Система внеэкономического принуждения — история России

экономическое принуждение

  • Экономическое принуждение к труду —         характерное для капитализма отношение экономической зависимости и принуждения между наёмными рабочими и капиталистами. Экономическую основу его составляет монополия частной собственности капиталистов на средства производства. Лишённые… …   Большая советская энциклопедия
  • Экономическое стимулирование —         система мер, использующая материальные средства с целью побуждать участников производства трудиться для создания общественного продукта. Характер, формы и методы Э. с. зависят от господствующих производственных отношений (См.… …   Большая советская энциклопедия
  • Принуждение к миру — Принуждение к миру  действия, предпринимаемые для прекращения межгосударственного или внутригосударственного вооруженного конфликта не вовлеченным в него государством или группой государств. Такие действия могут осуществляться как без… …   Википедия
  • Внеэкономическое принуждение —         форма принуждения к труду, основанная на отношениях личной зависимости трудящихся от эксплуататоров, непосредственного господства и подчинения. Характерно для рабовладельческого и феодального общества. Как форма эксплуатации В. п.… …   Большая советская энциклопедия
  • Социально-экономическое развитие России в первой четверти XVIII в. — Сельское хозяйство. Положение крестьян Крепостническое землевладение, как и в допетровское время, продолжало расширяться за счет царских пожалований. Только с 1682 по 1710 г. были розданы из дворцового фонда 273 волости с более чем 43 тыс.… …   Всемирная история. Энциклопедия
  • Цивилизация — (Civilization) Мировые цивилизации, история и развитие цивилизации Информация о понятии цивидизации, история и развитие мировых цивилизаций Содержание Содержание Цивилизация: Истоки употребления слова История мировых цивилизаций Единство природы …   Энциклопедия инвестора
  • Феодализм — (нем. Ecudalismus, франц. feodalite, от позднелатинского feodum, feudum – Феод         классово антагонистическая формация, представляющая – во всемирно историческом развитии – этап, стадиально следующий за рабовладельческим строем (См.… …   Большая советская энциклопедия
  • Капитализм — (Capitalism) Капитализм это общественно экономическая формация, основанная на частной собственности, эксплуатации наёмного труда и признающая главенство капитала История капитализма, модели капитализма, основные понятия капитала, становление… …   Энциклопедия инвестора
  • Материальное и моральное стимулирование —         при социализме, формы, методы и средства привлечения и побуждения людей к труду, повышения их трудовой активности и инициативы. Двигателем трудовой деятельности человека при любой общественно экономической формации являются интересы.… …   Большая советская энциклопедия
  • Принудительный труд —         характерная для антагонистических формаций общественная форма труда, при которой работающий вынужден отдавать без эквивалента свой Прибавочный труд господствующим классам. П. т. возникает на определённой ступени развития производительных… …   Большая советская энциклопедия
  • Исторический материализм — Исторический материализм  название теории развития общества, разработанной в XIX XX веках в трудах Карла Маркса, Фридриха Энгельса и их последователями. Основные её тезисы изложены К. Марксом в предисловии к «К критике политической экономии» …   Википедия

Источник: http://economics_ru_de.deacademic.com/26778/%D1%8D%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%BD%D1%83%D0%B6%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5

Ростовщик

      Внеэкономическое принуждение — это прямая форма принуждения к труду, основанная на личной зависимости непосредственного производителя (производителей) от какого-либо лица (группы лиц). Прямая форма принуждения к труду характерна для рабовладельческого и феодального периода развития общества.

Как форма эксплуатации Внеэкономическое принуждение обусловлено низкой степенью развития производительных сил этих периодов. Собственность рабовладельцев и феодалов на непосредственного производителя является условием и предпосылкой присвоения ими основных результатов труда (продукта) рабов и крепостных крестьян.

       Элементы Внеэкономического принуждения возникли еще в первобытнообщинном периоде, когда к некоторым общественным работам (постройка дорог, ирригационных сооружений, военных укреплений и другое) принудительно привлекались все работоспособные общинники.

