Проекты реформ 1933 — 1934 гг. — история России

История России

Промышленность СССР в 1937 году

В авангарде борьбы за осуществление задач второй пятилетки, как и прежде, шел рабочий класс. Коллектив московского завода «Серп и молот» выступил инициатором соревнования за снижение себестоимости и повышение качества продукции.

Стало также распространяться движение за социалистическую взаимопомощь, за передачу производственного опыта передовых, квалифицированных рабочих молодым рабочим; начало ему положил еще в 1932 г. Никита Изотов — забойщик шахты № 1 «Кочегарка» в Горловке.

На предприятиях развернулось массовое изучение техники как один из важнейших элементов социалистического соревнования.

Все это обеспечило новые успехи в промышленности. Первостепенное значение имело преодоление отставания черной металлургии. Уже в 1934 г. было выплавлено чугуна на 3,3 млн. т и стали на 2,8 млн. т больше, чем в 1933 г. В 1933— 1934 гг.

вступили в строй первые доменные печи на заводах Азовстали, Запорожском, Криворожском, Липецком, новые домны на Магнитогорском и Кузнецком заводах.

Перелому в металлургии содействовали успехи в овладении техникой, освоении проектных мощностей новых предприятий, рост социалистического соревнования.

Был достигнут успех и в угольной промышленности. Лучшие инженеры и техники были направлены на организацию подземных работ, резко повышена заработная плата работников, непосредственно занимающихся добычей угля, настойчиво внедрялась сдельно-прогрессивная система оплаты труда.

Трудовому подъему среди шахтеров способствовал конкурс угольных шахт, проводившийся в 1933 г. по инициативе коллектива горловской шахты «Кочегарка». В 1933—1934 гг. начали давать уголь 69 новых шахт. Донбасс за эти два года увеличил добычу угля на 23,7%. В 1935 г.

ЦИК СССР наградил передовых рабочих Донбасса орденами и почетными грамотами.

Хибиногорская обогатительная фабрика. Фотография 1934 года.

Серьезным достижением первых двух лет второй пятилетки явился быстрый рост цветной металлургии. Начали действовать первые очереди Пышменского завода электролиза меди, Уфалейского никелевого завода, Днепропетровского алюминиевого комбината и других.

Быстрыми темпами продолжало развиваться машиностроение. В 1933—1934 гг. вступили в строй Уральский завод тяжелого машиностроения, Уральский вагоностроительный, Харьковский сверлильных станков, Челябинский тракторный и многие другие.

Ускоренное развитие советского машиностроения сыграло решающую роль в завершении технической реконструкции народного хозяйства. За редким исключением оборудование и машины для нужд страны производились теперь на советских заводах. Ввоз машин и оборудования из-за границы в 1934 г. был в 10 раз меньше, чем в 1931 г.

Крупный шаг вперед сделала химическая промышленность, обогатившаяся новыми действующими предприятиями — Воскресенским химическим комбинатом, Хибиногорским апатитовым, Соликамским калийным и другими.

Доменный цех Кузнецкого металлургического завода. Фотография 1934 года.

Были пущены новые электростанции, в том числе Свирьская № 3, Рионская, Нивская, Кемеровская, Кизеловская (3-я очередь), Воронежская.

Овладевая новой техникой, рабочие неуклонно повышали производительность труда. В 1934 г. рост выработки на одного рабочего составил по всей промышленности 9,5%, а в тяжелой промышленности, подвергшейся наиболее глубокой технической реконструкции,—16%.

Однако в работе промышленности наблюдались и крупные недочеты. Так, ухудшила свою работу нефтяная промышленность; в особенно неудовлетворительном состоянии находилось бурение новых скважин. Велики были простои мартеновских печей, прокатных станов в металлургической промышленности.

Капитальное строительство нередко велось без необходимой механизации трудоемких процессов, при плохом использовании наличного парка механизмов и оборудования, без постоянных кадров строителей.

