П. я. чаадаев и его философическое письмо — история России

Философические письма П.Я. Чаадаева

Имя П.Я.Чаадаева многим знакомо  прежде всего потому, что А.С.Пушкин посвятил ему одно из лучших своих стихотворений.

Помните?

« Любви, надежды, тихой славы…»

Чаадаев известен и как автор  философических писем, то есть на философские темы. Что это за письма, о чём они? Почему в своё время были запрещены цензурой в правление Николая I? Разберёмся в этом.

Всего Чаадаев написал 8 писем. Однако напечатано было только первое. В 1836 году в журнале « Телескоп» появилось произведение необычайного жанра — эпистолярного, то есть в форме письма. Автор обращался к собеседнице, называя её сударыней. Он высказывал свои мысли по поводу различных, волнующих его вопросов.

Данное письмо настолько вызвало бурю возмущения в обществе, что автора объявили сумасшедшим, потому что в здравом уме человек не мог такое написать.

О чём писал П.Чаадаев в философических письмах?

Письмо первое.

В письме содержатся размышления о религии, о том, что её смысл- в установлении « царства Божьего» на земле, совершенного порядка.

Автор отмечает, что в странах Европы суть существования  состоит  в идеях справедливости, долга, добра, порядка и права. Он не говорит открыто, но читатель понимает, что много в России пока нет.

Цель существования россиян , думает он, в том,  чтобы преподать великий урок тем поколениям, которые придут на смену.

Письмо второе

Впервые открыто зазвучала критика православия, которое, по мнению Чаадаева, не освободило народ от рабской зависимости, а способствовало установлению крепостничества, в отличие от католицизма Европы.

Письмо третье

Интересны рассуждения автора о соотношении веры и разума. Нельзя с ним не согласиться в том, что вера без разума – это всего лишь мечтательность. А разум без веры вообще не может существовать. Необходимо правильно соотносить в своих действиях и поступках веру и разум, тогда и будет в обществе прогресс, движение к подчинению нравственным законам.

Письмо четвёртое

В четвёртом письме Чаадаев напоминает, что в природе есть две силы — тяготение и отталкивание (« вержиние»).Необходимо стремиться к движению, которое обязательно должно быть свободным.

Письмо пятое

Чаадаев отмечает, что в реальности существует и материя, и  сознание, причём мирового масштаба. Поэтому существует мировое сознание, которое вбирает в себя мысли, идеи, живущие в человеческой памяти.

Письмо шестое

Интересны мысли автора о том, что цель  истории  —  «космополитическое будущее»,  то есть мирового уровня и значения. Можно понять, как возмущала эта мысль представителей консервативного, да и либерального направления тоже. Ведь это значит, что сотрутся национальные различия.

Письмо седьмое

Чаадаев говорит об арабской цивилизации, признавая заслуги ислама в искоренении многобожия, в объединении Европы. Согласитесь, что подобные мысли в христианской стране в те времена были совершенно неприемлемы.

Письмо восьмое

Снова автор размышляет о цели истории и видит её в «великом апокалиптическом синтезе», в едином планетарном пространстве, в котором будут существовать только нравственные законы.

В целом Чаадаев призывал любить родину, но считал, что истина должна стоять выше патриотизма, иначе патриотизм без истины может привести к национальной вражде. Он считал, что нужно  избавляться от пережитков, идти в ногу с Европой, во всём поддерживал деятельность Петра Первого в этом направлении.

Подводя итог, хочется отметить, как современно звучат идеи П.Чаадаева сегодня. Не случайно царь, верхушка общества николаевской России начали настоящую травлю  Чаадаева. Да, как не вспомнить  грибоедовскую  пьесу с символичным названием « Горе от ума».

Таковы « Философические письма» П.Чаадаева, размышления на философские темы.

Источник: http://poznaemvmeste.ru/index.php/126-terminy-istoriya/245-filosoficheskie-pisma-p-ya-chaadaeva

Философия Чаадаева – кратко — Русская историческая библиотека

Философия Чаадаева – кратко

В лице Петра Яковлевича Чаадаева (1794-1856) теория «официальной народности» эпохи Николая I встретила решительного противника. В самый разгар общего упоения чувствами патриотизма и народной гордости он выступил в неблагодарной роли непримиримого скептика. Чаадаев, друг молодого Пушкина, был человек для своего времени очень образованный, с философским складом ума.

В юности он был гусаром, принимал участие в войне 1812 г., побывал за границей и вернулся оттуда с запасом идей и интересов. В эпоху Александра I он был либералом-теоретиком, воспитавшим свои убеждения в тиши кабинета на книгах. Чаадаева интересовала философия, история и религия. Практической деятельности он остался чужд.