Кроме того, в конце существования первобытного общества, после появления экономически обособленных семей и отдельных лиц, некоторые собратья за не возврат долгов попадали в экономическую зависимость от займодавцев, и вынуждены были длительное время, а порой и пожизненно отрабатывать эти долги, становясь, по сути,  временными или постоянными рабами. Конечно, в начале появления такие «рабы» больше походили на членов семей, но с развитием данных отношений, эти работники все больше превращались в бесправную рабочую силу. И уже при рабовладельческом строе Внеэкономическое принуждение выступало в самых грубых, обнажённых формах (что характерно особенно для античной Греции и Рима). Труд рабов использовался главным образом в каменоломнях, карьерах, при сооружении дворцов, храмов, роскошных гробниц фараонов и царей. Рабы были фактически превращены в рабочий скот и подвергались самой нещадной эксплуатации. Наряду с формами полного рабства в рабовладельческом обществе существовали и другие формы зависимости с разной степенью Внеэкономическое принуждение (например, зависимость илотов в Древней Спарте, которые считались собственностью государства, имели своё хозяйство и платили натуральный оброк; лаой в эллинистическом Египте, занятые преимущественно обработкой царской земли и сохранившие пережитки общинного устройства).

       В период феодализма Внеэкономическое принуждение обусловливалось характером отношений между крепостными крестьянами, имевшими земельный надел и свои орудия труда, и феодалом (помещиком), которому принадлежали эти все земли.

А поэтому крестьянин обязан был лично зависим от феодала и обязан был большую часть времени отрабатывать на землях феодала или в его хозяйстве. Так феодальная земельная собственность экономически реализовывалась в форме ренты (отработки) в пользу землевладельца, являясь Внеэкономическим принуждением.

Наиболее резкие формы это Внеэкономическое принуждение имело в период господства отработочной ренты и постепенно ослабевало по мере перехода к продуктовой и денежной ренте, при которой крестьяне становились все менее зависимыми экономически от феодала.

При преобладании денежной ренты, личная зависимость крепостных отступала на второй план в сравнении с поземельной рентой. Однако отношения между крепостными и феодалами не утрачивали своего принудительного характера. Сохранялась полная судебная и административная власть вотчинника, сословная неполноценность крестьян.

       С появлением капиталистических отношений, наёмный работник уже не является объектом Внеэкономического принуждения, а становится только экономически зависимым от нанимателя. Капитализм предполагает личную свободу работника, но в то же время и лишение его каких бы то ни было средств производства.

Таким образом, появляется экономическое принуждение для большинства граждан при капитализме. Однако стоит отметить, что в условиях капитализма ни кому не запрещается стать предпринимателем, хотя бы одиночкой и работать только на самого себя и, разумеется, государство.

Но доля предпринимателя, во-первых, не всем по плечу, а, во-вторых, далеко не все и желают ими быть, так как труд предпринимателя не так уж и прост, и беззаботен, если, конечно, не считать фактических и условных рантье.

Поэтому говорить о том, что пролетарий, якобы чтобы не умереть с голоду, вынужден продавать капиталисту свою рабочую силу, испытывает гнёт эксплуатации, просто несправедливо. В условиях развивающейся экономики какого-либо государства, большая часть наемников также получают определенный доход при найме, а не только капиталист.

Но, вот в периоды кризисов, значительной инфляции и повышенного уровня безработицы, эксплуатация (присвоение части результата труда) имеет место, поскольку обмен (наем) между рабочим и предпринимателем, как правило, происходит не равноценный, ущемляющий экономическую выгоду наемника.

       Внеэкономическое принуждение, однако было присуще во многом и так называемому социалистическому строю, особенно в СССР, которое массово проявлялось в прямой эксплуатации политзаключенных, возводивших большую часть победных новостроек социализма.

При помощи идеологических прикрытий советская власть просто массово использовала беплатный труд в жесточайших условиях жары, холода и голода.

Массовая гибель от невыносимых уловий эксплуатации ни как не останаливала от такой методики использования значительной части граждан правителями «светлого будущего», который на словах были ярыми противниками всякой эксплуатации соглано своим коммунистическим прграммам, но на практике, в далике от стороннего наблюдателя, занимались жесточайшей эксплуатацией, о которой ни рабовладелец, ни феодал даже и не помышляли. Поэтому стоит помнить о том, что самое жестокое  Внеэкономическое принуждение может создать только само государство, а не отдельное лицо (рабовладелец, феодал и т.п.), имеющее все же определенные законодательные ограничения в отличие от самого государства, которое может само же и придумать нужные законы для этого Внеэкономического принуждения.

Источник: http://rostowcik.narod.ru/analiz6.htm

Внеэкономическое принуждение

для рабовладельческого и феодального общества. Как форма эксплуатации Внеэкономическое принуждение обусловлено низкой степенью развития производительных сил при рабовладельческом и феодальном строе.

