ХХ века.

Нужна помощь в учебе?

Предыдущая тема: Анализ «Доктора Живаго» Пастернака: двойственность и трагизм романа
Следующая тема:   «Лишние» и «странные» герои русской литературы: герой и его время

Источник: http://www.nado5.ru/e-book/geroi-vremeni-v-russkoi-literature

Русская литература в 19 веке

Это был не простой век – это был золотой век русской литературы. Ведь как не посмотришь на этот век, так сразу всплывают имена. Да какие! Жуковский, Батюшков, Крылов, Островский, Рылеев, Грибоедов, Пушкин, Лермонтов Гоголь, Достоевский, Салтыков-Щедрин, Некрасов, Белинский, Герцен. Каков список? А ведь он не полный.

Имена, имена, имена… Жуковский писал, восхитительные стихотворения и поражал всех своей лиричностью, но при этом занимал достаточно высокую должность при царе. Крылов имено в это время пишет свои самые знаменитые басни, которые не уступают знаменитым греческим и французским басням.

Рылеев писал свои стихи, а Бестужев-Марлинский свои рассказы. Грибоедов сочинил то самое «Горе от ума» и стал чуть ли не первым вестником разрушительной силы литературы. А потом воссияло светило русской поэзии – появился Пушкин! Этот человек своим талантам доказал, что литература может быть народной.

Его сказки тому подтверждение, а какие его поэтические шедевры! Один только «Евгений Онегин» ярко описывает то время, все детали, все мелочи. Это своего рода энциклопедия столичной жизни и русской глуши. Но талантливые люди долго не живут. Ушёл Грибоедов, погиб Пушкин. Но на их место взошёл Лермонтов, совсем юный поэт, но не менее яркий.

И тут были восхитительные стихотворения, была потрясающая проза, драматургия. Но погиб и он, так же, как и Пушкин, на дуэли.

Но в Санкт-Петербурге уже сияла звезда Николая Васильевича Гоголя. Его произведения поражали яркостью и сочностью деталей, событий и простотой рассказа.

Его народные рассказы пасечника до сих пор поражают красотой слова – «Ночь перед Рождеством», «Вий», «Проклятое место» и многое другое. А за два произведения ему уже при жизни нужно было ставить золотой памятник – «Ревизор» и «Мёртвые души».

Вот уж где он описал Россию без прикрас, вот где он высмеял то общество, которое окружало его повсюду.

Последние годы 19 века подарили нам не менее интересных личностей. Толстой, Достоевский, Чехов… Но у них была иная правда. Чехов, как доктор, в своих рассказах и пьесах аккуратно лечил русскую душу, вскрывая раны общества и пытаясь их лечить словом. Достоевский же напротив не лечил, а указывал на болезнь и только лишь нажимал на неё, доставляя боль.

Толстой и вовсе был иным, с иными взглядами на жизнь. Он долгое время боролся с самим собой, пытаясь понять себя. Его романы потрясают – «Анна Каренина», «Воскресенье», «Война и мир». Особенно последний.

Он вспомнил войну 1812 года, и на исторических документах рассказал особую историю со множеством персонажей: от исторических (Наполеон, Кутузов) до простых дворян (Волконские, Безухов и т.д).

Роман несколько раз переписывался, переделывался.

Но только не надо думать, что всем перечисленным жилось легко и просто. Кто-то нуждался в любви и опеке, кто-то бедствовал, не смотря на свою известность, кто-то часто болел, а кому-то не нравился свой образ жизни. А кто-то, большинство из них, страдали от действий властей, но ведь жили и терпели и только лишь потому что любили свою Россию.

(No Ratings Yet)

Читайте также:  Войны России в xix - начале xx века - история России

Источник: http://school-essay.ru/russkaya-literatura-v-19-veke.html

Книги

Эта книга о мире Джона Максвелла Куцие, самого известного и самого неоднозначного южноафриканского писателя современности.

Эта книга — попытка по-новому взглянуть на, казалось бы, уже вдоль и поперек изученный сюжет наполеоновского нашествия на Россию.

Это издание рассказывает о Великой войне, войне Отечественной — длинной, тяжелой, но победоносной и сохранившейся в памяти народа навсегда.

Автор книги стремится проследить эволюцию отношения к сталинизму в постсоветском кино.

Иосиф Бакштейн — один из самых известных участников современного художественного процесса.

Книга рассматривает парадоксы русской литературы: святость маленького человека и демонизм державной власти, смыслонаполненность молчания и немоту слова.

Страх преследования — один из фундаментальных человеческих страхов.

Исследование посвящено особенностям «деревенской прозы» 1960-1980-х годов.

Книга посвящена исследованию творческого наследия И.Э. Грабаря.

Карикатура — удивительный жанр, который, подобно шуту в королевской свите, единственный осмеливается говорить правду Хозяину.

Эта книга — реконструкция последних полутора лет жизни О. Э. Мандельштама.

В 1869 году в семье Льва Николаевича и Софьи Андреевны Толстых родился третий сын, которому дали имя отца.