Замкнувшись в свой внутренний мир политика-утописта, он остался в стороне от настроений николаевской России и неожиданно явился на суд русской публики с теми идеалами политического «космополитизма», которые были так характерны для эпохи предшествующей, александровской. Вот почему теперь Чаадаев оказался совершенно одиноким деятелем.

По-видимому, не понявший настроений современного общества и никем не понятый, далекий от всех общественных групп, он ни в ком не встретил поддержки.

Первое «Философическое письмо» Чаадаева появилось в журнале «Телескоп» в 1836 году. Всех писем должно было быть 5-6, но не все они смогли быть напечатаны, и большинство из них осталось в рукописи. В первом письме он говорит о необходимости религии, как главного культурного фактора.

Пётр Яковлевич Чаадаев

Будучи крайним западником, Чаадаев преклонялся перед культурой Запада и, в основе этой культуры, подобно многим мыслителям Западной Европы, видел католицизм. Этот интерес к культурной роли католической религии был одним из результатов эпохи французской реставрации (после революции 1789-1794) и романтизма, с его идеализацией Средних веков.

Ряд духовных и светских писателей стали доказывать, что западноевропейская культура всем обязана католицизму. Ламенне, де Местр, Шатобриан («Гений христианства»), Мишо – вот, главные деятели французской литературы, превозносившие католицизм.

Усиление влияния католицизма в Европе выразилось, между прочим, в энергичной деятельности иезуитов, которые и в России сумели окатоличить многих аристократов (Свечина, кн. Зинаида Волконская, Гагарин, Шувалов, Голицын). Великую культурную роль католичества превозносили даже некоторые протестанты – так, философ Шеллинг явился его идейным поклонником.

Чаадаев был лично знаком с де Местром и Шеллингом. Все это заставило его пессимистически отнестись к русской истории.

Причины русской «отсталости» Чаадаев увидал в том, что мы никогда не шли вместе с другими народами. Мы не принадлежим, говорит он, ни к одному из великих семейств человечества, ни к Западу, ни к Востоку, не имеем преданий ни того, ни другого.

Мы существуем, как бы вне времени, и всемирное образование человеческого рода не коснулось нас… То, что у других народов давно вошло в жизнь, для нас до сих пор есть только умствование, теория…

Обращаясь к русскому прошлому, Чаадаев не увидел там ни одного момента сильной, страстной деятельности, когда создаются лучшие воспоминания поэзии и плодотворные идеи.

В самом начале, говорит он, у нас было дикое варварство, потом грубое суеверие, затем жестокое, унизительное владычество завоевателей, владычество, следы которого в нашем образе жизни не изгладились совсем и доныне. Вот горестная история нашей юности.

«Существование темное, бесцветное, без силы, без энергии» – вот, что усмотрел Чаадаев в прошлом России… «Нет в памяти чарующих воспоминаний, нет сильных наставительных примеров в народных преданиях». В результате, какое-то вялое, равнодушное существование при полном отсутствии идей долга, закона, правды и порядка…

«Отшельники в мире, мы ничего ему не дали, ничего не взяли у него, не приобщили ни одной идеи к массе идей человечества; ничем не содействовали совершенствованию человеческого разумения и исказили все, что сообщило нам это совершенствование». Мы остались в стороне от эпохи Возрождения, крестовые походы не сдвинули нас с места.

Русское христианство, вследствие его культурной «инертности», он ставил на одну доску с «абиссинским». «Философическое письмо» Чаадаева заключается указанием, что мы должны торопиться с приобщением себя к культурному миру Западной Европы.

В следующих письмах он в апофеозе представляет католичество и папу, мечтает о единении всех народов под покровом католической церкви… Тогда, писал он, начнется мирное развитие общечеловеческой культуры. Для этого протестантам надо вернуться в лоно католичества, а нам отказаться от православия.

Чаадаев договорился до того, что предложил отказаться от русского языка ради французского. «Чем больше мы будем стараться амальгамироваться с Европой, тем будет для нас лучше», – заявляет он.

«Апология сумасшедшего» Чаадаева – кратко

В широких кругах русского общества «Философическое письмо» Чаадаева вызвало взрыв негодования. Люди всех слоев и категорий общества соединились в одном общем вопле проклятия человеку, дерзнувшему оскорбить Россию; студенты московского университета изъявляли желание с оружием в руках мстить за оскорбление нации.

Чтобы смягчить впечатление скандала, произведенного статьями Чаадаева, правительство объявило его «сумасшедшим». Он написал в свое оправдание новое философское сочинение: «Апологию сумасшедшего», где опять отстаивал свои идеи, хотя и смягчив их резкость и определенность.

