Социалистическая идея и революционная перестройка — история России

Е

С Т А Т Ь И

__________________________________________________________________________________________________

  В  Р Е Д А К Ц И И:

                                                                       газеты «Правда»

                                                                    журнала «Коммунист»

                                                                  «Литературной газеты»          

    Предлагаемая статья написана до статьи М.С.Горбачев «Социалистическая идея и революционная перестройка». Прочтение данной статьи показало. Что в предлагаемой статье ничего менять и добавлять не следует.

   Появление общетеоретической статьи лидера перестройки подтверждает наличие теперь у руководителей понимание того, что практика далеко обогнала теорию перестройки.

    В статье Горбачева указывается, что программа, а следовательно, и теория перестройки у руководства существовали до ее начала и существует сейчас.

Следует согласиться, что она была разработана и существовала до апрельского пленума 1985 года, на котором она и была провозглашена.

Но затем от нее отказались, акценты были резко смещены и началась сознательная, целенаправленная и организованная «раскачка стихии масс» по всем направления в идеологической, политической, общественной и экономической жизни страны уже безо всякой программы, или по программе, цели которой тщательно скрываются. Ибо здравому нормально мыслящему человеку трудно понять, зачем так безудержно все раскачивается, а экономической диверсией все туже затягивается удавка на шее трудящихся с помощью организованных и все более массовых дефицитов.

    Сейчас все это  перекинулось на страны Восточной Европы. И такой одной статьей даже лидера перестройки ввести раскачивающуюся стихию в русло организованной работы вряд ли удастся.

Нужно более аргументированное, исследование, построенное  на анализе и сопоставлении конкретных данных из жизни различных обществ за последние десятилетия с тем, что бы провозглашаемые цели и задачи ( в который уже раз) логично вытекали бы  из проведенного  анализа, который должен носить более  аналитический характер, а не только опираться на классиков марксизма-ленинизма.

     Направляя в ваши адреса свою статью, нисколько не тешу себя мыслью, что она не только не будет публикована, но даже не подвергнется какому-либо рассмотрению, ибо, сколько я вам не направлял своих материалов, все они остались без рассмотрения. Не думаю, что в них не было заслуживающих этого мыслей.

Более того, в них как раз содержались мысли, обсуждать которые вы не хотите. Представляю сколько гибнет интересных мыслей во всей почте, поступающей в ваши ареса. И это в то время, когда вы сами провозглашаете, что в век перестройки как никогда нужно богатство различных мыслей и мнений.

Пишу же    и направляю свои статьи лишь для того, что бы самому определиться в своей позиции и отношении к происходящему.

                               Член КПСС с 1956 г.                   Е.С.Кулага

                                                                             21.12.89 г.

«ЧТО   И   КАК   МЫ   ПЕРЕСТРАИВАЕМ»

   Об идеологической работе в партии

  Наша страна в послесталинский период вступила третий раз в полосу реформ. Первые две попытки не удались, поскольку их начинали политические деятели сверху без опоры на массы.

Это реформаторство было робким, нерешительным и непоследовательным, главное, не системное. Нельзя сказать, что те, кто начинал эти реформы, не видели этого, но боясь «раскачать стихию месс», они шли по пуи хоть «как то и чего то».

Но встретив активное сопротивление аппарата на всех уровнях, они практически свернули и эти робкие попытки.

   Новые реформаторские силы в высшем эшелоне власти, лично не отягощенные грузом и ответственности за прошлое, начали третью попытку с приходом М.С.Горбачева. На этот раз реформы так же начинали осторожно. Горбачев в своем выступлении в Ленинграде 17 мая 1985 года огласил концепции этой реформы, выработанную в ЦК партии.

    Основной целью ставилась задача реформирования экономической и социальной области путем ускорения развития машиностроительного комплекса на основе совершенствования механизма использования достижений НТР и повышения производительности труда.

При этом, в первую очередь на первом относилась только к психологической перестройке «от рабочего до министра», с тем что бы решать этапе ставилась задача повышения общественного порядки и трудовой дисциплины в стране пока будут реализовываться  мероприятия по научно-техническому перевооружению  машиностроения. Перестройка поставленные задачи.

    По мере тго, как становилось очевидным, что с наведением порядка в стране становилось все хуже и хуже, необходимость улучшения которого остро ощущалось в стране, было определено, что для достижения успеха необходимо единство реформ в политической и экономической областях,  Нужна кардинальная перестройка не только сознании, но и всей политической и экономической системы нашего общества.

    В первой области предполагалось решить расширением демократии, политического плюрализма и создания новой структуры государственной власти в стране. Во второй области – введением хозрасчета и окупаемости на основе рыночной экономики, действующей  на основе полной своды товарно-денежных отношений. Затем к ним добавилась идея введения различных форм собственности.

     Вначале, с провозглашением и развитием этих целей перестройки всего общества, всеобъемлющей программы взаимоувязанных действие не было, (как нет и сейчас) хотя неоднократно заявлялось, что она имеется Происходила подмена  ее целей и методов их достижения., которые были провозглашены.

К ним добавилась безудержная критика  прошлых ошибок и преступлений, приведших уже к отрицании правомерности Октября и  роли партии в обществе. Затем вся ярость была обрушена на вновь изобретенный термин «административно-командная система».