Собственность рабовладельцев и феодалов на непосредственного производителя является условием и предпосылкой присвоения ими прибавочного труда рабов и крепостных крестьян.

  Элементы Внеэкономическое принуждение возникли при первобытнообщинном строе, когда к некоторым общественным работам (постройка дорог, ирригационных сооружений, военных укреплений и др.) принудительно привлекались все работоспособные общинники.

При рабовладельческом строе Внеэкономическое принуждение выступало в самых грубых, обнажённых формах (что характерно особенно для античной Греции и Рима). Труд рабов использовался главным образом при сооружении дворцов, храмов, роскошных гробниц фараонов и царей.

Рабы были фактически превращены в рабочий скот и подвергались самой нещадной эксплуатации. Наряду с формами полного рабства в рабовладельческом обществе существовали и другие формы зависимости с разной степенью Внеэкономическое принуждение (например, зависимость илотов в Древней Спарте, которые считались собственностью государства, имели своё хозяйство и платили натуральный оброк; лаой в эллинистическом Египте, занятые преимущественно обработкой царской земли и сохранившие пережитки общинного устройства).

  При феодализме Внеэкономическое принуждение обусловливалось характером производственных отношений: крепостной крестьянин, имевший земельный надел и свои орудия труда, работал в хозяйстве феодала (помещика) по принуждению, так как был лично зависим от него.

Феодальная земельная собственность могла быть экономически реализована в форме ренты в пользу землевладельца лишь с помощью Внеэкономическое принуждение Наиболее резкие формы Внеэкономическое принуждение имело в период господства отработочной ренты и постепенно ослабевало по мере перехода к продуктовой и денежной ренте.

При преобладании последней личная зависимость отступала на второй план перед поземельной. Однако отношения между крепостными и феодалами не утрачивали принудительного характера. Сохранялась полная судебная и административная власть вотчинника, сословная неполноценность крестьян. В странах «второго издания крепостничества» (Ф.

Читайте также:  Октябрьский переворот и культурное наследие - история России

Энгельс) — Германии, Чехии, Венгрии, Польше, России — в 16—18 вв. произошло усиление крепостной зависимости, которая приобрела черты, близкие к рабству.

  Капитализм как система наёмного рабства опирается на экономическое принуждение. Он предполагает личную свободу работника, но в то же время и лишение его каких бы то ни было средств производства. Поэтому пролетарий, чтобы не умереть с голоду, вынужден продавать капиталисту свою рабочую силу, испытывать гнёт эксплуатации.  

  Лит.: Маркс К., Капитал, т. 1, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 23, гл. 24; т. 3, там же; т. 25, ч. II, гл. 47; Энгельс Ф., Происхождение семьи, частной собственности и государства, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 21; Энгельс Ф., К истории древних германцев, там же; т. 19; Ленин В. И.

, Развитие капитализма в России, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 3; Греков В. Д., Крестьяне на Руси…, 2 изд., кн. 1—2, М., 1952—1954; Лященко П. И., История народного хозяйства СССР, 4 изд., т. 1, М., 1956; Полянский Ф. Я., Экономическая история зарубежных стран. Эпоха феодализма, М., 1954; Поршнев Б. Ф.

, Очерк политической экономии феодализма, М., 1956.

  Ф. Я. Полянский.

Внешторгиздат | Буква «В» | В начало | Буквосочетание «ВН» | Внимание

Статья про слово «Внеэкономическое принуждение» в Большой Советской Энциклопедии была прочитана 4671 раз

Источник: http://bse.sci-lib.com/article005682.html

Глава 12. Постколониальный Восток государство и экономика

Страница 1 из 3

Глава 12. Постколониальный Восток государство и экономика

Проблемы, которые предполагается затронуть в этой главе, принадлежат к числу едва ли не самых важных для выявления сути феномена современного Востока. На эту тему написано много специальных исследований, высказано огромное количество различных точек зрения.

Даже короткий обзор их, если бы была поставлена такая задача, не вместился бы в рамки главы. Поэтому, не вникая чересчур глубоко в споры, попытаемся разобраться в том, что является наиболее очевидным. Конечно, следует сразу же оговориться, что очевидное для одних может не быть очевидным для других, тем более для всех.

Поэтому обратим внимание на то, что представляется наиболее существенным для выявления как генеральных закономерностей, так и специфических особенностей развития современного Востока в целом – при всех характерных для различных его стран и регионов отличиях.