Он, не без примеси легкого презрения, заговорил о «толпе», его осудившей: «общее мнение (la raison générale) вовсе не есть абсолютно справедливое (la raison absolue); инстинкты большинства бывают бесконечно более страстны», более узки, более эгоистичны, чем инстинкты отдельного человека; «здравый смысл народа вовсе не есть здравый смысл вообще». Чаадаев указывал, что «любовь к отечеству есть вещь прекрасная, но еще прекраснее любовь к истине». И, обращаясь к истории своего отечества, он вспоминает в «Апологии сумасшедшего» Петра I, создателя русского «могущества», русского «величия»… Он пересоздал Россию благодаря общению с Западом, благодаря порабощению России Западу. Этот путь, по мнению Чаадаева, был правильный. Затем он критикует мнение лиц, утверждающих, что нам нечему учиться у Запада, что мы принадлежим Востоку и что наше будущее на Востоке. Попутно он резко высказывается относительно идеализации старины, этого возвращения к «старым сгнившим реликвиям, старым идеям, которые пожрало время». Чаадаев говорит, что отечество свое любит не меньше своих критиков, оскорбленных его сочинениями. «Я не умею любить отечество с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами, говорит он. Я люблю свое отечество так, как Петр Великий научил меня любить его. Признаюсь, что у меня нет этого блаженного (béat) патриотизма, этого ленивого патриотизма, который устраивается так, чтобы видеть все в лучшую сторону, который засыпает за свои иллюзиями».

Читайте также:  История денежных реформ русского государства - история России

Отношение к Чаадаеву его идейных противников

«Философические письма» Чаадаева полны исторических ошибок и фантазий, но было в них кое-что и верное, хотя слишком страстно и однобоко высказанное.

Однако главное значение их не в историческом содержании, а в том скептическом отношении к патриотическим «иллюзиям», которыми жило тогдашнее русское общество.

В истории русского самосознания «Письма» и вся философия Чаадаева сделались тем мостом, который соединил свободную русскую мысль двух эпох: александровской и николаевской.

Идейные противники Чаадаева, славянофилы, высоко ценили его, как благородного человека и как смелого публициста.

Хомяков в 1860-м году вспоминал Чаадаева в таких словах: «просвещенный ум, художественное чувство, благородное сердце – таковы те качества, которые всех к нему привлекали; в такое время, когда, по-видимому, мысль погружалась в тяжкий и невольный сон. Он особенно был дорог тем, что он сам бодрствовал и других побуждал»… Есть эпохи, в которые это – большая заслуга.

Источник: http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/3433-filosofiya-chaadaeva-kratko

«Философические письма» П.Я. Чаадаева. История публикации и реакция общества и власти (стр. 1 из 2)

ИНСТИТУТ ИСТОРИИ КУЛЬТУР

Факультет культурологии

ЭССЕ

по курсу «Русская культура 19 века»

«Философические письма» П.Я. Чаадаева. История публикации и реакция общества и власти

Выполнила:

Касаткина Ольга Геннадиевна,

Дата: 24.04.2010

Москва

2010

«Философические письма» П.Я. Чаадаева. История публикации и реакция общества и власти

«Пока свободою горим,

Пока сердца для чести живы,

Мой друг, отчизне посвятим

Души прекрасные порывы!

Товарищ, верь: взойдет она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!»

А.С. Пушкин, 1818, СПб

Чаадаев Петр Яковлевич родился в 1794 г. в семье московского дворянина. Его отец принадлежал к военному сословию, а мать была дочерью известного русского историка князя М.М. Щербатова.

Рано остался сиротой. Его с братом Михаилом забрала к себе тетка по матери, княжна А.М. Щербатова.

В доме князей Щербатовых и получил своё первоначальное, замечательное для тех времен, образование Петр Яковлевич.

Дальнейшее образование П.Я. Чаадаев продолжил на словесном факультете Московского университета. Здесь он познакомился с А.С. Грибоедовым и Н.И. Тургеневым, И.Д. Якушкиным, которые впоследствии участвовали в декабрьском восстании. Как и все молодые люди его круга, участвовал в Отечественной войне 1812 г.

Прошел путь от подпрапорщика до ротмистра лейб-гусарского полка. Служил адъютантом графа И.В. Васильчикова, командира гусарского корпуса. Ему свойственны были все качества русского офицера – преданность Отчизне, способность на самопожертвование, на подвиг. Был награжден русским орденом св.Анны и прусским Кульмским крестом.

Благодаря военным походам 1812-1814 гг. ознакомился с европейской культурой.