Под этим термином подразумевалась сложившаяся у нас система политического и экономического руководства.. К чему это привело, мы уже теперь видим. Этот термин впервые ввел Г.

Попов, Но ведь ему в первую очередь известно, что без административно-командного управления не может существовать ни одна ни общественная, ни техническая системы в любом обществ.

И дело не в том, что создана такая система, а в том, что строили социализм « с грязными рукам и не чистым сердцем» у многих руководителей прошлых времен, а не только одного Сталина. Важно то, на каком идейном, моральном и профессиональном уровне вырабатывались те или иные концепции, на основе которых принимались глобальные решения. Это главное.

    И вместо того, чтобы нацелить на изменение методики выработки и принятия решений, громят всю систему организации обществ, не выработав и не создав новых механизмов.

Приходится только радоваться за нашу систему, что при такой безумное ее перестройке, она еще не развалилась полностью , хотя, очевидно, и блика к этому, а экономика еще  хоть как то функционирует, рождая все большие дефициты и во все больших областях.

    Громя административно-командную систему, так и не выработали д сих пор главной программы – как поэтапно переходит во времени от авторитарной к парламентной форме правления, от сверх централизованной к рыночной экономике, от вспыхнувшей межнациональной розни к гармонизации этих отношений.

    Недаром на совещании экономистов в ЦК КПСС в ноябре с.г. прозвучала просьба о том, что « нужны мысли, оплодотворяющие политику и практику». Возникает вопрос, а с какими же мыслями так бурно развернули политику  и практику перестройки, что теперь обращаются за мыслями, которые бы все оплодотворили.

  Абалкин теперь, задним числом, пытается сформулировать эти мысли, разрабатывая программу действий в переходной период.

Следует пожелать ему, мужественному и благородному человеку, а вместе с ним и всем нам, чтобы эта работа ему удалась и не растянулась бы во времени, ибо наша перестройка двинулась такими стремительными  темпам, подняла такую бурю, которая грозит захлестнуть наш социалистический корабль.

     Но главное состоит в том, что нет аргументированного и всестороннео ответа на вопрос : мы, что, зря 70 лет строили социализм?

    Нынешнее политической руководство, усвоив, что без опоры на массы в третий раз также не удастся осуществить реформу, решило  развить их активность путем критики всего негативного и преступного, что было в нашем прошлом.

Но, дав ход процессу, стало очевидным, что над ним утрачен контроль ( и нас не убедят в том, что он не нужен в век плюрализма). Это привел к развязыванию кампании критиканства, вначале против такого социализма, который мы строили, а затем уже и против социализма как такового.

На этой же почве махровым цветом расцвел и национализм.

    Сейчас сложилась такая обстановка, что отстаивать идеи социализма и принципы коммунизма стало не то, что не модно, а опасно. Сложилась такая остановка, что впору хоть скрывай такие мысли, ибо в печати все равно не напечатают, даже в «Правде», а на улице заулюлюкают.

     Такой обстановки у нас в стране еще не было Речь идет об утрате исторической ответственности за судьбы коммунистической теории  и социалистической практики.

Развязав во многом верную, но весьма одностороннюю критику  различных аспектов прошлого без должного и всестороннего анализа достигнуто и их сопоставления, создали трагически благоприятную почву для развала коммунистических партий, как за рубежом, так и у нас в стране.

     Венгрия явилась первой ласточкой в этой роковой весне, где через компартию просто переступили, не заметив даже того, что она официально не была ни распущена, ни осуждена, а просто осталась на обочине нарастающего антисоциалистического движения.

Признав необходимость многопартийности, венгерская партия оказалась в щоковом состоянии и прекратила свое существование, тихо скончавшись. То же ждет и нас, если мы коммунисты, не поймем нависшей сейчас над нами опасности, и не начнем действовать.

    Сейчас в стране идет политическая и экономическая реформы и перестройка общественной жизни. Они идут с большими издержкам, особенно в экономической области. Но в еще большей мере  нужна идеологическая реформа коммунистической теории и перестройка работы партии.

Проведя теоретический анализ основополагающих фундаментальных положений        коммунистической теории и принципов социалистического строительства на основе пройденного пути развития капитализма и социализма в ХХ веке, и выработав новую идеологическую позицию, партия должна выйти на улицу к народу и вырвать инициативу у различных неформальных объединений, фронтов и союзов. Мы, коммунисты, должны понят, что настало время, как это не печально, начать вновь борьбу за массы, придя к ним с новой обновленной идейной платформой и призывами к новым делам. В этом состоит в настоящее время долг каждого коммуниста и всей партии в целом.

    Мы много разбросали камней, развязав необузданное критиканство и сейчас настало время их собирать. Иначе нам грозит опасность, если не погибнуть под градом этого ливня, то выбираться из под него придется с большими синяками.

                                      Доктор технических наук

Читайте также:  Переворот большевиков или революция, за и против - история России

                                        Член КПСС с 1956 г

                                                                                   Е.СКУЛАГА

                                21ю12.89 г

РS .   Так думали многие коммунисты в то время. Но руководство партии этого не видело, или не хотело видеть. Потом, через десятилетие, многие из них начали говорить о предательстве Горбачева. Это было видно многим тогда, но наши высшие руководители смалодушничали и ничего не предприняли, кроме печально известного и бездарно проведенного ГКЧП, чтобы спасти ситуацию.