Поэзия Бориса Рыжего ворвалась в современную словесность на закате ХХ века неожиданной вспышкой яркого дарования.

Альбом посвящен творчеству замечательного грузинского театрального художника П. Оцхели.

Книга посвящена парадигме трансавангарда в современной словесности.

Писатель конца ХХ века Фридрих Горенштейн (1932–2002) парадоксальным образом остается малоизвестным и непрочитанным.

Книга М. Н. Соколова продолжает его многолетние исследования метаисторического «диалога культур».

Храмовое строительство белорусско-литовских земель в составе Российской империи рассматривается как институциональное явление, выходящее за рамки «художественной культуры.

В книге исследуются современные рефлексии художественной литературы, литературной критики, актуальной политической публицистики, а также искусства.

Эта книга — результат исследования беспримерной фальсификации в отечественной истории XX века.

Несмотря на строительство коммунизма и воцарение новых порядков, шедевры модерна на улицах Москвы сохранились…

Настоящее издание является попыткой представить образ памятника: его историю, процессы исследования, проектирования и реставрации.

Книга рассказывает о жизни М. Ю. Лермонтова с первых его дней, учебе в Университетском благородном пансионе и Московском университете, ссылках на Кавказ, боевой службе…

Фундаментальный труд П. О. Бобровского, видного государственного деятеля, военного писателя.

Источник: http://www.domgogolya.ru/books/7087/

Юрий Лотман — В школе поэтического слова. Пушкин. Лермонтов. Гоголь

Реакция Пушкина на события на Сенатской площади и на то, что последовало за ними, была двойственной. С одной стороны, остро вспыхнуло чувство солидарности с «братьями, друзьями, товарищами». На задний план отступили сомнения и тактические разногласия, мучившие поэта с 1823 г., критика Рылеева как поэта или Кюхельбекера как пропагандиста оды.

Чувство общности идеалов продиктовало «Послание в Сибирь», «Арион», обусловило устойчивость декабристской темы в позднем творчестве Пушкина. С другой стороны, не менее настойчивым было требование извлечь исторические уроки из поражения декабристов. В феврале 1826 г. Пушкин писал Дельвигу: «Не будем ни суеверны, ни односторонни — как фр.

трагики; но взглянем на трагедию взглядом Шекспира» (XIII, 259). «Взгляд Шекспира» — взгляд исторический и объективный. Пушкин стремится оценить события не с позиции романтического субъективизма, а в свете объективных закономерностей истории. Интерес к законам истории, историзм сделаются одной из доминирующих черт пушкинского реализма.

Одновременно они повлияют и на эволюцию политических воззрений поэта. Стремление изучить прошлое России, чтобы проникнуть в ее будущие пути, надежда найти в Николае I нового Петра I продиктуют «Стансы» (1826) и определят место темы Петра в дальнейшем творчестве поэта. Нарастающее разочарование в Николае I выразится, наконец, в дневнике 1834 г.

записью: «В нем много от прапорщика и немножко от Петра Великого» (XII, 330).

Плодом первого этапа пушкинского историзма явилась «Полтава» (1829). Сюжет позволил столкнуть драматический любовный конфликт и одно из решающих событий в истории России.

Не только сюжетно, но и стилистически поэма построена на переплетении и контрасте лирико-романтической и ориентированной на поэтику XVIII в. одической струи.

Для Пушкина это было принципиально важно, так как символизировало столкновение эгоистической личности с исторической закономерностью. Современники не поняли пушкинского замысла и упрекали поэму в отсутствии единства.

Конфликт романтического эгоизма, воплощенного в поэме в образе Мазепы (ассоциативно связанном с одноименными героями Байрона и Рылеева), и законов истории, «России молодой», персонифицированной в лице Петра, безоговорочно решен в пользу последнего.

Более того, в исторической перспективе[9] не сила страстей и даже не величие личности, а слитность с историческими законами сохраняет имя человека в народной памяти: «Прошло сто лет — и что ж осталось / От сильных, гордых сих мужей, / Столь полных волею страстей?»; «Забыт Мазепа с давних пор»; «Но дочь преступница… преданья / Об ней молчат»; «В гражданстве северной державы, / В ее воинственной судьбе, / Лишь ты воздвиг, герой Полтавы, / Огромный памятник себе» (V, 63, 64).

Торжество эпико-одической стихии над лирической придает и Истории, и ее воплощению Петру характер героический и поэтический. Общая структура поэмы включает, однако, еще два элемента, вносящие в этот образ художественные коррективы: поэма снабжена сухим документальным комментарием — рядом с голосом исторической поэзии звучит голос исторической прозы. А посвящение, с трагической силой говорящее об утаенной любви и превращающее этот уже ставший банальным романтический миф в страстную исповедь автора, звучит как оправдание романтизма, утверждение права человеческого сердца любить и страдать, не справляясь с историческими законами.

