Усиление реакции — история России

История России

Усиление реакции - история России

Царское правительство беспощадно подавляло крестьянские волнения. Особыми указами было подтверждено право помещиков ссылать крепостных в Сибирь. В это время большое влияние на дела государственного управления оказывал ярый крепостник генерал Аракчеев, пользовавшийся во время частых заграничных поездок царя неограниченной властью.

Чтобы укрепить этот реакционный режим, Александр I насаждал в стране так называемые военные поселения — особый вид войск, насчитывавших 375 тыс. человек.

На территориях военных поселений, расположенных в шести губерниях западной части Европейской России от побережья Балтики до Черного моря, все крестьянское население обязано было нести военную службу и одновременно заниматься сельским хозяйством, обеспечивая поселения продовольствием и фуражом.

Весь быт поселенцев был подчинен суровой регламентации под надзором военного начальства. Дети поселенцев отдавались в военную муштру с семилетнего возраста. Создание военных поселений давало возможность царскому правительству иметь огромную постоянную армию без увеличения расходов на ее содержание.

Каторжный режим военных поселений приводил к постоянным волнениям, подавлявшимся с беспредельной жестокостью. Военные поселения являлись олицетворением ненавистного народу гнета «аракчеевщины» и вызывали решительное осуждение со стороны русских передовых людей.

Для предотвращения развития прогрессивных идей и революционной мысли введены были небывалые стеснения образования и печати. Министерство просвещения в 1817 г. преобразовали в министерство духовных дел и народного просвещения. Преподавание в университетах было подчинено пропаганде реакционно-охранительных идей; прогрессивная профессура подвергалась гонениям.

В эти годы Н. М. Карамзин создал самодержавно-крепостническую концепцию официальной историографии царской России. Опубликованные им в 1816—1824 гг. 11 томов «Истории государства Российского» (12-й том был издан посмертно, в 1829 г.

) доводили изложение событий до первых лет XVII в.

В этой «Истории» проводилась монархическая точка зрения, объяснявшая все развитие России действиями самодержавной власти и дворянства и полностью отрицавшая творческую активность народных масс.

Суровые репрессии обрушились на русскую литературу. Цензура придирчиво изгоняла из печати малейшие антиправительственные намеки. Молодому Пушкину за свободолюбивые произведения угрожала Сибирь, замененная в 1820 г. только благодаря заступничеству влиятельных друзей поэта ссылкой в Бессарабию.

Самодержавно-крепостнический строй становился очевидным препятствием для прогрессивного развития России.

Однако угнетенные массы крестьянства способны были лишь на стихийные выступления, а русская буржуазия при замедленном экономическом развитии страны была малочисленна, слаба и политически пассивна.

Поэтому на первом этапе русского революционного движения ведущая роль принадлежала передовым представителям образованной части дворянства.

Источник: http://www.history-at-russia.ru/xix-vek/usilenie-krepostnicheskoj-reakcii.html

Усиление реакции в России

Буржуазная историография объясняет усиление- внутренней реакции начиная с 1848 г. лишь бо­язнью со стороны царского правительства проник­новения в Россию зарубежных «революционных идей».

Игнорируя обостре­ние классовых противоречий в империи Николая I, буржуазные историки ограничивали правительственную реакцию того [времени только областью печати и просвещения.

В качестве же жертв этого «цензурного террора» обычно называют лишь отдельных лиц—Салтыкова, Даля и даже Тургенева.

Такое представление о правительственной реакции в 1848—1849 гг. совершенно неправильно. Реакционные мероприятия Николая I в 1848 г. были значительно шире и многообразнее. Они были направлены прежде всего на подавление нараставшего массового революционного движения в стране, на пресечение антиправительственных выступлений и имели за­дачей предотвращение революционного взрыва в самой России.

По получении первых же сведений о февральской революции особое внимание правительства Николая I было прежде всего обращено на на­строение и поведение народных масс. Усилено было наблюдение III отде­ления за массой столичного населения, которое вели жандармы, переоде­тые в «партикулярное платье».

Уже 22—23 февраля был послан в Москву запрос к жандармским властям, полиции и осведомителям III отделения, в котором предлагалось срочно сообщить, «какой дух и какие толки между народом и между фабричными».

Систематическое полицейское наблюдение за городским населением в периоды обостренного положения в городах усиливалось также с помощью патрулей войск и конных жандармских разъездов.