КТО  СОЮЗНИКИ,  А  КТО  ПОПУТЧИКИ

      В печати появляются статьи  рассматривающие результаты декабрьских выборов в Государственную думу, в которых так и не содержится необходимой глубины анализ причин, приведших если еще и не к поражению КПРФ, то к еще большей потере ею влияния  в Думе и среди населения страны. Теперь участие коммунистов в работе Думы сведется  к роли статистов, на заседаниях которой они могут только выступать, если им дадут слово. Они теперь ни на что не могут повлиять  и голоса их выступлений дальше стен Думы не выходят.

       Борис Кашин видит причину неудачи  коммунистов на выборах в кознях С.Глазьева и  Г. Семигина, превратившихся  из союзников в попутчиков КПРФ.

Источник: http://eskulaga.narod.ru/Staty.htm

Поршнева О.С. (гл.ред.) 1917 год в России: социалистическая идея, революционная мифология и практика

на правах рекламы

Поршнева О.С. (гл.ред.) 1917 год в России: социалистическая идея, революционная мифология и практикаЕкатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2016. – 384 с.

Информация о файле: pdf, 14 mb

Скачать с sibit.net
Скачать с turbobit.netВ сборнике представлены статьи, посвященные различным аспектам Революции 1917 года – идеям и мифам социалистической реконструкции нового общества, революционным практикам и социальным технологиям реализации революционного проекта.

2017 год в России и за рубежом будет ознаменован многочисленными научными форумами, приуроченными к 100-летнему юбилею Русской революции 1917 года.

В ряде исследований по отношению к этому эпохальному событию применяется термин «Великая Русская революция», другие авторы продолжают настаивать на двух революциях в России 1917 года — демократической Февральской и пролетарски-плебейской (социалистической) — Октябрьской, третьи говорят о срыве революционного процесса в результате Октябрьского большевистского переворота.

Мы предпочитаем говорить о единой Русской революции 1917 года, имевшей два этапа, и едином революционном процессе 1917-1920 годов, завершившемся победой большевиков. Именно в эти годы сформировались базовые принципы советской политической системы и общественно-политического строя.

В чем корни утверждения большевиков у власти, почему их социально-политический проект оказался наиболее привлекательным для масс и успешным? Каковы пути и механизмы реализации революционных идей, мифов, теорий, вдохновлявших лидеров, социальные группы, массы в революционное и постреволюционное время? Какова диалектика властного конструирования и социальных практик? Эти и другие вопросы были поставлены для осуждения на международном семинаре «1917 год в России: социалистическая идея, революционная мифология и практика», состоявшемся в Екатеринбурге в Уральском федеральном университете 12-13 ноября 2016 года. Материалы семинара публикуются в представляемом сборнике научных работ в виде научных статей его участников, написанных на основе материалов докладов.Новизна семинара, проводимого в рамках плана мероприятий по реализации научного проекта состоит в постановке новой когнитивной задачи -выявления влияния большевистского властного конструирования, основанного не только на политико-административных рычагах, но и «великих» идеях и теориях преобразований, на трансформацию политической, экономической, социальной, духовной жизни раннесоветского общества.

Сборник включает пять разделов: «Теоретические и историографические аспекты изучения раннесоветской истории», «Структуры, процессы и проекты революционных преобразований», «Идеи, мифы и люди революционной эпохи», «Урал в революционных событиях и процессах первого постреволюционного десятилетия» и «Парадоксы восприятия: 1917 год в представлениях современников».

Уважаемые читатели! Все размещенные на сайте произведения представлены исключительно для предварительного ознакомления и в целях популяризации и рекламы бумажных изданий.Скачать книгу для ознакомления вы можете бесплатно, а так же купить ее в бумажном или электронном виде, ознакомившись с предложениями интернет-магазинов. Приятного прочтения!

    Калашников В.В., Меньшиков Д.Н. (ред.) Февральская революция 1917 года: про …Калашников В.В., Меньшиков Д.Н. (ред.) Февральская революция 1917 года: проблемы истории и историографии СПб.: Издательство СПбГЭТУ «ЛЭТИ», 2017. — 383 с. Предлагаемый читателю сборник содержит материалы и доклады, прочитанные или представленные участниками международной межвузовской конференции «Февральская революция 1917 года: проблемы истории и историографии». Конференция состоялась 3 марта…
    Гапоненко Л.С. (ред.) Революционное движение в русской армии в 1917 годуГапоненко Л.С. (ред.) Революционное движение в русской армии в 1917 году М.: Наука, 1968. — 622 с. Предпринятое Центральным государственным военно-историческим архивом СССР и Институтом истории АН СССР издание преследует цель дать более полную подборку исторических источников, характеризующих роль действующей армии в подготовке и проведении Октябрьской социалистической революции. Сборник…
    Николаев А.Б. (ред.) Революция 1917 года в России: новые подходы и взглядыНиколаев А.Б. (ред.) Революция 1917 года в России: новые подходы и взгляды СПб., 2015. 308 с. В сборник включены материалы международной научной конференции «Революция 1917 года в России: новые подходы и взгляды», проведенной 6 ноября 2014 г. кафедрой русской истории РГГГУ им. А.И. Герцена. Издание рассчитано на историков-специалистов и всех интересующихся историей революции 1917 года в России….
    Бордюгов Г.А., Котеленец Е.А. (ред.). Революционная Россия. 1917 год в пись …Бордюгов Г.А., Котеленец Е.А. (ред.). Революционная Россия. 1917 год в письмах А. Луначарского и Ю. Мартова М.: АИРО-ХХI,2007. — 352 с. Сборник позволяет по-новому представить драматические перипетии возвращения будущих ключевых деятелей Революции 1917 года через Германию, причины противостояния большевиков и меньшевиков, неожиданные подробности октябрьских событий и борьбы за власть. Очень…
    Марченя П.П., Разин С.Ю. (ред.) Сталинизм и крестьянствоМарченя П.П., Разин С.Ю. (ред.) Сталинизм и крестьянство. Сборник научных статей и материалов круглых столов и заседаний теоретического семинара «Крестьянский вопрос в отечественной и мировой истории». — М.: Изд-во Ипполитова, 2014. — 765 с. — (Научный проект «Народ и власть: История России и её фальсификации». Вып. 4). Сборник включает научные статьи участников заседаний теоретического семинара…