Развитие промышленности тормозилось и тем, что на новых производствах действовали старые технические нормы производительности труда, исходившие из прежней технико-экономической отсталости страны, низкой квалификации рабочих, недостатка инженерно-технических кадров и т. п.

Выработка новых технических норм производительности труда, соответствующих новому техническому уровню промышленности и культурно-техническому уровню рабочего класса, стала неотложной задачей.

Источник: http://www.history-at-russia.ru/xx-vek/razvitie-promyshlennosti-v-1933-1934-godax.html

Завершен международный проект Росархива «Голод в СССР. 1929–1934 гг.»

24 декабря 2013 г. Федеральное архивное агентство извещает, что выходом в свет 3-го тома документальной серии «Голод в СССР. 1929–1934 гг.» (Голод в СССР. 1929–1934: В 3 т. Т. 3.

Лето 1933 – 1934. М.: МФД, 2013. – 960 с.) завершен этот международный проект Росархива, и публикует ниже краткую статью о проекте его научного руководителя доктора исторических наук, профессора В.В.

 Кондрашина.

Инициатором публикации по одной из самых трагических и дискуссионных страниц в истории СССР – голоде 1932–1933 гг.

 – стало руководство Федерального архивного агентства и Российского государственного архива экономики (В.П. Козлов, А.Н. Артизов, Е.А.

 Тюрина) в связи с выходом данной темы на уровень межгосударственных отношений России и Украины, России и международных организаций, а также большого интереса к ней общественности.

Например, на уровне ПАСЕ и бывшего политического руководства Украины проблема свелась к концепции «геноцида голодомором украинского народа» в 1932–1933 гг., согласно которой в СССР в указанные годы было «два голода»: настоящий – «голодомор» в советской Украине и просто «голод» на остальной территории.

В первом случае, сталинский режим намеренно с помощью голода уничтожал украинский народ, чтобы Украина не вышла из состава СССР, то есть имел четко выраженную национальную направленность, во втором – голод стал результатом чрезмерных хлебозаготовок и коллективизации и не был связан с национальной проблематикой.

Подобный подход противоречил фактам, поскольку научная общественность России и других стран благодаря поддержанным Росархивом международным проектам В.П.

 Данилова «Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание», «Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД», а также публикациям Н.А. Ивницкого, И.Е. Зеленина, Р. Дэвиса, С.

 Уиткрофта и других на указанную тему знала реальную картину событий.

Однако в российской историографии, в отличие от украинской, не существовало специальных обобщающих работ по теме голода 1932 – 1933 гг., особенно на уровне документальных изданий.

Учитывая данный факт, а также актуальность темы, руководством Росархива и было принято решение об организации крупного проекта по ее документальному освещению.

С 2008 и по 2013 гг.

редакционным советом и коллегией документальной серии реализовывалась задача языком достоверных фактов восстановить реальную картину великой трагедии народов бывшего СССР, память о которой должна не разделять, а объединять их, поскольку это была общая трагедия, а не геноцид какого-то отдельно взятого народа. Эта идея стала основой научной концепции проекта «Голод в СССР. 1929–1934 гг.».

Благодаря большой организаторской работе руководства Росархива и РГАЭ она была реализована в рамках международного сотрудничества архивистов и историков России, Белоруссии и Казахстана.

Читайте также:  Кружки конца 20 - 30-х годов - история России

В ней участвовали и ученые из других стран (Стивен Уиткрофт – профессор Мельбурнского университета Австралии, Винсен Буле – научный сотрудник Французской научной библиотеки в Париже, Эрик Кулавиг – профессор Южного университета г. Оденсе Дании).

На протяжении пяти лет в основных центральных и региональных архивах России, Казахстана и Белоруссии выявлялись документы, раскрывающие механизм нарастания голода в СССР с начала 1930-х гг.

до его кульминации в первой половине 1933 года.