Изложение теоретических позиций, без которых в анализе не обойтись, потребует апелляции к тем материалам и выводам, которые были уже изложены и сформулированы. Но эти повторы необходимы для раскрытия проблемы.

Традиционное хозяйство и колониальный капитал: политэкономический аспект проблемы взаимодействияГосударство и экономика на современном Востоке

Государство и общество

Традиционное хозяйство и колониальный капитал: политэкономический аспект проблемы взаимодействия

Для начала стоит вспомнить о том, что в Европе капитализм возник на основе свободного рыночного хозяйства с развитой частной собственностью и конкуренцией. Эга основа, защищенная институтами гражданского общества и правового государства, восходит к античности.

Оказавшись в состоянии упадка в период раннего германского феодализма, генетически чуждого античному миру, она затем стала возрождаться, прежде всего в форме городских республик и городов феодального средневековья, и в эпоху Ренессанса и Великих географических открытий достигла необходимого уровня для того, чтобы сделаться фундаментом европейского капитализма.

Как известно, в сфере идеологии и социопсихологии этому помогла Реформация, т. е. прежде всего протестантизм с характерной для него этикой взаимоотношений между человеком и Богом, равно как и между людьми. Механизм всего процесса, начиная с так называемого первоначального накопления, был показан в прошлом веке Марксом и в принципе общеизвестен.

Учитывая все это и принимая во внимание тезис о единстве всемирно-исторического процесса, многие марксисты вплоть до недавнего времени исходили из того, что и на Востоке, особенно после начала эпохи колониализма, процессы и механизмы – должны были быть аналогичными.

Но так ли это Структурообразующим элементом традиционного Востока является институт власти-собственности с централизованной редистрибуцией при вторичной, зависимой роли рынка и товарно-денежных отношений. Практически это означает, что внеэкономические отношения зависимости населения от государства в структуре задают тон.

Вторичные и зависимые рыночные связи – при всей их жизненно важной роли для социального организма в целом – не свободны и не могут быть свободными от доминирующих административнополитических отношений господства и подчинения.

Рынок и товарноденежные отношения здесь всегда опосредованы отношениями зависимости, как официальной (от государства, чиновника, казны), так и полуофициальной либо неофициальной, но весьма жесткой (от ростовщической кабалы, хозяина-патрона, главы социальной корпорации, в том числе объединения мафиозного типа, и т. п).