Источник: http://na5ballov.pro/lib/noveish/4467-porshneva-os-glred-1917-god-v-rossii-socialisticheskaya-ideya-revolyucionnaya-mifologiya-i-praktika.html

Социальная революция в России на рубеже 90-х годов XX В. Часть 2

УДК 316.334

Е.Ф. Молевич*

СОЦИАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В РОССИИ НА РУБЕЖЕ 90-Х ГОДОВ XX В. ЧАСТЬ 2

В статье исследуются принципы и характер фундаментальных социальных преобразований в России на рубеже 80— 90-х годов XX века.

Ключевые слова: системный кризис советского социалистического общества, перестройка, социальная революция.

Таким образом, уже в середине 80-х годов страна оказывается в ситуации вполне очевидного экономического и потребительского кризиса, наглядно свидетельствовавшего о явной исчерпанности сложившихся за советские годы методов и механизмов управления народным хозяйством. А значит — и крушении всей сложившейся модели советской социалистической экономики.

И это делает вполне понятным тот настрой, с которым вступил в руководство партией и страной весной 1985 г. М.С. Горбачев: «Мы должны добиться существенного ускорения социально-экономического прогресса, — сказал он, вступая в должность. — Другого пути нет. Главный вопрос сейчас в том, как и за счет чего, страна сможет добиться ускорения» [10, т. 2, с.

192].

И ответ на этот действительно самый главный вопрос новое руководство страны увидит, во-первых, в скорейшем преодолении сложившегося технологического отставания экономики путем централизованно организуемого массового обновления производственных фондов промышленности.

«Главный замысел нашей стратегии — соединить достижения НТР с плановой экономикой и привести в действие весь потенциал социализма» [10, т. 5, с. 401], для чего, в частности, в 1985 г. был создан специальный Госкомитет СССР по информатике и вычислительной технике.

И во-вторых, необходима скорейшая перестройка всего хозяйственного механизма советской экономики. «Нужно смелее двигаться вперед по пути расширения прав предприятий, их самостоятельности, внедрять хозяйственный расчет» [10, т. 3, с. 195]. И это были не пустые слова. Уже в 1986—1988 г.

был принят ряд решений, реально переводящих предприятия на полный хозрасчет, широкое самофинансирование, и частичное самоуправление на основе привлечения трудового коллектива к делам производственного управления.

И наконец, в-третьих, выход из сложившегося неблагоприятного положения новое руководство страной увидело в необходимости активизации личной трудовой активности трудящихся. В этих целях легализуется индивидуальная трудовая деятельность и возрождается кооперативная собственность в сфере мелкого производства, услуг и торговли.

Однако ожидаемого экономического эффекта от всех этих новаций страна не получила. Более того, во многих отраслях промышленности продолжился начавшийся еще в середине 80-х годов спад производства. Так, если в 1985 г. металлорежущих станков произвели 218 тыс. штук (напомним, в 1980-м — 257 тыс.!), то в 1988-м их

* © Молевич Е.Ф., 2013

Молевич Евгений Фомич (emolevich@mail.ru), кафедра социологии и политологии Самарского государственного университета, 443011, Российская Федерация, г. Самара, ул. Акад. Павлова, 1.

производство упало до 178 тыс. штук, производство тракторов и зерноуборочных комбайнов в те же годы сократилось, соответственно, с 585 тыс. и 112 тыс. до 559 тыс. и 71 тыс. единиц и т. д.

Все это не могло не сказаться и на потребительском рынке. «К концу 1989 г.

из 989 видов товаров народного потребления в относительно свободной продаже без существенных перебоев находилось лишь 11 % товаров, из магазинов исчезли телевизоры, холодильники, стиральные машины, моющие средства, большинство товаров бытовой химии, многие виды мебели, электроутюги, лезвия для бритья, парфюмерно-косметические изделия» [2, с. 248]. И ко всему этому добавился впервые в истории страны острейший дефицит госбюджета СССР. Если в 1985 г. его сумма уже составляла 13,9 млрд рублей, то к 1988 г. она выросла до 80,6 млрд рублей. Но основу этого дефицита составили как утраченные нефтевалютные доходы, так и огромные потери — порядка 35 млрд рублей в год — от непродуманного «сухого закона», запрещавшего продажу алкоголя.