В результате в научный оборот введены ранее недоступные исследователям документы из Архива Президента РФ, ЦА ФСБ России, Архива внешней политики РФ и других.

Участие в проекте данных архивов – большое его достижение, результат понимания их руководством научной и общественной значимости данного проекта Федерального архивного агентства.

Кроме того, в рамках работы над проектом, благодаря поддержке фонда содействия историческим исследованиям «Историческая память» (директор фонда А.Р.

 Дюков), французским историком Винсеном Буле были выявлены документы и материалы о реакции западных стран на голод в СССР в 1933 году в архивах Красного Креста и Лиги Наций в Женеве.

В подавляющем большинстве своем это ранее неизвестные специалистам источники.

Собранная информация из указанных архивов аккумулировалась в РГАЭ, где под руководством директора архива Е.А. Тюрина, составители сборника М.М. Кудюкина, Н.Е. Глущенко, Т.В. Сорокина, совместно с ответственным редактором и составителем серии, доктором исторических наук, профессором В.В. Кондрашиным отбирали документы для публикации.

Особенностью серии стали другие, чем это было принято в историографии (особенно украинской), хронологические рамки. Как правило, данная тема рассматривалась с 1932 года, когда сталинское руководство применило в отношении Украины и других регионов СССР чрезвычайные меры в период хлебозаготовительной кампании, которые и привели к трагедии.

Между тем, такой подход сужал тему и сводил ее только к событиям 1932 года, что давало возможность, учитывая действительно репрессивный характер сталинской политики на Украине в 1932–1933 гг., утверждать о ее исключительности на фоне других территорий (с точки зрения количественных показателей арестованных за «саботаж хлебозаготовок», мер по борьбе со стихийной миграцией и т.п.).

В действительности события 1932 года были следствием политики власти, начатой гораздо ранее: в 1929 году, когда в связи с необходимостью поиска ресурсов в советской деревне для поддержания темпов форсированной индустриализации страны, стала осуществляться насильственная коллективизация на основе раскулачивания и принудительных хлебозаготовок. Именно она разрушала сельское хозяйство страны и спровоцировала массовый голод. Процесс этот начался не в 1932 году, а в 1929 году. В дальнейшем кризис лишь нарастал, достигнув своей кульминации в 1933 году.

Стремление составителей документальной серии проекта на достоверных источниках осветить этот процесс возникновения и нарастания продовольственного кризиса и предопределило ее структуру.

Первые две книги первого тома серии охарактеризовали начало трагедии, механизм нарастания продовольственного кризиса в СССР в 1929–1932 гг.

Второй том был посвящен кульминации трагедии – причинам, масштабам, региональным особенностям массового голода в стране во второй половине 1932 г. – первой половине 1933 г.

Заключительный том серии охватил период ослабления голода и выхода из него благодаря принятым властью мерам по «организационно-хозяйственному укреплению колхозно-совхозного строя СССР» в 1933–1934 гг.

Научная новизна третьего тома состоит в подробной документальной характеристике конкретных действий сталинского руководства по устранению причин, вызвавших голод в 1932–1933 гг. Они противоречат концепции «геноцида голодомором» Украины.

Наоборот, они завершают логическую цепь действий власти по упрочению колхозного строя в СССР, закреплении там трудоспособного населения для обеспечения его функционирования в интересах государства.

Это и система возросших по объему зерновых ссуд, более рациональное их распределение, и новая система планирования хлебопоставок, хлебозакупок, и деятельность политотделов МТС по «наведению порядка» в советской деревне и т.д.

Научная новизна третьего тома – в наличии разделов о международной реакции на голод в СССР и демографических последствиях голода.

Помещенные в сборнике документы (западная пресса, дипломатическая переписка, документы Международного комитета Красного Креста и Лиги Наций) свидетельствует, что общественность западноевропейских стран, США и Канады, так же как и их правящие круги, имели исчерпывающее представление о масштабах голода 1932–1933 гг.