Именно доминирующие в такой структуре хозяйственные связи, присущие несвободному обществу и несвободному труду, обусловливали господство в обществе отношений редистрибуции, столь очевидно и принципиально противостоящих отношениям рыночно-частнособственнического характера и особенно капитализму с его товарно-рыночным противостоянием труда и капитала, с его экономически обусловленной свободой продающей себя рабочей силы. Итак, перед нами два принципиально разных типа хозяйственных отношений, две чуждые друг другу структуры: рыночная и командно-административная, свободная и несвободная, европейская и неевропейская, восточно-традиционная, – т. е. явное несходство буквально по всем основным параметрам. Можно ли было рассчитывать на то, что данный колониализмом и в принципе необычайной важности импульс приведет на традиционном Востоке в движение те же механизмы, что и в Европе И что же было на самом деле Проникновение на Восток колониального капитала, вначале внедрявшегося преимущественно в сферу обращения и использовавшего в своих интересах традиционный восточный рынок и привычные, основанные на внеэкономическом принуждении хозяйственные связи, привело к феномену сосуществования, симбиоза двух различных секторов экономики: традиционного и колониального, своего и чужого. Первый из них был хорошо знаком с рынком, второй бил целиком основан на рыночных связях. Казалось бы, разве это не достаточная основа для сближения И очень многие специалисты вплоть до сегодняшнего для исходят именно из этого, не видя разницы между рынком, функционирующим в рамках системы внеэкономического принуждения, и свободным рынком. А разница огромна. И именно она, в частности, объясняет, почему крестьянин на Востоке никогда не был и не должен считаться и именоваться мелким буржуа: это не крестьянин-собственник в европейском смысле слова. Это совершенно иной крестьянин, даже если он регулярно продает излишки продукции на рынке. Это крестьянин-подданный, т. е. человек зависимый, функционирующий в рамках системы внеэкономического принуждения со всеми вытекающими из этого весьма существенными для политэкономического анализа следствиями. Однако положение не было безвыходным. Несмотря на огромный и труднопреодолимый разрыв между двумя чуждыми друг другу секторами экономики, на колониальном Востоке шел процесс преодоления этого разрыва за счет, прежде всего, вовлечения в колониально-капиталистический, чуждый по типу традиции, сектор некоторых групп местного населения, вначале, как правило, из числа аутсайдеров (в Турции это были нетурецкого происхождения горожане, прежде всего армяне, греки, кавказцы и славяне; в Индии – выходцы из некоторых исламизированных каст, а также джайны и парсы; в Юго-Восточной Азии – хуацяо). Именно позиция аутсайдеров облегчала этим слоям населения включение в чуждый структуре сектор колониально-капиталистической экономики, но это же обстоятельство и не слишком способствовало преодолению разрыва между секторами: переход из одного в другой лишь менял соотношение сил между ними, что само по себе весьма существенно, но не сближал эти сектора между собой в сколько-нибудь значительной степени. Разрыв продолжал существовать, и это не могло не беспокоить колонизаторов, не могло удовлетворить их. Дело в том, что, хотя европейский капитал был, по меньшей мере вначале, заинтересован лишь в выкачивании необходимых товаров и получении за этот счет прибылей и несмотря на то, что колониальный капитал умело приспосабливался к господствовавшим на Востоке внеэкономическим связям, активно использовал их, даже ставил себе на службу, он при этом всегда оставался все-таки именно капиталом. Это значит, что для своего развития и тем более процветания он нуждался в подходящих для него условиях, прежде всего в свободе действий, которых на Востоке никогда не было. Такого рода условия, и необходимые свободы нужно было создать, пусть даже в несколько видоизмененных в силу обстоятельств формах. Собственно, именно это, как о том уже шла речь, в частности, в предыдущей главе, и происходило на колониальном Востоке, причем чем позже, тем энергичнее. Ведущей в этом направлении силой была в колониях колониальная администрация. В зависимых странах, где ситуация была хотя иной, но, с точки зрения социально-экономической, весьма близкой к той, что наблюдалась в колониях, функции колониальной администрации выполняли в ходе реформ местные руководители, как то было в Турции, Иране, Китае. Смысл преобразований в колониях и реформ в зависимых странах, с точки зрения политэкономии, сводился к расчищению почвы для развития, а затем и господства капиталистического по характеру рынка, работающего по законам европейского типа частной собственности с сопутствующими ей конкуренцией, борьбой за прибыль и т. п. Именно для обеспечения этого создавались компании типа Ост-Индских, генеральной целью которых было не столько вывезти товары, сколько создать условия для эксплуатации колоний капиталистическими методами. Для достижения цели строились фактории и порты, развивалось портовое и плантационное хозяйство, создавалась необходимая инфраструктура, включая банки, страховые компании, пароходства, железные дороги, почту, телеграф, наконец, организовывались промышленные предприятия по добыче полезных ископаемых, предприятия обрабатывающей промышленности. Вместе со всем этим возникали и быстро развивались города-порты, города с заводами и фабриками, строившиеся по европейской капиталистической модели. Это был массированный рывок, все усиливавшийся нажим колониального капитала на традиционный и трансформирующийся под этим нажимом Восток. Однако этот нажим даже в XIX в. еще не принес ожидаемого результата: хотя колониальные власти и (в зависимых странах) колониальный капитал стремились активно взаимодействовать с традиционным рынком и всей системой основанного на внеэкономическом принуждении хозяйства, обеспечивая именно через такого рода взаимодействие свои все возраставшие доходы, оба рынка тем не менее как бы сосуществовали, но воедино не сливались, ибо по ряду важнейших параметров продолжали быть практически несовместимыми. Рано или поздно один их них должен был уступить место другому. А пока именно для связи между обоими рынками сложилась на Востоке влиятельная прослойка посредниковкомпрадоров, процветавшая достаточно долгое время со времен первых португальских колонизаторов и исчерпавшая себя лишь в начале XX в. Существенные изменения в характере отношений между двумя рынками, начавшиеся с XIX в. вследствие промышленной революции в Европе, которая была ознаменована появлением массовой машинной продукции, привели в XX в. к энергичной трансформации как традиционного восточного рынка, так и колониального капитала. Колониальный торговый капитал был замещен в XIX в. промышленным, а в XX в. – финансово-промышленным, банковско-промышленным с присущими ему империалистическими транснациональными тенденциями, стремлением к укрупнению фирм и корпораций. Действуя в пределах всего мира, этот капитал создал единый мировой рынок и превратил его в сферу своего господства. Это повлекло за собой не только постепенное оттеснение традиционного восточного рынка на задворки и изменение соотношения сил не в его пользу, но также и существенную трансформацию такого рынка, всей его тысячелетиями складывавшейся внутренней структуры. Это проявилось в заметном разрушении традиционных форм хозяйства, основанных на внеэкономическом принуждении и централизованной редистрибуции. Много больший, чем прежде, простор получили товарно-денежные отношения, что явилось следствием серии реформ, приведших к наделению крестьян землей и превращению земельных наделов в отчуждаемый товар, что стало характерным для аграрных отношений на Востоке уже в первой половине XX в. Соответственно принципиальная разница-разрыв между традиционно-восточным и колониально-капиталистическим рынками сократилась, трансформированный рынок во многом сблизился с еврокапиталистическим, стал интегральной частью мирового. Казалось, еще некоторое небольшое усилие, еще немного времени – и старый Восток с господством внеэкономического принуждения и основанным на этом господстве рынком рухнет, уступив свое место капиталистической структуре. Для подобного вывода было немало оснований. Колониальный капитал уверенно теснил разваливавшееся традиционное хозяйство еще в XIX в. Разорявшиеся ремесленники пополняли собой ряды бездомных. Обезземеленные крестьяне стекались в большие города. Теряли свои привычные позиции ростовщики и купцы, даже еще вчера процветавшие компрадоры. Словом, вполне могло показаться – долгое время именно так и представлялось, в том числе и идеологам революционного обновления мира, от Маркса до Ленина, – что традиционный Восток обречен и вот-вот рухнет под напором капитала. Следствием же этого станут пробуждение Востока и мощный революционный взрыв многомиллионных масс, потенциально рассматривавшихся в качестве союзника европейского пролетариата.