В 1814 г. вступил в масонскую ложу «Соединенные друзья», членами которой были и А.С. Грибоедов, П.И. Пестель, С.П. Волконский, М.И. Муравьев-Апостол. Вскоре знакомится с А.С.

Пушкиным, на которого произвел неизгладимое впечатление. Они становятся друзьями. В 1819 г. вступает в декабристский «Союз благоденствия». В 1821 г. вступает в Северное общество декабристов. П.Я.

Чаадаев никогда не принимал деятельного участия в этих обществах.

В 1820 г. произошло возмущение в гвардейском Семеновском полку.

Чаадаев, как близкие друг членов царской фамилии, попытался лично доложить императору о ситуации в полку и способствовать прощению и помощи своим бывшим соратникам.

Но это только оттолкнуло от него сослуживцев и вызвало непонимание со стороны императора Александра I. Так, после длительной беседы с императором, Чаадаев окончательно понял бесперспективность самодержавной формы правления.

«Однако «преждевременная старость души» (слова Пушкина о герое «Кавказского пленника») и разочарованность могли в первую половину 1820-х годов восприниматься не только в ироническом ключе. Когда эти свойства проявлялись в характере и поведении таких людей, как П.Я. Чаадаев, они приобретали трагический смысл.

Чаадаев, например, находил героя пушкинского «Кавказского пленника» недостаточно разочарованным, видимо считая, что ни неразделенная любовь, ни даже плен не являются достойными причинами для разочарования.

Лишь ситуация полной невозможности действия, а именно так воспринимал Чаадаев русскую действительность после неудачи своей попытки оказать влияние на Александра I, может породить самоощущение бесполезности жизни. Именно здесь проходила черта, отделявшая Чаадаева от его друзей из «Союза благоденствия».

Чаадаев был максималист, и, вероятно, в этом, а не только в личном обаянии, рыцарском стиле поведения и одежде утонченного денди заключался секрет его влияния на Пушкина, пережившего со свойственной ему страстностью настоящую влюбленность в своего старшего друга.

Чаадаева не могли удовлетворить благоразумные планы «Союза благоденствия»: просвещение общества, влияние на государственных руководителей, постепенное овладение ключевыми узлами власти. Все это было рассчитано на годы и десятилетия.

Чаадаев же вдохновлялся героическими планами. В петербургский период жизни Пушкина он, видимо, увлек его идеей героического подвига, поступка, который мгновенно преобразит жизнь России. Таким, можно полагать, был план убийства государя.»

Вскоре он подал в отставку и отправился заграницу. Три года путешествовал П.Я. Чаадаев. Он посетил Францию, Великобританию, Германию.

В Германии он знакомится с философами Ф.В. Шеллингом и Ф. Ламенне. Идеи Шеллинга были восприняты Чаадаевым, что нашло отражение в его творчестве.

Чаадаев вернулся в Россию после осуждения своих друзей – декабристов в 1826 г. Он поселяется в Дмитровском уезде в доме своей тетки. Он, как и все общество, глубоко переживает трагедию декабрьского восстания. Пять лет он переосмысливает события своей жизни. В это время он знакомится с Екатериной Дмитриевной Паниной (Пановой), урожденной Улыбышевой.

Ему нравится общаться с ней, пытливой, умной, впечатлительной. Предположительно, ей или жене декабриста М.Ф. Орлова, урожденной Раевской, адресованы его «Философические письма». Вот с чего начинаются письма: «Сударыня, именно ваше чистосердечие и ваша искренность нравятся мне всего более, именно их я всего более ценю в Вас». Но это не любовная история.

Это написанный в эпистолярном жанре философический трактат. Здесь Чаадаев излагает свои мысли и по поводу места женщины в семье и обществе, и роли гражданина в жизни государства, об особенностях и судьбе России, о русском народе, о религии вообще и православной в частности, о просвещении и невежестве, о науке, о путях развития человеческого общества.

Вот как он описывает свое видение религиозности: «Я, кажется, говорил вам однажды, что лучший способ сохранить религиозное чувство — это соблюдать все обряды, предписываемые церковью. Это упражнение в покорности, которое заключает в себе больше, чем обыкновенно думают, и которое величайшие умы возлагали на себя сознательно и обдуманно, есть настоящее служение Богу».

При этом он считает, что его собеседнице более всего подходит « жизнь сосредоточенная и посвященная в значительной мере размышлению и делам религии»

Об условиях ежедневной жизни русской нации он говорит так : «В своих домах мы как будто на постое, в семье имеем вид чужестранцев, в городах кажемся кочевниками, и даже больше, нежели те кочевники, которые пасут свои стада в наших степях, ибо они сильнее привязаны к своим пустыням, чем мы к нашим городам. И не думайте, пожалуйста, что предмет, о котором идет речь, не важен. Мы и без того обижены судьбою, — не станем же прибавлять к прочим нашим бедам ложного представления о самих себе, не будем притязать на чисто духовную жизнь; научимся жить разумно в эмпирической действительности».