Оказалось, что все начатые шаги по реформированию экономики «по существу, блокировались государственной и хозяйственной бюрократией, которая не могла и не хотела отказаться от командно-административной системы управления экономикой» [4, с. 43].

Кроме того, обнаружилось, что состоявшееся расширение прав предприятий и их трудовых коллективов в условиях формально сохраняемой государственной (т. е.

Читайте также:  Периодизация курса: история отечественного государства и права - история России

в массовом понимании — ничейной) собственности на эти предприятия быстро обернулось повсеместным безответственным перераспределением средств предприятия преимущественно на зарплату и различные социальные выплаты, что, естественно, привело к сокращению вложений в само производство, а значит, и соответствующему сокращению самого этого производства, всех его основных показателей.

В связи со сказанным естественен сделанный руководством страны по итогам первого этапа перестройки (1985—1987 гг.) вполне реалистичный вывод: в сложившихся условиях «две ключевые проблемы… определяют судьбу перестройки: это демократизация всей общественной жизни и радикальная экономическая реформа» [11, с. 74].

И первая из этих проблем была в целом решена на XIX партконференции в июне 1988 г., провозгласившей курс на демократическую реорганизацию всей политической системы СССР.

Было осуществлено разделение партийных и государственных функций в управлении страной, Советы обрели реальную значимость и свою верховную структуру в виде вполне свободно избираемого «съезда народных депутатов», утвердилась реальная гласность во всех сферах общественной жизни и СМИ.

Что же касается второй обозначенной задачи, «радикальной экономической реформы», то ее действительно безусловный радикализм состоял в предлагавшемся в это время в целом ряде программ реформирования советской экономики — Л. Абалкина, С. Шаталина, Г. Явлинского, Н. Рожкова, А. Аганбегяна и др.

— реальном переходе от сложившейся в СССР командно-административной плановой экономики к экономике явно альтернативного порядка — в своих основах рыночной, но ограничиваемой социалистической природой общества и сложившейся руководящей ролью в нем компартии.

Многообразные вариации такого «рыночного социализма» в это время существовали в целом ряде социалистических стран — Китае, Вьетнаме, Югославии, Венгрии, Польше. Известно, что как временный вариант по пути к полноценному развитому социализму подобный тип социализма допускал в свое время и В.И.

Ленин, ставший творцом «новой экономической политики» (НЭП) как первого опыта подобного социализма.

Идеи наших «рыночников», высказывавшиеся ими с рождения гласности в публицистическом порядке, на рубеже 90-х годов, с осознанием в «верхах» объективной

необходимости именно подобных радикальных преобразований в экономике, получают теперь официальную партийную поддержку в решениях XXVIII съезда КПСС (1990 г.) и опубликованном в 1991 г. для всенародного обсуждения проекте новой программы КПСС.

На государственном же уровне эта радикальная трансформация советской экономики получает свою реализацию в целом ряде законодательных документов. Так, в 1989 г.

разрешается аренда, как коллективами предприятий, так и даже частными лицами государственных производственных активов с правом собственности арендатора на полученную этими активами прибыль и возможность последующего выкупа арендатором этого актива. С весны 1990 г.

законом СССР «О собственности в СССР» и рядом других правовых документов легализуется принципиальное многообразие форм собственности в стране: наряду с государственной теперь допускается существование и т. н. «коллективной» (включая акционерную!) собственности и даже частной собственности.

Причем предприятиям всех форм собственности теперь разрешаются самостоятельные внешнеторговые операции с размещением финансов за рубежом. Целой серией правовых актов 1991 г. легализовывались институты частнопредпринимательского дохода, использования наемного труда и провозглашалась даже перспектива постепенного разгосударствления советской экономики.

И в рамках этого реально начавшегося процесса разгосударствления экономики особое место сразу же начинает занимать т. н. «номенклатурная приватизация» государственной собственности. По образному выражению Е.Т. Гайдара, она представляла собой уникальную процедуру «обмена власти на собственность», т. е.

преодоление сопротивления реформам со стороны партийно-советской и хозяйственной бюрократии ее непосредственным материальным заинтересовыванием в результатах этих реформ. «Обмен власти на собственность…

звучит неприятно, но, если быть реалистами, если исходить из сложившегося к концу 80-х годов соотношения сил, это был единственный путь мирного реформирования общества, мирной эволюции государства» [12, с. 143].

По итогам этой «номенклатурой приватизации» складывалась уникальная экономическая ситуация — производственные активы формально продолжали оставаться в собственности государства, но управление этими активами, в том числе распоряжение их доходами, теперь переходило в частные руки «эффективных менеджеров» — вчерашних партийных, государственных и хозяйственных руководителей. Фактически, свидетельствует активнейший участник этих событий Е.Т. Гайдар, к концу 1991 г. мы имели почти законченное. здание номенклатурного капитализма» [12, с. 152] и именно в это время, по мнению Гайдара, и складываются все крупнейшие состояния в последующей постсоветской России [12, с. 150].

Официально такая экономика, формально еще огосударствленная, но уже утратившая плановую централизацию и, соответственно, приобретшая реальную хозяйственную самостоятельность, получит в эти годы название «регулируемой экономики». И именно в рамках этого «регулирования» и произойдет последний сокрушительный обвал народного хозяйства СССР. «В 1989 г.