Читайте также:  Изменения в социальной структуре России. помещики и буржуазия. - история России

Эта точка зрения позже, уже в середине нашего века, была обстоятельно разработана в рамках концепции так называемого “догоняющего развития”, смысл которой сводился ко все той же идее, что упоминалась в начале главы: развитие Востока в принципе подобно развитию Запада, разве что несколько отстало; а коль скоро так, то вполне можно ожидать, что с некоторого момента оно ускорит свой путь и нагонит отставание, став в ряд стран развитых. Концепция, о которой идет речь, просуществовала недолго, ибо достаточно скоро стало очевидным, что на деле все обстоит далеко не так, как то разрабатывалось в теоретических построениях. Правда, небольшая группа стран во главе с Японией действительно энергично выдвинулась и не только нагнала развитые страны, но и вышла на передовые позиции среди них. Однако это была лишь очень небольшая часть стран традиционного Востока. Что же касается остальных, то они не только не догнали развитые, но явно отстают от них по всем параметрам а в некоторых случаях (что касается прежде всего Африки, хотя и не только ее) отставание даже возрастает. Феномен “догоняющего развития” сработал, таким образом, лишь выборочно, так что теперь перед теоретиками встал иной вопрос: чем объяснить, что в случае с рядом дальневосточных стран все оказалось не так, как с большинством остальных Иными словами, снова следует сначала искать общие закономерности, а потом уже причины, обусловившие исключения. Что же следует считать закономерностями развития современного Востока?

Последняя >>

Источник: http://uristinfo.net/vsemirnaja-istorija/182-istorija-vostoka-tom-ii-ls-vasilev/4343-postkolonialnyj-vostok-gosudarstvo-i-ekonomika.html

КРЕПОСТНО́Е ПРА́ВО (КРЕПОСТНИЧЕСТВО)

Крепостное право (или крепостничество) – в русской исторической и общественно-политической терминологии распространенное обозначение наиболее суровой формы внеэкономического принуждения и зависимости, прежде всего, крестьян, которая предусматривает прикрепление к земле (месту жительства, общине, владельцу и т.п.), сильное ограничение гражданских, имущественных, семейных и других прав. В своих самых жестких проявлениях крепостная зависимость приближается к рабству. Имеет аналоги в западноевропейской феодальной системе, например, «серваж» во Франции или «вилланство» в Англии, но совпадает с ними по значению не полностью. Принято считать, что государственная система крепостного права в России стала законодательно оформляться в 1497 году и была отменена в 1861 году.

Терминология

Несмотря на звучание, близкое к названию отрасли или области права, а также похожее на юридический термин, понятие «крепостное право» не употреблялось в русском законодательстве. Оно стало использоваться помещиками со второй половины XVIII века для констатации своих прав собственности на землю и крестьянские души.