Каковы же причины такой ситуации, по мнения Чаадаева? Как видим из «Философических писем», он считает, что русский народ выпал из потока исторического развития, не прошел долгий путь становления самосознания, и поэтому является отсталым по сравнению с европейскими народами: «мы никогда не шли об руку с прочими народами; мы не принадлежим ни к одному из великих семейств человеческого рода; мы не принадлежим ни к Западу, ни к Востоку, и у нас нет традиций ни того, ни другого. Стоя как бы вне времени, мы не были затронуты всемирным воспитанием человеческого рода»

Читайте также:  9 января - начало революции - история России

Чаадаев высказывает мысль о поступательном развитии человеческой цивилизации: «Народы — существа нравственные, точно так, как и отдельные личности. Их воспитывают века, как людей воспитывают годы.

Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов.

Мы принадлежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в род человеческий, а существуют лишь для того, чтобы преподать великий урок миру».

Он резко описывает русскую историю: « Сначала — дикое варварство, потом грубое невежество, затем свирепое и унизительное чужеземное владычество, дух которого позднее унаследовала наша национальная власть..»

Тем не менее, Чаадаев считает, что развитое религиозное чувство может дать опору не только отдельной личности, но и всему русскому народу: «учение, основанное на верховном принципе единства и прямой передачи истины в непрерывном ряду его служителей, конечно, всего более отвечает истинному духу религии; ибо он всецело сводится к идее слияния всех существующих на свете нравственных сил в одну мысль, в одно чувство, и к постепенному установлению такой социальной системы или церкви, которая должна водворить царство истины среди людей».

Чаадаев придает особое значение роли Провидения в жизни общества и науки: «Вместо того чтобы угодливо принимать бессмысленную систему механического совершенствования нашей натуры, так явно опровергаемого опытом всех веков, нельзя не видеть, что человек, предоставленный самому себе, шел всегда, наоборот, по пути бесконечного вырождения.

Если и были у всех народов минуты просветления в жизни человечества, возвышенные порывы разума, то ничто не доказывает непрерывности и постоянства такого движения. Истинное движение вперед и постоянная наличность прогресса замечается лишь в том обществе, которого мы состоим членами и которое не является продуктом рук человеческих.

Мы, без сомнения, восприняли то, что было выработано древними до нас, воспользовались им и замкнули таким образом кольцо великой цепи времен, но из этого вовсе не следует, что люди достигли бы состояния, в котором они теперь находятся, без того исторического явления, которое безусловно не имеет антецедентов, находится вне всякой необходимой связи вещей и отделяет мир древний от мира нового».

Эти темы развивались Чаадаевым во всех его восьми «Философических письмах». Естественно, такая резкая критика не могла остаться безнаказанной. После публикации первого же письма в журнале «Телескоп» в мае 1836 года, журнал был закрыт, Чаадаев был объявлен сумасшедшим, и ему было запрещено публиковать свои произведения, за ним был установлен полицейский надзор.

Источник: http://MirZnanii.com/a/130439/filosoficheskie-pisma-pya-chaadaeva-istoriya-publikatsii-i-reaktsiya-obshchestva-i-vlasti

«Любовь к отечеству – вещь очень хорошая, но есть нечто повыше ее: любовь к истине» (П.Я. Чаадаев)

Пётр Яковлевич Чаадаев

В 1836 г. в журнале «Телескоп» было опубликовано первое письмо из «Философических писем» П.Я. Чаадаева. Эта публикация закончилась большим скандалом.Публикация первого письма, по словам А. Герцена, произвела впечатление «выстрела, раздавшегося в тёмную ночь».

Император Николай I, прочитав статью, высказал своё мнение: «… нахожу, что содержание оной – смесь дерзкой бессмыслицы, достойной умалишённого». Результат публикации: журнал был закрыт, издатель Н. Надеждин сослан в Усть-Сысольск (современный Сыктывкар), а затем в Вологду.

Чаадаев же официально был объявлен сумасшедшим.

Конечно, прежде всего мы вспоминаем адресованное ему стихотворение А.С. Пушкина, которое все учат в школе:

Любви, надежды, тихой славы Недолго нежил нас обман, Исчезли юные забавы, Как сон, как утренний туман; Но в нас горит еще желанье, Под гнетом власти роковой Нетерпеливою душой Отчизны внемлем призыванье. Мы ждем с томленьем упованья Минуты вольности святой, Как ждет любовник молодой

Минуты верного свиданья.