промышленное производство перестает расти. С начала 1990 г. оно падает» [2, с. 316]. Вслушаемся в слова Председателя Совета Министров СССР В.С. Павлова на V сессии Верховного Совета СССР в апреле 1991 г: «за последние два года объем добычи угля. упал на 69 млн тонн, нефти — на 53 млн тонн, лесозаготовок — на 50 млн куб. м.

Какая экономика выдержит такие удары?» [13].

И она не выдержала. Все последние годы существования СССР — это годы отчаянного потребительского кризиса. Отчаянного — в полном смысле этого слова. «Из 1200 ассортиментных групп товаров около 1150 попало в разряд дефицитных» [14]. Время пустых полок магазинов, кучи неотоваренных талонов на продукты и промтовары, знаменитые «колбасные электрички» — такими остались в памяти россиян эти

последние советские годы. «Ситуация со снабжением населения крупных городов в 1991 г. напоминала ту, которая сложилась в 1917 г. и стала поводом для революции» [15, с. 360].

И как общий итог всех этих экономических неурядиц — острейший кризис текущего платежного баланса. Бюджетный дефицит, как мы уже отмечали, еще вполне терпимый в 1985 г. в 13,9 млрд рублей, вырастает к 1989 г.

до 80,7 млрд рублей, государственный внутренний долг, составлявший в 1985 г. 141,6 млрд рублей, вырастает к 1990 г. до 566,1 млрд рублей, объем внешнего долга СССР увеличивается с 28,5 млрд долларов в 1985 г.

до 84 млрд долларов в 1991 г.

Источник: https://cyberleninka.ru/article/n/sotsialnaya-revolyutsiya-v-rossii-na-rubezhe-90-h-godov-xx-v-chast-2

Перестройка как неудавшаяся реформация российского общества Компас целей

Перестройка как неудавшаяся реформация российского общества

В марте 1985 г. Генеральным секретарём Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза был избран молодой и энергичный член Политбюро ЦК М. Горбачёв. Страна получила нового лидера. Эта весть была встречена в обществе с одобрением. Люди ожидали перемен к лучшему.

К тому времени советская система столкнулась с ежегодно нараставшими трудностями. Экономика стагнировала и всё чаще давала сбои. Особенно плохо обстояли дела с сельским хозяйством. Страна, когда-то бывшая экспортёром зерна, была вынуждена в возрастающих объёмах закупать сельскохозяйственную продукцию за рубежом.

Производственная сфера оказалась неспособной к освоению достижений научно-технической революции. Отсутствовали стимулы к обновлению, к прогрессу и просто к эффективному труду работников производства. Мобилизационная модель управления экономикой, которая работала в 1930-е годы, период индустриализации страны, исчерпала себя.

Широко разрастались метастазы теневой экономики, ставшей почвой для распространения коррупции.

Тяжким бременем для экономики были военные расходы, связанные с «холодной войной» и гонкой вооружений. Государственные структуры окостенели и стали едва ли не главным тормозом развития экономики и общества.

Всё это сказывалось на общественной атмосфере, подрывало идеологические и нравственные устои, веру граждан в социальную справедливость и идеалы социализма. Общество и сама власть всё острее ощущали потребность в реформах.

В КПСС, государственных и общественных организациях возникли реформистские течения; всё активнее действовали диссидентские движения. Появление Горбачёва было подготовлено всем ходом развития советского общества.

Вначале новый лидер не посягал на устои существовавшей системы. Усилия были направлены на то, чтобы задействовать её собственные ресурсы. Была выдвинута стратегия «ускорения» научно-технического и экономического развития. Однако очень быстро обнаружилась её неэффективность.

Меры по ускорению развития наталкивались на инертность предельно централизованной и бюрократизированной плановой системы. Рыночные механизмы практически отсутствовали.

Требовалось не просто ускорение, а реформирование экономической системы, перестройка общества, перевод его в качественно новое состояние.

Ради достижения этой цели были приняты законы о реформах рыночного характера, об индивидуальной трудовой деятельности, о социалистическом предприятии, о кооперации.

Однако реализация этих реформ, приоткрывавших дверь к рыночной экономике, по существу блокировалась государственной и хозяйственной бюрократией, которая не могла и не хотела отказаться от командно-административной системы управления экономикой.

В книге английского политолога А.

Брауна о Горбачёве справедливо отмечается, что «… в попытках радикальной перестройки экономической системы Горбачёв столкнулся с наиболее эффективным сопротивлением со стороны именно тех учреждений, которые были необходимы как для повседневного функционирования экономики, так и для осуществления реформы» (Brown A. The Gorbachev Factor. Oxford, 1996. P. 132.).

До сих пор многие считают ошибочным и преждевременным обращение перестройки к реформированию политической системы. Вспоминая о тех временах, Н. И.

Рыжков, возглавлявший тогда правительство, видит «главную ошибку» в том, что, «не закончив экономические, … начали одновременно заниматься и политическими делами… Надо было сначала создать систему, а потом уже переходить со старых рельсов на новые» (Независимая газета. 20 апреля 2010 г. Приложение «НГ Политика». С.11.).

Получается, что экономические реформы следовало осуществить в рамках старой политической системы, блокировавшей эти реформы. Другой активный участник горбачёвской команды В. А. Медведев справедливо возражает Н. И.