в СССР, его причинах и последствиях. Но деловые отношения с СССР и складывающаяся геополитическая обстановка в Европе и мире оказались для политического руководства этих стран важнее вопросов гуманизма и морали.

Они фактически проигнорировали протесты общественности против политики сталинского режима в СССР, приведшей к голоду, отказались от санкций в его адрес, предложенных ею.

Особый раздел в третьем томе – это документы на тему жертв голода. Они сгруппированы в специальном разделе и в приложениях к тому. Их отбор и анализ осуществили члены редколлегии, признанные специалисты в области демографии сталинской эпохи В.Б. Жиромская и С. Уиткорфт.

В результате в томах сборника опубликованы документы, позволяющие вести дискуссию о наиболее вероятном количестве жертв голода в СССР в 1933 году. Они доказывают сам его факт, характеризуют региональные особенности голода с точки зрения масштабов, остроты, потерь населения.

На данный момент это самая полная публикация источников о состоянии системы учета населения в период кульминации голода в 1933 году.

Особенностью серии, в том числе третьего тома, является наличие обширного научно-справочного аппарата (тематического и именного комментариев, именного и географического указателей).

В тематических комментариях представлена информация на тему сборника из не вошедших в основной состав архивных документов. Прежде всего, это документы региональных архивов.

Таким образом, была решена задача использования по назначению подавляющего большинства выявленных в региональных архивах России документов по теме проекта.

Источник: http://archives.ru/press/24-12-2013-golod-v-sssr.shtml

Сталинский вариант модернизации страны. Социально-экономические преобразования в конце 1920—1930-х гг. — Отечественная история

Глава 14

В мае 1929 г. V съезд Советов СССР нацелил экономическую программу страны на удвоение промышленного производства в течение ближайших пяти лет. Вначале первый пятилетний план разрабатывался на принципах нэпа, предусматривая дальнейшее углубление хозрасчета, внедрение его на каждом предприятии. Это был последний компромисс двух групп — И.В. Сталина и Н.И. Бухарина.

План подразумевал проведение крупных социальных преобразований без каких-либо потрясений в общественной жизни, попытку комплексного подхода к решению вопросов подъема промышленности, сельского хозяйства, роста благосостояния народа и культурно-технического развития. Его реализация могла стать столь же заметной вехой в истории страны, как и новая экономическая политика.

Читайте также:  Участие России в мировой войне - таблица - история России

Но этому плану не суждено было осуществиться.

Осенью 1929 г. сталинское руководство, игнорируя политические и экономические установки первого пятилетнего плана, взяло курс на форсированную организацию коллективных хозяйств в деревне и резкое превышение планов по развитию тяжелой промышленности, требовавшее дополнительных средств.

С этой целью были увеличены прямые налоги, что уже в 1930 г. привело к полной ликвидации частного сектора в промышленности и торговле. Уровень жизни всех трудящихся существенно снизился. Кроме повышения прямых налогов для жителей деревни был установлен так называемый сверхналог.

Он изымался путем искусственного занижения государственных цен на поставляемые сельскохозяйственные продукты, а также благодаря резкому увеличению расценок на промышленные товары для сельского хозяйства. Через политику цен резко увеличились косвенные налоги.

За 13 лет (1928—1941) государственные розничные цены на хлеб выросли в 11 раз, на масло — в 7, на сахар — в 6, на мыло — в 5 раз. Реальная заработная плата к концу первой пятилетки снизилась более чем на 20%.

На благосостоянии трудящихся негативно сказывалось и постоянное принудительное распространение государством облигаций внутреннего займа. В повседневную практику вошла постоянная эмиссия необеспеченных товарами бумажных денег.

К концу пятилетки резко упали темпы роста промышленности. Задания по производству тракторов, автомашин, выплавке стали, производству чугуна, выработке электроэнергии, добыче угля и нефти выполнены не были. Не удалось достичь намеченных целей и в области сельского хозяйства.