Особо суровый режим был введен в 1848 г. в западных губерниях.

В марте на территории Царства Польского, Прибалтики, Литвы, Бело­руссии и Правобережной Украины у населения было произведено массо­вое изъятие не только огнестрельного, но и холодного оружия, а вскоре там запрещена была продажа пороха.

В тех же губерниях (за исключением Прибалтики) по предписанию от 20 марта 1848 г. было введено чрезвычай­ное «положение 1831 года», на основании которого генерал-губернаторам предоставлялись неограниченные права при подавлении массового осво­бодительного движения.

Независимо от этого 24 марта гражданским губернаторам всей России был разослан особый циркуляр министра внутренних дел, предписывавший принимать «все необходимые меры для приведения крестьян п должное повиновение» и предлагавший незамедлительно доносить о всех случаях крестьянских волнений на имя самого царя.

На основании этого цирку­ляра власти на местах подавляли крестьянское движение беспощадно, нередко используя при этом и регулярные войска. Нам известно, напри­мер, что только в 1849 г., когда число крестьянских волнений, сравнительно с 1848 г.

, заметно сократилось, было действительно использовано «для сей цели регулярного войска — 4 роты пехоты и 6 эскадронов кавалерии, да 1600 человек нижних чинов внутренней стражи».

Проводившаяся с конца февраля 1848 г. мобилизация армии рассматривалась правительством в течение первых месяцев как одно из важнейших мероприятий по укреплению в стране самодержавно-крепостнического строя.

Передвигая войска в Царство Польское и западные губернии, Ни­колай I оставлял крупные гарнизоны в городах Прибалтики, Литвы, Белоруссии и Украины.

В одной из пометок Паскевича на сообщении царя от 16 марта 1848 г.

о передвижении войск в западные губернии прямо сказано, что из семи казачьих полков два полка передавались в рас­поряжение генерал-губернатора Литвы и два полка — генерал-губернатора Правобережной Украины.

Полицейские функции полевых войск особенно важны были для Нико­лая I в первой половине 1848 г., когда армии стягивались в западную часть империи, где как раз в то время массовое освободительное движение пред­ставляло для правительства особую опасность.

По окончании же мобили­зации, к середине лета 1848 г., для карательных экспедиций в помощь мест­ной полиции стали использоваться созданные резервные войсковые части. Но еще и осенью 1848 г. царизм считал своей главной опорой внутри страны регулярную армию.  .

Даже особо суровая реакция, проводившаяся в 1848—1849 гг. царским правительством в области печати, преследовала задачу обезвредить в первую очередь русские газеты и журналы как источник широкой политической информации. Первый чрезвычайный цензурный комитет 1848 г. был учреж­ден для ревизии специально периодических изданий.

Несомненно, боязнью революционизирующего воздействия на населе­ние России объясняются такие мероприятия царского правительства в 1848 г.

, как вызов в Россию подавляющего большинства находившихся за границей русских подданных и строгое запрещение выезда их в Запад­ную Европу, усиление почтовой цензуры, широкое изъятие из продажи заграничной социально-политической литературы, строгое наблюдение за находившимися в России иностранцами и т. д.

Жертвами правительственного террора в 1848—1849 гг. были не только два десятка петрашевцев и одиночки из среды литераторов, а десятки тысяч не прекращавших борьбы за освобождение крепостных крестьян, тысячи поляков и, несомненно, сотни лиц из различных сословий кре­постной России, заподозренных в сочувственном отношении к революци­онным переворотам на Западе.

По официальным, заведомо неполным сведениям, только в 1849 г. в крестьянском движении участвовало не менее 16 тыс. человек.

А за отдельные революционные выступления или за революционные настроения была репрессирована, судя по материалам архива III отделения, не одна сотня лиц, даже если не считать террито­рии Царства Польского, где правительственный террор отличался особой жестокостью.

Революционного взрыва в 1848—1849 гг. в России не произошло. Не­смотря на несомненное усиление тогда в стране разных видов выступлений против самодержавно-крепостнического режима Николая I, эти высту­пления происходили в разное время, были разрозненны, лишены органи­зационного руководства.

При помощи всего военно-полицейского аппарата Николаю I удалось раздавить очаги массовой освободительной борьбы и приостановить раз­витие в России революционного движения.