Пока свободою горим, Пока сердца для чести живы, Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы! Товарищ, верь: взойдет она, Звезда пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна, И на обломках самовластья

Напишут наши имена!

Комментарием к этому стихотворению обычно являются слова о том, что Чаадаев – старший друг Пушкина, с которым он познакомился в лицейские годы (в 1816 г.). Пожалуй, это всё.

А между тем, Чаадаеву посвящены 3 стихотворения Пушкина, его черты воплотились в образе Онегина.

О личности Чаадаева Пушкин в стихотворении «К портрету Чаадаева» писал так:

Он вышней волею небес Рожден в оковах службы царской; Он в Риме был бы Брут, в Афинах Периклес,

А здесь он – офицер гусарской.

Пушкин и Чаадаев

В 1820 г. началась южная ссылка Пушкина, и их постоянное общение прервалось. Но переписка и встречи продолжались всю жизнь. 19 октября 1836 г. Пушкин написал Чаадаеву знаменитое письмо, в котором спорил со взглядами на предназначение России, высказанными Чаадаевым в первом «Философическом письме».

Из биографии П.Я. Чаадаева (1794-1856)

Портрет П.Я. Чаадаева

Пётр Яковлевич Чаадаев – русский философ и публицист, в своих сочинениях резко критиковал действительность русской жизни. В Российской империи его труды были запрещены к публикации.

Родился в старинной дворянской семье. По материнской линии является внуком историка М. М. Щербатова, автора 7-томного издания «Истории Российской от древнейших времен».

П.Я. Чаадаев рано осиротел, его с братом воспитывала тетка – княжна Анна Михайловна Щербатова, а опекуном стал князь Д. М. Щербатов, в его доме Чаадаев получил прекрасное образование.

Молодой Чаадаев слушал лекции в Московском университете, а среди его друзей были А. С. Грибоедов, будущие декабристы Н. И. Тургенев, И. Д. Якушкин.

Он участвовал в войне 1812 г. (в том числе в Бородинском сражении, ходил в штыковую атаку при Кульме, был награждён русским орденом св. Анны и прусским Кульмским крестом) и последующих военных действиях. Служа затем в лейб-гусарском полку, близко сошелся с учившимся тогда в Царскосельском лицее молодым Пушкиным.

В. Фаворский «Пушкин-лицеист»

Он сильно способствовал развитию Пушкина, а позже – спасению поэта от грозившей ему ссылки в Сибирь или заключения в Соловецкий монастырь.

Чаадаев тогда был адъютантом командира гвардейского корпуса князя Васильчикова и добился свидания с Карамзиным, чтобы убедить его вступиться за Пушкина.

Пушкин платил Чаадаеву теплой дружбой и очень ценил его мнение: именно ему Пушкин посылает первый экземпляр «Бориса Годунова» и с нетерпением ждёт отзыва на своё произведение.

В 1821 г. неожиданно для всех Чаадаев отказался от блестящей военной и придворной карьеры, вышел в отставку и вступил в тайное общество декабристов. Но и здесь он не нашёл удовлетворения своим духовным потребностям. Переживая духовный кризис, в 1823 г.

отправился в поездку по Европе. В Германии Чаадаев познакомился с философом Ф.

Шеллингом, усваивал идеи западных теологов, философов, ученых и писателей,  знакомился с социальным и культурным укладом западных стран: Англии, Франции, Германии, Швейцарии, Италии.

Вернувшись в 1826 г.

Россию, несколько лет жил в Москве отшельником, осмысляя и переживая увиденное за годы странствий, а затем начал вести активную общественную жизнь, появляясь в светских салонах и высказываясь по актуальным вопросам истории и современности. Современники отмечали его просвещенный ум, художественное чувство и благородное сердце – всё это снискало ему непререкаемый авторитет.

Чаадаев выбрал своеобразный способ распространения своих идей – он излагал их в частных письмах. Затем идеи эти становились достоянием общественности, их обсуждали как публицистику. В 1836 г. он опубликовал в журнале «Телескоп» свое первое «Философическое письмо», адресованное Е. Пановой, которую он называет Сударыней.

Всего им было написано на французском языке 8 «Философических писем», последнее из них – в 1831 г. В «Письмах» Чаадаев изложил свои философские и исторические взгляды на судьбу России.

Именно этот его взгляд не признавали правящие круги и часть современного ему общественного мнения, общественный резонанс был огромным.

«После «Горя от ума» не было ни одного литературного произведения, которое сделало бы такое сильное впечатление», – считал А. Герцен.