В пропагандистских целях, а также для того, чтобы снять с себя ответственность за неудачу, Сталин и его единомышленники фальсифицировали итоги первой пятилетки. Летом 1930 г., выступая на XVI съезде ВКП(б), Сталин знал наверняка, что задания второго года пятилетки выполнены не будут.

Тем не менее в докладе делегатам съезда объективный анализ ситуации был подменен риторическими фразами, бездоказательными утверждениями и высмеиванием «скептиков из оппортунистического лагеря».

XVI съезд большевистской партии принял решение сосредоточить главные усилия на тяжелой индустрии, реконструкции транспорта и создании на востоке страны новой угольно-металлургической базы.

В конце 1932 г. стало очевидно, что первый пятилетний план выполнен не будет. На срочно созванном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) было принято решение о засекречивании всех статистических данных, связанных с оценкой хода пятилетки и ее результатами. Сам же Сталин в начале 1933 г.

публично заявил, что пятилетний план по выпуску валовой продукции промышленности выполнен досрочно — за четыре года и три месяца. Подобной же «натяжкой» было утверждение советского лидера о том, что к концу первой пятилетки Советский Союз из аграрной страны превратился в индустриальную.

В действительности же доля промышленности в национальном доходе государства превысила долю сельскохозяйственного производства только в 1960-х гг.

Подобное манипулирование общественным мнением могло иметь место лишь при условии подавления гласности и всевозрастающей личной диктатуры Сталина.

Только те, кто находился на самой верхушке пирамиды власти, знали реальное положение дел в экономике страны. Для большинства же первая пятилетка ассоциировалась с превращением страны в гигантскую всесоюзную стройку, с небывалым трудовым энтузиазмом миллионов советских людей.

Подвиг советских трудящихся был действительно огромен. В стране было построено полторы тысячи крупных заводов, фабрик, рудников. В строй вошли заводы-гиганты — автомобильные в Москве, Горьком, Ярославле; тракторные в Харькове и Сталинграде; химические комбинаты в Подмосковье, Соликамске, Хибинах, Березняках; металлургические комбинаты на Урале и в Сибири.

Благодаря самоотверженному труду советских людей, свято веривших в идею индустриализации страны, в годы первой пятилетки был пущен Днепрогэс, успешно работали шахты в Донбассе и рудники в Казахстане. Промышленный потенциал страны за годы первой пятилетки удвоился.

В союзных республиках по сравнению с Россией промышленность росла еще быстрее. При общем удвоении численности рабочих и служащих шло быстрое формирование трудовых коллективов в республиках Средней Азии и Закавказья. Выросли десятки новых городов и крупных рабочих поселков.

В середине пятилетки в СССР было покончено с безработицей. В период индустриализации появились массовые общественные движения, среди них — ударничество. Первые ударные бригады возникли в Москве, Донбассе, на Урале.

На ленинградском заводе «Красный выборжец» был подписан один из первых договоров об организации социалистического соревнования. К весне 1929 г. в этом соревновании уже участвовало свыше 2 млн человек. Вся страна знала имя донецкого шахтера Изотова. С новыми починами выступали рабочие бригады во всех сферах производства.

Однако внутренняя политика Сталина — поощрение штурмовщины, подмена громкими фразами реальных программ ускоренного развития промышленности — задержала превращение страны в настоящую индустриальную державу.

Индустриализация, освоение новых районов требовали огромного количества дешевой рабочей силы. Поэтому, наряду с эксплуатацией энтузиазма, стремительно росла численность заключенных и спецпоселенцев. На рубеже 1930-х гг. начались первые сталинские репрессии. В 1927—1928 гг. их жертвами стали тысячи так называемых троцкистов и зиновьевцев. В 1928 г.