Источник: http://www.viewmap.org/usilenie-reakcii-v-rossii/

Покушение Каракозова. – Наступившая после этого реакция. – В чем она выразилась? – Развитие внутренней жизни России после реформ 60-х годов, несмотря на реакцию. – Продолжение некоторых преобразований

Последствия покушения Каракозова для реформ Александра II

Часть третья

ПРЕДИСЛОВИЕ

В предисловии к I части моего «Курса истории России XIX века» я заявил, что в состав III части этого курса войдет внутренняя история России за последние 35 лет XIX в.

Однако, как только я приступил к построению этой части курса, придерживаясь в общем той программы, которую я установил для первых его частей, я убедился, что внутренняя история России за последние 35 лет XIX в.

Читайте также:  Общественный строй новгородского и псковского государства - история России

не может быть уложена в рамки одной части того же объема, в каком составлены две первые части моего курса. Этого не допускает обилие того материала, который пришлось ввести в эту часть. Между тем решительный поворот в настроении общества, происшедший в России после голода 1891–-1892 гг.

, а также ряд новых факторов и обстоятельств, выяснившихся к этому моменту в экономической и социальной жизни страны и обусловивших, в свою очередь, новые течения и стремления в государственной жизни и правительственной деятельности (например, Сибирская железная дорога и дальневосточная политика), – все это служит само по себе достаточным основанием к выделению последних восьми лет XIX в. вместе с первыми годами XX, в. в особый период, составляющий уже прямую прелюдию к великим событиям, разыгравшимся в 1904–1906 гг. на наших глазах.

Составит ли этот период предмет особой серии лекций и явится ли он содержанием еще одной – четвертой – части моего курса, я в настоящее время с уверенностью сказать не могу. Но для меня, во всяком случае, ясно, что построение такой четвертой заключительной части этого курса логически вполне возможно.

Издаваемая в свет в настоящее время третья часть курса дает изложение реакционного периода нашей новейшей внутренней истории, наступившего в 1866 г. и продолжавшегося с небольшим лишь просветом в 1880–1881 гг., до голода 1891– 1892 гг.

Эпоха эта до настоящего времени мало подвергалась систематическому обследованию. Поэтому построение этой части курса являлось для меня задачей более трудной и более ответственной, нежели построение двух первых его частей.

Я вперед уверен поэтому, что она вызовет много критических замечаний и указаний несомненно имеющихся в ней промахов.

Но я потому и решаюсь теперь же выпустить ее в свет, что считаю в высшей степени плодотворной и полезной для скорейшего и наиболее полного выяснения основных черт изучаемой эпохи ту авторитетную и беспристрастную критику предлагаемой книги, на которую я позволяю себе надеяться по примеру двух ранее выпущенных частей моих лекций.

А. Корнилов Петербург. 2 апреля 1914 г.

ЛЕКЦИЯ XXVII

(начало)

Покушение 4 апреля 1866 г. на жизнь императора Александра II, совершенное Каракозовым, произвело потрясающее впечатление и на самого императора Александра, и на общество. Не хотели верить, чтобы его мог задумать и совершить по своему произволу один человек, и потому приписывали его какой-нибудь могущественной адской организации, какому-нибудь неведомому тайному обществу.

И хотя назначенный во главу особой комиссии для расследования этого преступления, прославившийся своей жестокостью и упорством при усмирении недавнего восстания в Литве генерал М.

Муравьев употребил все усилия для раскрытия предполагаемого заговора, причем он ничем не стеснялся в своих действиях и распоряжениях, которыми он терроризовал широкие круги мирных обывателей, учащуюся молодежь и в особенности литераторов, казавшихся ему крамольными по своему направлению, – тем не менее никакого заговора на жизнь государя обнаружено не было, а было раскрыто лишь существование ничтожного по своим средствам и силам кружка молодежи в Москве под главенством двоюродного брата Каракозова Ишутина[1]. Кружок этот состоял из очень молодых людей и не только не стремился к цареубийству, но даже те из членов его, которым стал известен замысел Каракозова, сами считали его сумасбродным и пагубным и употребили довольно значительные усилия, чтобы не допустить Каракозова, который был, по-видимому, человеком ненормальным, до совершения задуманного[2]. Сами они стремились к организации широкой коммунистической пропаганды; но все их планы были крайне непродуманны, непрактичны и, в сущности, несерьезны. Несмотря на ничтожество и несерьезность этого кружка, один факт его существования и принадлежность к нему Каракозова бросали в глазах императора и высших придворных и административных сфер большую тень на направление учащейся молодежи, на положение дел в университетах и на направление самого Министерства народного просвещения, находившегося тогда под управлением просвещенного и либерального человека, А. В. Головнина.