Некоторые заявляли даже, что готовы с оружием в руках вступиться за оскорбленную Чаадаевым Россию.

Особенностью исторической судьбы России он считал «тусклое и мрачное существование, лишенное силы и энергии, которое ничто не оживляло, кроме злодеяний, ничто не смягчало, кроме рабства.

Ни пленительных воспоминаний, ни грациозных образов в памяти народа, ни мощных поучений в его предании… Мы живем одним настоящим, в самых тесных его пределах, без прошедшего и будущего, среди мертвого застоя».

Появление первого «Философического письма» и стало причиной разделения мыслящих и пишущих людей» на западников и славянофилов. Споры между ними не прекращаются и сегодня. Чаадаев, конечно, был убеждённым западником.

Министр народного просвещения Уваров представил Николаю I доклад, после которого император официально и объявил Чаадаева сумасшедшим. Он был обречен на отшельничество в своем доме на Басманной улице, где его посещал врач, ежемесячно докладывавший о его состоянии царю.

Читайте также:  Этапы перестройки и итоги политики перестройки - история России

В 1836-1837 гг. Чаадаев написал статью «Апология сумасшедшего», в которой он решил разъяснить особенности своего патриотизма, своих взглядов на высокое предназначение России: «Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами.

Я нахожу, что человек может быть полезен своей стране только в том случае, если ясно видит ее; я думаю, что время слепых влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны родине истиной… У меня есть глубокое убеждение, что мы призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество».

Умер Чаадаев в Москве в 1856 г.

«Философические письма»

Философические письма» П. Чаадаева

Первое письмо

Чаадаева волновала судьба России, он искал пути, по которым можно направить страну к лучшему будущему. Для этого он определил три приоритетных направления:

«прежде всего серьезное классическое образование;

освобождение наших рабов, являющееся необходимым условием всякого дальнейшего прогресса;

пробуждение религиозного чувства, дабы религия вышла из некоторого рода летаргии, в котором она ныне находится».

Первое и самое знаменитое письмо Чаадаева проникнуто глубоко скептическим по отношению к России настроением: «Одна из самых прискорбных особенностей нашей своеобразной цивилизации состоит в том, что мы все еще открываем истины, ставшие избитыми в других странах и дате у народов, гораздо более нас отсталых. Дело в том, что мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку, и не имеем традиций ни того, ни другого. Мы стоим как бы вне времени, всемирное воспитание человеческого рода на нас не распространилось».

«То, что у других народов давно вошло в жизнь, – пишет он далее, – для нас до сих пор только умствование, теория… Посмотрите вокруг себя. Все как будто на ходу. Мы все как будто странники.

Нет ни у кого сферы определенного существования, нет ни на что добрых обычаев, не только правил, нет даже семейного средоточия; нет ничего, что бы привязывало, что бы пробуждало наши сочувствия, расположения; нет ничего постоянного, непременного: все проходит, протекает, не оставляя следов ни во внешности, ни в вас самих.

Дома мы как будто на постое, в семействах как чужие, в городах как будто кочуем, и даже больше, чем племена, блуждающие по нашим степям, потому что эти племена привязаннее к своим пустыням, чем мы к нашим городам».

Историю страны Чаадаев излагает так: «Сначала дикое варварство, затем грубое суеверие, далее иноземное владычество, жестокое и унизительное, дух которого национальная власть впоследствии унаследовала, – вот  печальная история нашей юности.

Поры бьющей через край деятельности, кипучей игры нравственных сил народа – ничего подобного у нас не было.  Окиньте взором все прожитые века, все занятые нами пространства, и Вы не найдете ни одного приковывающего к себе воспоминания, ни одного почтенного памятника, который бы властно говорил о прошедшем и рисовал его живо и картинно.

Мы живем лишь в самом ограниченном настоящем без прошедшего и без будущего, среди плоского застоя».

«То, что у других народов является просто привычкой, инстинктом, то нам приходится вбивать в свои головы ударом молота. Наши воспоминания не идут далее вчерашнего дня; мы как бы чужие для себя самих».

«А между тем, раскинувшись между двух великих делений мира, между Востоком и Западом, опираясь одним локтем на Китай, другим на Германию, мы должны бы были сочетать в себе два великих начала духовной природы — воображение и разум, и объединить в нашей цивилизации историю всего земного шара. Не эту роль предоставило нам провидение.

Напротив, оно как будто совсем не занималось нашей судьбой. Отказывая нам в своем благодетельном воздействии на человеческий разум, оно предоставило нас всецело самим себе, не пожелало ни в чем вмешиваться в наши дела, не пожелало ни чему нас научить. Опыт времен для нас не существует. Века и поколения протекли для нас бесплодно.