было сфабриковано Шахтинское дело, за ним последовала кампания травли «буржуазных специалистов» — десятков тысяч представителей интеллигенции страны. В 1930 г. было сфабриковано дело так называемой Трудовой крестьянской партии. В результате многие тысячи специалистов-аграрников, работников кооперации и сельской интеллигенции были репрессированы.

Идея «сверхиндустриализации», реализованная Сталиным на рубеже 1930-х гг., резко ограничила хозяйственную самостоятельность предприятий.

Частную инициативу, рыночные отношения и экономические методы управления полностью заменила административно-командная система управления экономикой.

Отход от первоначальной платформы индустриализации страны сопровождался ограничением демократии и развязыванием репрессий против инакомыслящих.

В ноябре 1929 г. на Пленуме ЦК партии по инициативе Сталина группе единомышленников Бухарина было предъявлено обвинение в правооппортунистической позиции. Их отстранили от власти, что по существу означало политический переворот.

В этих условиях Сталин выдвинул надуманное положение о том, что в Советском Союзе уже сложились условия для «сплошной коллективизации» сельского хозяйства.

Для оправдания этой политики в деревне идеологами того времени и лично Сталиным был сформулирован тезис о неизбежном обострении классовой борьбы в стране и, следовательно, необходимости ликвидации кулачества как антагонистического класса. В январе 1930 г.

ЦК ВКП(б) принял постановление «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству», предусматривающее технические и финансовые меры по созданию коллективных хозяйств. Были установлены жесткие сроки: в Поволжье и на Северном Кавказе коллективизацию следовало завершить к весне 1931 г.

, в черноземных областях России, В Сибири, на Украине и на Урале — на год позже, а в Закавказье и Средней Азии — до весны 1933 г. Вскоре было принято специальное постановление ВЦИК и СНК СССР, устанавливающее порядок проведения раскулачивания крестьян с конфискацией и выселением кулаков за пределы того региона, где они проживали. Имущество кулаков передавалось в собственность колхозов.

Читайте также:  Демократические цели и принципы войны стран антигитлеровской коалиции. крымская конференция. - история России

На местах организаторы колхозов, как правило, не имели четкого представления о том, кто такие кулаки. Обычно к ним относили всех зажиточных крестьян, в большинстве своем — середняков. В результате под раскулачивание попали многие сотни тысяч семей, не имевших никакого отношения к сельской буржуазии. Для проведения коллективизации и укрепления руководства создававшихся колхозов в сельскую местность было направлено 50 тыс. рабочих фабрик и заводов.

Теоретикам колхозного движения колхозы представлялись в виде модернизированной сельской общины, традиционно существовавшей в России до столыпинской реформы. В этом была своя логика: российское крестьянство еще не успело забыть традиции общинного хозяйства.

Но во времена существования общин каждая из них сама решала свои хозяйственные задачи. При создании колхозов самостоятельность в принятии решений колхозниками существовала лишь формально.

Программа развития колхозов навязывалась централизованно, без учета особенностей каждого хозяйства.

Насильственная организация колхозов нанесла сельскому хозяйству непоправимый урон. Оказывая сопротивление властям при вступлении в колхозы, многие крестьяне забивали свой скот. В результате Поголовье коров сократилось на 35%, свиней на 50%, коз и овец — более чем на 30%.

Сопротивление крестьян организации колхозов заставило Центральный Комитет' партии принять в марте 1930 г. постановление «О борьбе с искривлением партлинии в колхозном движении». Вся вина за так называемые «перегибы» была возложена на местных руководителей.

Пытаясь реализовать указания ЦК, руководители районов и областей расформировали часть искусственно созданных коллективных хозяйств. Но уже осенью того же года кампания по созданию колхозов развернулась с новой силой.

К концу первой пятилетки в СССР было создано более 200 тыс. колхозов. В их составе находилось 15 млн крестьянских хозяйств — около 60% от всех крестьянских хозяйств страны. В колхозную собственность отошли почти 80% всех посевных площадей. В июне 1931 г.