Придворные реакционеры не упустили случая воспользоваться впечатлениями, произведенными этими событиями на императора Александра, и торжествующая реакция прежде всего направила свои удары именно на Министерство народного просвещения, даже не дожидаясь результатов производившегося Муравьевым расследования.

4 апреля Каракозов стрелял в государя, а 5 апреля в Комитете министров уже сделано было определенное и резкое нападение на министра народного просвещения со стороны обер-прокурора Синода гр. Д. А. Толстого.

И хотя это нападение началось с критики политики Головнина в Северо-Западном крае, где Толстой настаивал на необходимости более определенного русификаторского направления, – однако оно вскоре перешло в нападение на направление Министерства народного просвещения вообще и кончилось тем, что Головнин, убедившись в утрате доверия к нему государя, должен был выйти в отставку и уступить свое место гр. Толстому.

Дмитрий Андреевич Толстой. Портрет работы И. Крамского, 1884

Толстой в это время являлся человеком уже вполне определенной репутации. Еще в 1859 г.

он выступил с резкой крепостнической критикой работ редакционных комиссий по крестьянскому делу, и когда критика эта стала известна императору Александру, то он положил на ней резолюцию, в которой выразил, что автор ее ничего не понимает в крестьянском деле или представляется человеком явно злонамеренным[3].

Но это не помешало Толстому в 1864 г. занять пост обер-прокурора Синода, а в апреле 1866 г. быть назначенным на пост министра народного просвещения с определенными реакционными задачами, вполне гармонировавшими с его собственными реакционными стремлениями.

Если Муравьеву не удалось тогда открыть никакого заговора на жизнь государя, то ему и поддерживавшим его придворным реакционерам вполне удалось связать открытое следствием брожение умов у молодежи и части интеллигенции, – ярким симптомом которого был выставлен коммунистический кружок Ишутина, – с политикой Министерства народного просвещения и с направлением радикальной печати, главными представителями которой были журналы «Современник» и «Русское слово». Оба эти журнала были немедленно закрыты навсегда; что же касается настроения правительства в отношении молодежи, то памятником тогдашних взглядов правительства в этом отношении явился рескрипт, данный 13 мая 1866 г. на имя председателя Комитета министров кн. П. П. Гагарина. «Провидению, – сказано было, между прочим, в этом рескрипте, – угодно было раскрыть перед глазами России, каких последствий надлежит ожидать от стремлений и умствований, дерзновенно посягающих на все для нее исконно священное, на религиозные верования, на основы семейной жизни, на право собственности, на покорность закону и на уважение к установленным властям. Мое внимание уже обращено на воспитание юношества. Мною даны указания на тот конец, чтобы оно было направляемо в духе истин религии, уважения к правам собственности и соблюдения коренных начал общественного порядка и чтобы в учебных заведениях всех ведомств не было допущено ни явное, ни тайное проповедование тех разрушительных понятий, которые одинаково враждебны всем условиям нравственного и материального благосостояния, народа»… Главы семейств призывались в этом отношении на помощь правительству.

В том же рескрипте указано было и на необходимость охраны устоев существующего гражданского строя против всяких разрушительных попыток, наличность которых усматривалась в тех превратных толках и взглядах, которые проповедовались и отдельными лицами (даже состоявшими, как указывалось в рескрипте, на государственной службе), и некоторыми органами печати, признанными зловредными. «Надлежит, – сказано было в конце рескрипта, – прекратить повторяющиеся попытки к возбуждению вражды между разными сословиями в особенности к возбуждению вражды против дворянства и вообще против землевладельцев, в которых враги общественного порядка, естественно, усматривают своих прямых противников»[4].

Реакция, установившаяся в 1866 г., коснулась, однако, не только Министерства народного просвещения. Вслед за отставкою Головнина последовали отставки и других высших правительственных лиц. Уволен был, между прочим, шеф жандармов кн. В.Д.

Долгоруков, которого никак нельзя было упрекнуть в либерализме, но который, после события 4 апреля, сам признал себя устаревшим для занимавшейся им должности. Он был заменен молодым придворным генералом гр. Н. А.

Шуваловым, который вскоре сделался душой реакции в правящих сферах и к которому в Комитете министров тесно примкнули министры: внутренних дел П. А. Валуев и государственных имуществ генерал Зеленой. Эти лица составили очень влиятельный в то время триумвират.