Глядя на нас, можно сказать, что по отношению к нам всеобщий закон человечества сведен на нет. Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли, мы ни в чем не содействовали движению вперед человеческого разума, а все, что досталось нам от этого движения, мы исказили.

Начиная с самых первых мгновений нашего социального существования, от нас не вышло ничего пригодного для общего блага людей, ни одна полезная мысль не дала ростка на бесплодной почве нашей родины, ни одна великая истина не была выдвинута из нашей среды; мы не дали себе труда ничего создать в области воображения и из того, что создано воображением других, мы заимствовали одну лишь обманчивую внешность и бесполезную роскошь».

Но смысл России Чаадаев видит в том, что «мы жили и сейчас ещё живем для того, чтобы преподать какой-то великий урок отдаленным потомкам».

Другие письма Чаадаева были опубликованы через много лет на французском языке в Париже.

Второе письмо

Во втором письме Чаадаев выражает мысль, что прогресс человечества направляется рукой Провидения и движется при посредстве избранных народов и избранных людей; источник вечного света никогда на угасал среди человеческих обществ; человек шествовал по определенному ему пути только при свете истин, открываемых ему высшим разумом. Он подвергает критике православие за то, что оно, в отличие от западного христианства (католицизма), не способствовало освобождению низших слоев населения от рабской зависимости, а, напротив, закрепило крепостничество во времена Годунова и Шуйского. Также он критикует монашеский аскетизм за безразличие к жизненным благам: «В этом безразличии к жизненным благам, которые иные из нас вменяют себе в заслугу, есть поистине нечто циничное. Одна из главных причин, замедляющих у нас прогресс, состоит в отсутствии всякого отражения изящного в нашей домашней жизни».

Третье письмо

В третьем письме Чаадаев развивает те же мысли, иллюстрируя их своими воззрениями на Моисея, Аристотеля, Марка Аврелия, Эпикура, Гомера и т. д. Он размышляет над соотношением веры и разума.

С одной стороны, вера без разума – это мечтательная прихоть воображения, но разум без веры также существовать не может, ибо «нет иного разума, кроме разума подчиненного.

И подчинение это состоит в служении благу и прогрессу, который состоит в осуществлении «нравственного закона».

Четвёртое письмо

Образ Божий в человеке, по его мнению, заключен в свободе.

Пятое письмо

В этом письме Чаадаев противопоставляет сознание и материю, полагая, что они имеют не только индивидуальные, но и мировые формы. Так «мировое сознание» есть не что иное как мир идей, которые живут в памяти человечества.

Шестое письмо

В нём Чаадаев излагает свою «философию истории». Он считал, что история человечества должна включать имена таких деятелей как Моисей и Давид.

Первый «указал людям истинного Бога», а второй явил «образ возвышенного героизма». Затем, по его мнению, идёт Эпикур. Аристотеля он называет «ангелом тьмы». Целью истории Чаадаев считает восхождение к Царству Божьему.

Реформацию он называет «прискорбным событием», разъединившим единую христианскую Европу.

Седьмое письмо

В этом письме Чаадаев признаёт заслугу ислама и Мухаммеда в искоренении многобожия и консолидации Европы.

Восьмое письмо

Цель и смысл истории – «великий апокалиптический синтез», когда на земле установится «нравственный закон» в рамках единого планетарного общества.

Заключение

Размышления…

В «Апологии сумасшедшего» Чаадаев соглашается признать некоторые из своих прежних мнений преувеличенными, но едко смеётся над обществом, обрушившимся на него за первое философическое письмо из «любви к отечеству».

Итак, в лице Чаадаева мы видим патриота, который любит свою родину, но любовь к истине ставит выше.

Он противопоставляет патриотизм «самоеда» (общее название коренных малочисленных народов России: ненцев, энцев, нганасан, селькупов и уже исчезнувших саянских самодийцев, говорящих (или говоривших) на языках самодийской группы, образующих вместе с языками финно-угорской группы уральскую языковую семью) к своей юрте и патриотизм «английского гражданина». Любовь к родине нередко питает национальную ненависть и «одевает землю в траур». Чаадаев признает истинным прогресс и европейскую цивилизацию, а также призывает избавиться от «пережитков прошлого».

Чаадаев высоко ценит деятельность Петра Великого по приобщению России к Европе и видит в этом высший смысл патриотизма. По мнению Чаадаева, Россия недооценивает того благотворного влияния, которое оказал на нее Запад. Всякое славянофильство и патриотизм являются для него чуть ли не бранными словами.

Источник: http://www.rosimperija.info/post/2991

Ссылка на основную публикацию