Является производным от слова «крепость» в значении «документ, удостоверяющий право собственности на недвижимое имущество», и вторичным по отношению к издавна существовавшему определению «крепостной человек», каким обозначали лично зависимых людей (первоначально – холопов).

В сочинениях историков и правоведов, а также в публицистике и художественной литературе в XIX веке выражение «крепостное право» использовалось как выразительный синоним имевших более строгое юридическое значение и употреблявшихся официально сочетаний «крепостное состояние», «крепостная зависимость».

Еще более поздним по происхождению и однозначно негативным было выражение «крепостничество», которое появилось в дискуссиях середины XIX века, сначала использовалось для обозначения взглядов, образа мыслей, поведения «крепостников» — последовательных противников предоставления крестьянам гражданских прав и свобод, а потом приобрело второе значение, синонимичное «крепостному праву». Таким образом, 19 февраля 1861 года не произошло «отмены крепостного права» или «ликвидации крепостничества», несмотря на широкое употребление подобных словосочетаний в научной, учебной, популярной, художественной литературе. Официально царский Манифест 19 февраля даровал «крепостным людям» права, предусмотренные для «состояния свободных сельских обывателей», а Положения 19 февраля дополняли этот Манифест разъяснением порядка и условий выхода крестьян «из крепостной зависимости».

«Крепостное право» и «крепостничество» прочно вошли в русскую юридическую и общественно-политическую терминологию в условиях господства сначала либеральной, а затем марксистской исторической парадигмы, в которых они стали важнейшими понятиями отечественной и всемирной истории. Сохраняют они общеупотребительное значение и в настоящее время. В течение XIX-XX веков эти выражения стали использоваться не только по отношению к лично зависимым от частных владельцев крестьянам России. Они были распространены:

1) на иные территории и страны, чему особенно способствовало употребление этих терминов в выступлениях и сочинениях В.И. Ленина, в переводах на русский язык классиков марксизма, например, известного выражения Ф. Энгельса «второе издание крепостничества»;

2) на более ранние эпохи, предшествующие оформлению крепостных порядков в России, в том числе на Древнюю Русь;

3) на иные категории русских крестьян, которые не попали в личную зависимость к частным владельцам, но на которые, тем не менее, распространялся «государственный феодализм» и «государственное крепостничество»;

4) на основную массу рядового торгово-ремесленного населения городов, которое было «прикреплено» к своим посадам, слободам и прочим местам жительства;

5) на всё население страны, принадлежавшее ко всем сословиям, в том числе привилегированным (дворянство, духовенство), «крепким» своим обязанностям перед государством;

6) другие варианты толкований, предусматривающие, например, существование «крепостного права» или его отдельных «проявлений», «форм», «пережитков» и т.п. после официальной отмены или сближение понятий «крепостничество» и «феодализм» до уровня синонимов.

Многообразие содержания, вкладываемого в понятия «крепостного права» и «крепостничества», приводит к разночтениям и разногласиям среди исследователей. Все перечисленные расширительные толкования этих понятий являются дискуссионными, имеют более или менее широкий круг сторонников и противников.

Так, теория «закрепощения сословий» и соответственно их последующего «раскрепощения» была популярна в русской дореволюционной историографии, была воспринята в зарубежной, но решительно отвергалась в марксистской как недопустимая в отношении к господствующим классам, а на современном этапе она возрождается на новом уровне у ряда отечественных авторов.

Уже в марксистской парадигме развернулись и продолжаются ныне споры о хронологических и территориальных рамках крепостничества, о наличии крепостных отношений в государственной деревне.

В исторической литературе обращено пристальное внимание на то, как посадское население в XVII веке прикреплялось к посадам и государеву тяглу, что посадские люди по Уложению 1649 года потеряли право самовольно покидать место жительства или менять род занятий, что вводился бессрочный сыск беглых посадских людей.

Однако процесс ликвидации крепостных порядков в городах освещен гораздо слабее. Единственной сферой существования крепостничества, фактическую сторону которой можно считать реконструированной и общепризнанной без принципиальных дискуссий, является изменение правового положения зависимых крестьян вотчинников и помещиков, то есть крепостное право – «крепостное состояние» в более узком первоначальном значении.