Уволен был также гуманный и деликатный генерал-губернатор Петербурга кн. А. А. Суворов, которого заменил генерал Трепов, назначенный обер-полицеймейстером столицы и уже ранее проявивший свои полицейские способности на посту генерал-полицеймейстера Царства Польского.

Шувалов, Валуев и Зеленой вскоре представили государю проект об усилении губернаторской власти, и хотя проект этот коренным образом противоречил только что проведенным либеральным преобразованиям и хотя против него в Комитете министров энергично возражали министр юстиции Д. Н. Замятнин и министр финансов М. Х.

Читайте также:  Политика ссср конца 30-ых годов хх века - история России

Рейтерн, тем не менее император Александр, которого Шувалов систематически смущал постоянными доносами о повсеместном брожении умов в провинции, признал осуществление этой меры необходимым.

И хотя мера эта по своему характеру требовала законодательной санкции, однако же ее провели в порядке административном – в виде высочайше утвержденного положения Комитета министров.

Лицам судейского звания в провинции, которых независимость только что была установлена судебными уставами, предложено было тогда же особым циркуляром являться к губернатору по первому его требованию и вообще смотреть на него как на представителя монаршей власти в губернии.

Отныне ни один чиновник, хотя бы и служащий по вольному найму, не мог занять своего места без согласия губернатора; этому правилу подчинены были и вновь учрежденные контрольные палаты, и даже земские учреждения, хотя последние признавались по закону учреждениями «общественными», а не правительственными[5].

Таковы были первые симптомы реакции, установившейся в 1866 г.

Здесь следует заметить, что событие 4 апреля 1866 г. и последовавший за ним белый террор в столице, руководимый М. Н. Муравьевым, потрясли необыкновенно сильно не только правительственные круги, но и общественные.

Некоторые журналисты, вроде Каткова, который тогда решительно стал на сторону реакции, с бешенством нападали на «нигилистов» и крамольных поляков, по отношению к которым Катков склонен был признать слишком слабыми даже муравьевские меры.

Другие, вроде Некрасова, до того перепугались, что готовы были на всякие неблаговидные заискивания перед свирепствовавшим Муравьевым, что, впрочем, отнюдь не спасло издававшийся Некрасовым журнал от закрытия.

Наконец, третьи, вроде Достоевского, не только искренно приходили в ужас от совершившегося события, но делали за него ответственным само общество[6]. В общем господствовала чрезвычайная смута в умах, которая была, разумеется, на руку развивавшейся реакции. При таких неблагоприятных условиях пришлось начать свою деятельность новым судам и земским учреждениям, о чем будет речь впереди.

Однако необходимо тут же заметить, что как ни сильна была эта реакция, как ни способствовали ее укоренению и развитию в правительственных сферах тот страх и то смятение, которые наблюдались в широких слоях общества после выстрела Каракозова, все-таки и эта реакция в конце концов была бессильна вернуть Россию к прежнему, дореформенному состоянию. Не говоря уж о невозможности восстановления прежнего крепостного строя, правительство не могло взять целиком назад только что произведенных преобразований в сфере судебной и местного самоуправления; даже университетский устав 1863 г. не был тотчас же отменен, а был лишь осложнен и искажен изданием новых правил для студентов.

Этого мало: правительству, несмотря на то, что оно было исполнено с 1866 г.

реакционных стремлений и обуреваемо реакционными опасениями, не только пришлось допустить и даже взять на себя введение в жизнь только что изданных преобразований, которые оно пыталось лишь исказить впоследствии частичными изменениями, но ему пришлось заканчивать даже и в этот реакционный период дело реформ, задуманных в предшествующие годы в различных областях народной жизни и администрации. Ему пришлось прежде всего закончить устройство крестьян распространением Положения 19 февраля на крестьян государственных (б. казенных), распространить принципы самоуправления на города и, наконец, совершить великое в полном смысле этого слова преобразование в деле отбывания населением воинской повинности и ряд преобразований в строе самой армии. Наряду с этим ему пришлось, в стремлении к развитию экономических сил и средств страны и государства, идти по пути прогрессивной финансовой и экономической политики, как ни плохо сообразовалась эта политика с его новым реакционным курсом в делах внутренней администрации и просвещения.