Хотя в «Полтаве» верховное право Истории было торжественно провозглашено, в глубинах творческого сознания Пушкина уже зрели гуманистические коррективы этой идеи. Еще в 1826 г. в черновиках 6-й главы «Евгения Онегина» мелькнула формула: «Герой, будь прежде человек». А в 1830 г.

она уже обрела законченность и афористичность формулировки: «Оставь герою сердце! Что же / Он будет без него? Тиран…» (III, 1, 253).

В дальнейшем конфликт «бессердечной» истории и истории как прогресса гуманности совместится с конфликтом человек — история (и шире: человек — стихия), что придаст самому вопросу многоплановую глубину.

В конце 1820-х гг. отчетливо обозначился переход Пушкина к новому этапу реализма. Одним из существенных признаков его явился возрастающий интерес к прозе. Проза и поэзия требуют принципиально разного художественного слова. Поэтическое слово — слово с установкой на особое, вне искусства невозможное его употребление.

Новаторство Карамзина-прозаика состояло в том, что он начал употреблять в прозе поэтическое слово, этим ценностно «возвышая» прозу до поэзии. После него понятие «художественной прозы» отождествлялось с прозой поэтической, пользующейся непрозаической значимостью слова.

Обращение Пушкина к прозе связано было с реабилитацией прозаического слова как элемента искусства. Сначала эта реабилитация произошла в сфере прозы. А затем «простое», «голое» прозаическое слово отождествилось с самим понятием художественной речи и было перенесено в поэзию. Это был закономерный следующий шаг от перенасыщенного слова «Евгения Онегина».

В более широком эстетическом плане об этом писал Белинский: «Мы под «стихами» разумеем здесь не одни размеренные и заостренные рифмою строчки: стихи бывают и в прозе, так же как и проза бывает в стихах.

Так, например, «Руслан и Людмила», «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан» Пушкина — настоящие стихи; «Онегин», «Цыганы», «Полтава», «Борис Годунов» — уже переход к прозе, а такие поэмы, как «Моцарт и Сальери», «Скупой рыцарь», «Русалка», «Галуб», «Каменный гость» — уже чистая, беспримесная проза, где уже совсем нет стихов, хоть эти поэмы писаны и стихами. Напротив, повести и романы Г. Полевого — чистейшие стихи, без всякой примеси прозы, хоть писаны и прозою»[10].

Время с начала сентября до конца ноября 1830 г. Пушкин провел в Болдине. Здесь он написал две последние главы «Евгения Онегина», «Повести Белкина», «Маленькие трагедии» («Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Каменный гость», «Пир во время чумы»), «Домик в Коломне», «Историю села Горюхина», «Сказку о попе и работнике его Балде» и «Сказку о медведихе», ряд стихотворений, критических статей, писем… Период этот вошел в историю русской литературы под названием «болдинской осени». Здесь новые принципы пушкинского реализма получили осуществление.

При всем разнообразии тем и жанров, произведения болдинского периода отличаются единством — поисками нового прозаического слова и нового построения характера человека. Завершение «Евгения Онегина» символизирует окончание предшествующего этапа творчества, «Повести покойного Ивана Петровича Белкина» — начало нового.

Онегинский опыт не был напрасным: от него осталась игра «чужим словом», многоликость повествователя, глубокая ирония стиля. Но, переведенные в прозу, растворенные в простоте и точности повествовательного слога, эти качества давали художественной речи совершенно новый облик. Еще в 1822 г. Пушкин писал: «Вопрос, чья проза лучшая в нашей литературе.

Ответ — Карамзина» (XI, 19). Новый период русской прозы должен был «свести счеты» с предшествующим: Пушкин собрал в «Повестях Белкина» как бы сюжетную квинтэссенцию прозы карамзинского периода и, пересказав ее средствами своего нового слога, отделил психологическую правду от литературной условности.

Он дал образец того, как серьезно и точно литература может говорить о жизни и иронически-литературно повествовать о литературе.

Наиболее полным выражением реализма болдинского периода явились так называемые «маленькие трагедии». В этом отношении они подводят итог всему творческому развитию поэта с момента разрыва его с романтизмом. Стремление к исторической и этнокультурной конкретности образов, представление о связи характера человека со средой и эпохой позволили ему достигнуть неслыханной психологической верности характеров. На это указывал еще Достоевский, говоря, что, «обращаясь к чужим народностям, европейские поэты чаще всего перевоплощали их в свою же национальность и понимали по-своему. Даже у Шекспира его итальянцы, например, почти сплошь те же англичане. Пушкин лишь один изо всех мировых поэтов обладает свойством перевоплощаться вполне в чужую национальность»[11]. Достоевский видел в этом проявление «всемирной отзывчивости», современники, а за ними и ряд исследователей говорили о «протеизме» таланта Пушкина. Г. А. Гуковский увидал в этом черту пушкинского реализма, основанного, по его мнению, на детерминировании характеров окружающей их средой[12]. Исходя из этой концепции,

Источник: https://profilib.net/chtenie/130877/yuriy-lotman-v-shkole-poeticheskogo-slova-pushkin-lermontov-gogol-6.php

Ссылка на основную публикацию