Рыжкову: «О создании какой «системы» здесь идёт речь? О реальной общественной системе или её теоретической модели? Но выстраивание модели и тем более практическое её осуществление невозможны без учёта неразрывного органического единства общественно-политического и социально-экономического компонентов» (Независимая газета. 18 мая 2010 г. Приложение «НГ Политика». С.10.).

Сам опыт развития перестройки показал невозможность проведения полноценной экономической реформы без коренной перестройки политической системы. Главным рубежом поворота в этом направлении стала ХIХ партийная конференция (июнь 1988 г.), выдвинувшая программу реорганизации политической системы.

Произошло разделение государственных и партийных функций, власть должна была перейти к Советам, выборы депутатов стали проводиться на альтернативной основе, начала формироваться многопартийная система.

Демократизация коснулась и средств массовой информации: фактически была отменена цензура, а затем принят закон о СМИ, закрепивший свободу печати. Таким образом, намерения и стратегические установки руководителей перестройки эволюционировали вместе с динамикой преобразований.

Образно об этом сказал бывший тогда президентом Франции Ф. Миттеран: «Горбачёв напоминает мне человека, решившего закрасить грязное пятно на стене своего дома. Но, начав зачищать стену, увидел, что шатается один из кирпичей.

Попробовав его заменить, он обрушил всю стену, а принявшись её восстанавливать, обнаружил, что сгнил весь фундамент дома» (Цит. по: Грачёв А. Доспорить с историей // Прорыв к свободе. О перестройке двадцать лет спустя. Критический анализ. М., 2005. С. 284.).

Была ли у реформаторов целостная концепция и продуманная стратегия преобразований? Ещё накануне перестройки, в годы брежневского застоя, в общественном мнении утвердилось понимание необходимости перемен, выраженное формулой «Так жить нельзя».

Демократически настроенная часть интеллигенции обсуждала характер и содержание назревших реформ. Горбачёв и его соратники, придя к власти, начали реформаторскую деятельность не с чистого листа. Они понимали, что основное содержание реформ – это демократизация советского общества и налаживание рыночных механизмов экономики.

Эта общая направленность стратегии реформаторов прослеживается через все этапы перестройки.

Противники критикуют Горбачёва за то, что перестройка не стала антиподом социализма. Смысл перестройки, теоретические постулаты и стратегические установки, которые лежали в её основе, – это обновление социализма.

Да, этой цели не удалось добиться из-за окаменелости «реального социализма», непробиваемого консерватизма его защитников, безумного нетерпения «либерал большевиков».

Да, императивы надвинувшейся эпохи великих перемен в цивилизационном развитии человеческого социума диктовали необходимость «коперниканской революции» в теоретическом осмыслении мира. Но эта работа и сегодня лишь в самом начале.

Философия, по определению Гегеля, – «эпоха, постигнутая в мышлении» (Гегель. Сочинения.Т. VII. Москва-Ленинград: Соцэгиз, 1934. С. 16.). В этом смысле мы находимся только у колыбели философии нашего времени.

Осуществляя прорыв к реформации советского общества и мировой реальности, перестройка и так дала сильнейший импульс гуманитарному познанию в СССР, да и в других странах мира. Ключом забила живая общественная мысль, долгие годы задыхавшаяся под коростой официальных догм.

Но концепция перестройки не могла строиться на «великом отрицании» теоретических представлений, утвердившихся в общественном сознании того времени.

Общество не поняло бы её, да и «прорабы» перестройки не имели для этого достаточного социального опыта, уж не говоря о том, что политические акторы, вознамерившиеся отринуть «теорию социализма» не имели никаких шансов занять влиятельные позиции у рычагов реальной политики.

Поэтому перестроечное видение мира формировалось в русле обновления концепции социализма, развития её на основе социальных практик на пороге XXI века. Это давало достаточно широкий простор для плюрализма и диалога разнообразных идейных и политических течений.

Пространство их взаимодействия выходило за пределы тематизации проблем обновления социализма.

Одновременно открывалась перспектива возрождения социалистической идеи уже не в качестве модели особого общества (формации, строя, образа жизни), а как системы ценностей, производных от общего блага, сосуществующей в динамичном социуме с другими системами ценностей (частными, корпоративными, либеральными, консервативными).

Такова была открывавшаяся перспектива. Но она блокировалась радикальным либерализмом, ратовавшим за монополию либеральной системы ценностей и требовавшим от перестройки полного разрыва с социализмом. Позднее, в 1990-е гг.

социалистическая идея подверглась буквально остракизму, и российское общество получило «либеральную модель» «дикого капитализма».

Однако в первом же десятилетии нового века мировой экономический кризис и его последствия наглядно показали всю значимость ценностей общего блага и социальной солидарности.

Надо вообще отметить, что теоретическая концепция, стратегия и методы перестройки не были разделами заранее подготовленной кабинетной доктрины. Их приходилось отрабатывать «на марше», двигаясь на ощупь, постоянно корректируя политику, порой допуская ошибки и просчёты.

Сама перестройка была практической средой, формировавшей плоть и кровь стратегии и программы горбачёвской команды. Результаты этой работы и были подытожены в проекте новой программы партии (август 1991 г.

), где с социал-демократических позиций системно сформулированы и обоснованы цели реформирования, пути и средства их достижения.