Ввиду всего этого наряду с отставкой Головнина и заменой его Толстым, наряду с образованием в среде Комитета министров реакционного триумвирата Шувалова, Валуева и Зеленого императору Александру II пришлось удержать на некоторых министерских постах и таких сторонников прогресса, как Дм. А. Милютин в военном министерстве, как великий князь Константин Николаевич во флоте и во главе Государственного совета, как В.А. Татаринов на посту Государственного контролера и как М. Х. Рейтерн на посту министра финансов. Одним словом, жизнь в России не только не остановилась и не пошла вспять в эту тяжелую пору правительственной и отчасти общественной реакции, но она продолжала, как увидим, в сущности развиваться и идти вперед, хотя, под давлением реакции и репрессий, развитие это и принимало чаще всего болезненные и искаженные формы.

Противникам прогресса и сторонникам реакции перед лицом этого неудержимого процесса, внутреннего роста и развития народного организма оставалось только вставлять ему палки в колеса и стараться всячески затруднять и искажать его свободный ход. И они делали это, – как мы увидим, иногда с азартом, иногда рутинно, – неизменно сообщая этому процессу болезненный ход и ненормальные формы, принося стране и народу массу зла, но отнюдь не останавливая самого хода ее развития.

[1] См.: «Курс истории России XIX века», часть II, стр. 266.

[2] Срав. ст. Д. В. Стасова «Каракозовский процесс» в журнале «Былое» за 1906 г., №4.

[3] «Материалы для истории упразднения крепостного состояния». Берлин, 1860, т. III, стр. 141–143.

[4] См. текст рескрипта у Татищева, II, стр. 8.

[5] См. «Исторический обзор комитета министров Середонина», т. III, ч. I, стр. 130.

[6] Срав. статью П. И. Вейнберга «4-е апреля 1866 года (из моих воспоминаний)». «Былое» за 1906 г., №4, стр. 299; Н. К. Михайловского «Литературные воспоминания и современная смута», т. I, стр. 18; А. В. Никитенко. «Дневник», т. II, стр. 282 и след.

Источник: http://rushist.com/index.php/kornilov/1165-posledstviya-pokusheniya-karakozova

Контрреформы Александра III Усиление реакции

Поиск Лекций

Эпоха Александра III (1881-1894гг.)

Контрреформы Александра III

Шаг назад, застой Упорядочение реформ, шаг вперед
28 апреля 1881 г. – Обнародование Манифеста «О незыблемости самодержавия»: «утверждать и охранять самодержавную власть от всяких на нее поползновений» В 1881г. все бывшие помещичьи крестьяне переводились на обязательный выкуп, отменялось временнообязанное состояние, понижались выкупные платежи.
14 августа 1881 г. – «Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия»: местные власти получали право · арестовывать «подозрительных лиц», без суда ссылать их на срок до пяти лет в любую местность и предавать военному суду,   · закрывать учебные заведения и органы печати,   · приостанавливать деятельность земств Учреждение Крестьянского банка (1882г.), который должен был оказывать содействие крестьянам и крестьянским обществам в покупке частновладельческих земель. 1883-1885гг. была снижена, а затем и отменена подушная подать с крестьян. 1885 г. – открыт Дворянский банк для поддержки разорявшихся помещиков.
1882 г. – были введены «Временные правила» о печати, усилившие административный контроль над содержанием периодических изданий и ужесточившие карательную цензуру. Были закрыты многие либеральные издания. 1882г. – принят Закон о запрещении труда малолетних (до 12 лет) и учреждена фабричная инспекция для надзора за его выполнением В 1885 г. российское правительство было вынуждено принять закон о запрещении ночной работы женщин и подростков в результате стачек рабочих (1885 г – Морозовская стачка) 1897г. – ограничивалась максимальная продолжительность рабочего дня: для взрослых мужчин она не должна была превышать 11,5 часов  
1884г. – новый Университетский устав;   1887г. – «Циркуляр о кухаркиных детях» рекомендовал не принимать в гимназию и прогимназию детей «кучеров, лакеев, прачек и тому подобных людей» Таможенный протекционизм, льготные ссуды и концессии, поддержка отечественной промышленности, поощрение создания крупных заводов и фабрик
12 июля 1889г. – Введение института земских начальников: все крестьянское самоуправление и мировой суд подчинялись земскому начальнику, которого назначали из числа потомственных дворян.   12 июня 1890 г. – Положение о губернских и уездных земских учреждениях: · отменялась выборность представителей от крестьян, гласных (депутатов) земств назначали земские начальники из числа «кандидатов»;   · бессословная курия землевладельцев была заменена на курию дворян;     · ограничены функции и правомочность земств, губернатор мог отменять их решения по причине «нецелесообразности». 1892 г. – Городовое положение исключило из списка избирателей всех горожан без недвижимой собственности: квартиросъемщиков, приказчиков и мелких торговцев. 1885–1889 гг. – судебные контрреформы: · Создание «Высшего дисциплинарного присутствия Сената» с правом смещать и перемещать судей   · Отмена гласности судопроизводства – министры юстиции и внутренних дел, генерал-губернаторы могли закрывать любое заседание суда под предлогом заботы о «правильном ходе судебных действий»     · Ограничена юрисдикция суда присяжных – изъяты все дела, которые могли иметь общественный резонанс.   Крупное железнодорожное строительство
Русофильская политика шовинистического уклона: ограничение прав лиц неправославного вероисповедания (особенно евреев)
Читайте также:  Брестский мир 1918 года - история России