состоялся Пленум ЦК ВКП(б), на котором колхозам рекомендовалось организовать работу на основе сдельщины, ввести оценку труда в трудоднях и в соответствии с ними распределять доходы между колхозниками. По сути, крестьянству навязывался уравнительный принцип распределения материальных благ.

Они не были связаны с конечными результатами труда, не способствовали улучшению качества работы. Такой подход стал одной из главных причин кризисного состояния сельскохозяйственного производства в нашей стране.

Поспешное проведение «сплошной коллективизации» и постоянно сопутствующие ей нарушения законности привели к огромным моральным и материальным потерям. Неравная битва закончилась, когда сопротивление крестьян было сломлено голодом 1932—1933 гг.

Удержаться у власти сталинское руководство смогло лишь при помощи самых жестоких репрессий. В частности, 7 августа 1932 г. ЦИК и СНК СССР приняли написанный И.В.

Сталиным закон «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности» — знаменитый закон «О пяти колосках», по которому даже за незначительные хищения применялся расстрел и лишь в редком случае грозило десятилетнее тюремное заключение. В ходе раскулачивания и выселения 2 млн так называемых кулаков, из-за голода 1932—1933 гг. погибли миллионы крестьян. Были введены продовольственные карточки, которые действовали вплоть до 1935 г.

В январе 1933 г. руководство, страны обязало колхозы поставлять государству продукцию по ценам в 10—12 раз ниже рыночных.

Осуществляя такую политику, власти надеялись на создание в рекордные сроки крупных сельскохозяйственных предприятий, которые ценой собственного обнищания позволили бы за бесценок иметь продовольствие для распределения его по карточкам в городах и даже для экспорта.

Вторая цель такой политики заключалась в обеспечении новостроек дешевой рабочей силой, значительную часть которой составляли заключенные. Кроме того, эта политика дала возможность высшему руководству страны во главе со Сталиным устранить своих политических соперников и укрепить культ личности вождя.

При всех издержках внутренней политики, при крайне жестоком и циничном отношении к своему народу руководство государства понимало, что без прорыва в культурной сфере осуществить поставленные задачи невозможно.

Новые идеи общественных и технических преобразований могли воплотить в жизнь только люди образованные и воспитанные на новой идеологии. В 1930-х гг.

задачи профессионального обучения широких слоев населения и их воспитания на идеях сталинизма слились воедино.

Военная наука развивалась противоречиво. Уже на рубеже 1930-х гг. было арестовано несколько тысяч бывших царских офицеров — командиров Красной армии, в том числе Какурин, Свечин. Но продолжали работать Шапошников, Уборевич, Карбышев. Тогда же получили признание военные труды М.В.

Фрунзе — первого советского военачальника, разработавшего и отстоявшего идеи советской военной доктрины.

В трудах военных ученых обобщался опыт ведения боевых действий в годы Первой мировой и Гражданской войн, а также в период локальных боевых действий на озере Хасан, Халхин-Голе и на Карельском перешейке.

Массовые репрессии 1937—1938 гг. нанесли тяжелый удар по военной науке и практике. Были репрессированы более 40 тыс. командиров Красной армии разного звена. По сфабрикованному делу о так называемом «заговоре военных» было расстреляно более 80% высших военачальников страны, в том числе трое из пяти маршалов Советского Союза (В.К. Блюхер, А.И. Егоров, М.Н. Тухачевский).

В начале 1934 г. состоялся XVII съезд ВКП(б), названный официальной печатью «съездом победителей». Съезд принял резолюцию о втором пятилетием плане — на 1933—1937 гг., в ходе которого предполагалось завершить коллективизацию сельского хозяйства и техническую реконструкцию народного хозяйства в целом.

Источник: https://trojden.com/students/russian-history/russian-homeland-history-degtyarova-2005/52

Ссылка на основную публикацию