К сожалению, стремительный ход событий, стечение неблагоприятных обстоятельств, допущенные ошибки помешали привести эту программу в действие.

По мере углубления демократических преобразований системные реформы сталкивались с нарастанием трудностей и сопротивлением как консервативных, так и радикальных сил. Закостеневшая за долгие годы авторитарного правления советская система плохо поддавалась изменениям.

Неблагоприятная внешняя конъюнктура (цены на нефть упали ниже 12$ за баррель) лишила реформаторов финансовых ресурсов. Снижение жизненного уровня населения подрывало массовую поддержку реформ.

Сыграла свою роль и двусмысленная позиция западных лидеров. Они воспользовались плодами перестройки на мировой арене, но не поддержали Горбачёва кредитами в решающий момент, переориентировавшись на поддержку Ельцина.

Роковым обстоятельством стало то, что политическая борьба вокруг перестройки развернулась по конфронтационному сценарию: консерваторы vs либералы. И те и другие обрушились на перестройку с резкой критикой, лишив её платформы национального согласия.

Дело закончилось августовским путчем 1991 г., распадом Советского Союза и отставкой Горбачёва.

Стала ли перестройка настоящей российской реформой

Чтобы понять историческое место перестройки, надо взглянуть на неё в более широкой системе координат, определить масштабы времени для оценки происходящих в России перемен.

В связи с усилением в стране авторитарных тенденций иногда высказывается мнение, что российское общество приближается к исходному пункту реформации. С этих позиций, по сути, перечёркивается историческое значение перестройки.

По своему преобразовательному потенциалу она выглядит бесплодной: импульс к переменам угасает, и всё возвращается на круги своя.

Методологические корни этой ущербной оценки заключаются в том, что для измерения значимости перестройки используются зауженные исторические масштабы. Понимая условность исторических аналогий, обратимся к Великой французской революции, которая задала тон всему европейскому, да и мировому развитию в ХIХ столетии. Отсчитаем от 1789 г.

три десятилетия вперёд и попробуем оценить начальный этап революции с этого временного интервала.

Что произошло во Франции? Что сталось с революционным энтузиазмом, сокрушившим королевский деспотизм? Куда подевались идеалы свободы, равенства и братства, которыми вдохновлялись демократы якобинцы и либералы жирондисты? После опустошительных наполеоновских войн на трон вновь взошёл король.

Всё как будто бы вернулось в первоначальное состояние. Штурм Бастилии выглядел лишённым смысла. Понадобилось ещё полвека, чтобы практика истории дала возможность общественной мысли найти более взвешенную меру исторической значимости героико-романтического периода Французской революции.

Сопоставим этот пример с тем, что произошло за последние десятилетия в России.

Прошло слишком мало времени для того, чтобы правильно расставить акценты в трактовке этапов российской реформации и, следовательно, дать более или менее полную оценку значимости перестройки как первого «прорыва», в котором потенциально заложены многие возможности и тенденции, часто разнонаправленные и антиномичные.

Поскольку развитие российского общества не предопределено и открыто в будущее, то должен пройти значительно больший промежуток времени, чтобы освободиться от пристрастий и понять, какие векторы возобладали в реальности. Только тогда можно делать далеко идущие теоретические заключения. Как гласит философская мудрость, сова Минервы вылетает в сумерки.

Несомненно, однако, что в середине 80-х гг. прошлого столетия в российском и мировом развитии произошёл глубокий поворот, основательно повлиявший на судьбы мира.

После такого масштабного поворота возврат к старому просто невозможен: изменились обстоятельства, устои бытия, экономические отношения, другими стали положение и статус людей, соответственно модифицировались их взгляды и умонастроения, менталитет и психология.

Пошёл процесс глубокой трансформации общества, отвечающий его давно назревшим потребностям.

Очевидно, столь глубокая трансформация не может осуществиться быстро и прямолинейно.

Три десятилетия – это лишь отрезок эпохи обновления и перемен, на протяжении которой неизбежны драматические конфликты, кипение страстей, нелёгкий поиск новых форм жизнедеятельности и управления, чередование инновационных этапов с фазами застоя и откатов от достигнутых рубежей. Если на какой-то стадии делаются попятные шаги, то это не даёт основания для перечёркивания всего процесса и потери перспективы смены звеньев в цепи происходящих перемен.

Вместе с тем, 30 лет – срок вполне достаточный для того, чтобы оценить ретроспективу российской реформации и тем самым полнее определить место и роль перестройки в этом процессе. Это тем более важно потому, что нередко предпринимаются попытки вывести перестройку за скобки демократических преобразований.

Происходит своего рода аберрация исторического видения: вроде бы перестройка признаётся как реальный факт, но демократические реформы исчисляются только с конца 1991 г., с момента прихода к власти радикальных реформаторов. До этого, мол, в стране существовал коммунистический режим, а значит, демократических реформ не могло быть по определению.

Такой подход грубо искажает историю российской реформации вопреки хорошо известным фактам и просто здравому смыслу.

Красин Ю.А.

Прорыв – в эпоху реформации

Вестник Института социологии, Институт социологии РАН, №13, 2015

Источник: http://analitikaru.ru/2015/07/29/perestrojka-kak-neudavshayasya-reformaciya-rossijskogo-obshhestva/

Ссылка на основную публикацию