Заключение – оценка историков:

«Новый курс» имел целью укрепить власть дворянства на местах. Реформы 1860-70-х гг. не развивались, а консервировались и даже усекались. Отказ от либеральных преобразований, национал-шовинистический курс правительства замедлил процесс экономического и социального развития страны (Б.В.Ананьич, В.Г.Чернуха).

Контрреформы Александра III Усиление реакции

Желанием остановить террор «Народной воли» водворить в стране порядок объясняют переход Александра III в 1881 г. к политике контрреформ.

Вступивший на престол Александр III главной своей задачей считал укрепление самодержавия. Его идеалом был не отец Александр II, а дед Николай I. Наследником престола он тоже стал неожиданно, в 20 лет после смерти старшего брата Николая, и к руководству государством не готовился. Учиться не любил и на всю жизнь остался малообразованным, даже писал с орфографическими ошибками.

Политические взгляды нового императора характерны глубоким консерватизмом. Он был сторонником неограниченного самодержавия, строгой религиозности и русофильства шовинистического уклона. Его отличали скромность в быту, образцовость в семейных отношениях, он не любил интриганов и подхалимов.

Во внешней политике Александр III стремился решать противоречия мирными средствами, за что и вошел в историю как «царь-миротворец». Отчетливо понимая корыстные интересы «дружественных» капиталистических государств, он считал, что «у России есть только два верных союзника — армия и флот».

В его ближайшем окружении находились наиболее консервативные и реакционно-настроенные политические и общественные деяте­ли — обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев, министр внутренних дел Д. А. Толстой, публицист М. Н. Катков.

Они подталкивали Александра III к «исправлению губительных реформ».

Начало своего царствования он ознаменовал, как и Николай I, казнью пятерых революционеров через повешение: дворянки Перовской, сына священника Кибальчича, мещанина Рысакова, рабочего Михайлова, крестьянина Желябова. Если «декабристы» все были дворянами, то «первомартовцы» символизировали разночинный этап освободительного движения.

Эта последняя в истории России публичная казнь прошла 13 апреля 1881 г., а 28 апреля объявлен Манифест «О незыблемости самодержавия». 14 августа 1881 г. увидело свет «Положение о мерах по сохранению государственной безопасности и общественного спокойствия» — основы карательной политики самодержавия. Оно было принято как чрезвычайная мера на 3 года, но затем постоянно продлевалось до 1917 г.

Но слож­ная общественная обстановка потребовала первоначально принять ряд мер в продолжение курса реформ.

В конце 1881 г. издан указ о понижении выкупных платежей и о прекращении временнообязанного состояния крестьян в отношении феодальных повинностей (с января 1883 г.).

В 1882 г. принят закон об отмене подушной подати (введенной Петром I) и установлении налога с имущества, соответствующего нормам капиталистического хозяйствования.

Создается Крестьянский банк для выдачи долгосрочных ссуд на покупку земель.

Умиротворяя реформами крестьян и «либералов», правительство развертывает одновременно сеть сыска против революционеров. К середине 1882 г. «Народная воля» была обезглавлена и обескровлена, «Черный передел» распался. Часть революционеров эмигрировала за границу, а либеральные народники опасности для ца­ризма не представляли.

Источник: https://poisk-ru.ru/s10947t8.html

Усиление самодержавной власти в XVII веке

Конспект по истории России

После бурных событий «Смутного времени», когда авторитет верхов заметно пошатнулся, государственная власть в России была восстановлена в форме сословно представительной монархии, опиравшейся на Боярскую Думу и земские соборы. Избранный в 1613 г.

царем молодой и слабохарактерный Михаил Романов долгое время не играл самостоятельной роли. Государственными делами заправляли его родственники Салтыковы и Черкасские. Затем вернувшийся из плена отец царя патриарх Филарет более десяти лет лично руководил правительством.

Вошедший на престол юным, второй Романов — Алексей Михайлович (1645-1676), в начале правления был вынужден делить власть — сначала с боярином Морозовым, а затем некоторое время с патриархом Никоном.

Ограничение царской власти в условиях сословно-представительной монархии объяснялось привилегированным положением боярской аристократии, верхушка которой входила в Боярскую думу — высший правительственный орган.

Но к середине XVII в. значение Боярской думы постепенно падало. Члены Думы давали присягу ничего не делать без ведома царя. Царь же мог решать вопросы и без согласия Думы.

Своеобразие русской монархии того периода выражалось в стабильности сословного представительства, особенно сословия горожан — торгово- ремесленной верхушки. Поэтому в эволюции самодержавия России роль земских соборов в XVII в. постепенно падает: крепнущее самодержавие все реже собирает их для решения тех или иных важных вопросов.

Самодержавное государство опиралось на развитый бюрократический аппарат. Центральное управление осуществлялось через приказы (особые органы исполнительной власти). Число их было различно, иногда доходило до 50. Часть приказов подчинялась не государю, а патриарху. В XVII в. значение бюрократических элементов — дьяков, подьячих в приказной системе усиливается.

Наблюдается падение выборного начала в местном самоуправлении. Здесь также проявилась тенденция к централизации. На местах всю полноту власти — военную, судебную, финансовую и т.д. — осуществляли воеводы, назначаемые правительством из дворян. Воеводское управление местами поглотило, а местами подчинило все виды прежней администрации и прежде всего земское управление.

Таким образом , новым моментом в политической области во второй половине XVII в. была эволюция сословно-представительской монархии в сторону абсолютизма.

Новые тенденции заметны в развитии российского войска. Кроме стрелецких полков и дворянского конного ополчения, с 30-х гг. XVII в. начинают создаваться т.н. полки «нового» (или «иноземного») строя, укомплектованные по принципу принудительного набора, обученные и вооруженные по западному.

Полки «нового строя» к концу столетия стали играть большую роль в системе организации вооруженных сил русского государства, значение же поместного ополчения резко упало. Одновременно утрачивали прежнее предназначение боевой силы стрельцы. В 1681 г. в России насчитывалось свыше 60 тысяч солдат, около 30 тысяч рейтар, свыше 50 тысяч стрельцов и лишь около 16 тысяч дворян.

Кроме того, имелось еще около 30 тысяч конных «служилых инородцев» — татар, мордвы и других.

Вместе с тем, в организации вооруженных сил России к исходу ХVII в. имелись и серьезные недостатки. Прежде всего, они представляли чрезвычайно пеструю картину. Комплектование, вооружение, обучение и снабжение всех этих разрядов войска были разнородными. Отсутствовало единое центральное управление вооруженными силами.

Из-за экономической отсталости России армия испытывала большой недостаток в ружьях, мушкетах, пистолетах и боеприпасах. Артиллерия имела много орудий старых образцов, сделанных еще в XV-ХVI веках.

Таким образом, существовавшая в конце ХУII века военная система не могла в должной мере обеспечить успешное решение назревших внутренних и внешнеполитических проблем русского государства. Необходима была ее коренная реорганизация.

«Уложением» 1649 г. запрещается новое приобретение земель церковью. Одновременно сокращаются ее многочисленные привилегии. Тем самым ограничивается экономическое могущество церкви. Для управления вотчинами монастырей и духовенства учреждается Монастырский приказ.

Параллельно с отмиранием сословного представительства растет политическое и идеологическое значение царской власти. Вводится новая государственная печать, в царский титул вводится слово «самодержец». Идеология самодержавия зиждилась на двух положениях: божественном происхождении царской власти и преемственности царей новой династии от династии Рюриковичей.

Рекомендуем прочитать:

Конспект по истории России

Источник: http://rgrtu-640.ru/istoria/istoria19.html

Ссылка на основную публикацию