История крепостного права в России

До XV века внеэкономическое принуждение землевладельцев в отношении крестьян в русских землях не включало запрета на уход от одного владельца к другому при отсутствии долговых претензий, выполнения оговоренных рентных обязанностей или иных условий.

Читайте также:  Феодальная раздробленность на руси: причины и следствия - история России

Первые ограничения этого права, видимо, уже существовавшие в отдельных местностях и вотчинах, были зафиксированы на государственном уровне в письменном законе в 1497 году.

В Судебнике великого князя Ивана III устанавливалась, кроме выполнения всех прочих обязательств, уплата бывшему владельцу специальной платы – «пожилого» за прожитое на его землях время (это могла быть скрытая форма купли-продажи землевладельцами права на эксплуатацию труда данного крестьянина).

Кроме того, все расчеты крестьянина с землевладельцем и сам переход приурочивались к определенному времени по окончании годичного цикла полевых работ – за неделю до и в течение недели после Юрьева дня осеннего, который отмечается как церковный праздник 29 ноября (по юлианскому календарю).

Нормы об уплате «пожилого» и ограничении сроков крестьянского перехода были повторены и уточнены в Судебнике 1550 года, принятого при Иване Грозном. В конце его царствования, предположительно с 1581 года, устанавливается режим «заповедных лет», временно запрещавший переход крестьян даже в Юрьев день.

До сих пор не установлено, вводились ли «заповедные годы» одним указом сразу и на всей территории страны или разновременными распоряжениями по отдельным местностям, например, по мере проведения переписи податного населения.

По крайней мере, указ 24 ноября 1597 года устанавливал окончательное прикрепление крестьян к месту обитания и землевладельцу на основании «писцовых книг», составленных в ходе переписи. Однако сами хозяева сбежавших, самовольно перешедших или насильно вывезенных иными владельцами крестьян могли требовать их возвращения только в течение определенного срока – «урочных лет».

Первоначально продолжительность срока сыска крестьян устанавливалась в 5 лет, но со временем увеличивалась, пока по требованию, прежде всего, дворян-помещиков Соборное уложение, составление и редактирование которого закончилось на Земском соборе 29 января 1649 года, не сделало окончательно сыск крестьян бессрочным, их крепостное состояние — потомственным, а право собственности их владельцев – наследственным. Большинство историков полагают эти нормы свидетельством окончательного закрепощения крестьян в России. Положению крестьян в этом своде законов отводилась не только отельная XI глава «Суд о крестьянах», включавшая 34 статьи, а еще 77 статей, размещенные в 16 главах. За укрывательство беглых вводился штраф в 10 руб. Судебное представительство крепостных крестьян в имущественных спорах отменялось, поскольку их имущество стало рассматриваться как собственность помещика или вотчинника. Однако, и согласно Соборному уложению владелец поместья не имел право посягать на жизнь крестьянина и лишать его земельного участка. Допускалась передача крестьянина от одного владельца к другому, но в таком случае крестьянин должен быть снова «посажен» на землю и наделён необходимым имуществом. Положение крестьян не приравнивалось к положению холопов, которому была посвящена отдельная XX глава «Суд о холопах», состоявшая из 119 статей. Сближение и фактическое слияние этих категорий происходит уже в начале XVIII века, когда те и другие были положены в подушный оклад, стали учитываться вместе в ходе переписей-«ревизий» (1718-1724 годы). Для контроля за крестьянами в 1724 году была введена паспортная система, позволявшая выявлять беглецов и самовольных «сходцев». Это, несомненно, способствовало распространению на крестьян некоторых принципов холопьего права, введению практики перевода крестьян в дворовые слуги и наоборот, лишению части крестьян средств производства и земельного надела, появлению возможности продажи без земли не только дворовых, но и крестьян. Введение рекрутской повинности дало помещику дополнительные возможности принуждения и наказания крестьян, которых он мог сдать в рекруты. Кроме того, он получил право ссылать без суда крестьян в Сибирь. За помещиком установилось право телесного наказания крестьян. Хотя по закону владелец не мог убить крепостного, но нередко истязания заканчивались смертью, нечаянной или преднамеренной, доведением до самоубийства. Ухудшение положения крепостных крестьян до уровня, близкого к рабству, «расцвет крепостничества» в историографии нередко связывают с правлением Екатерины II, точнее со вторым периодом ее царствования после восстания 1773-1775 годов. На самом деле это несправедливо, императрица не отказывалась от политики «просвещенного абсолютизма», но в условиях резкого сопротивления дворянства своим аболиционистским настроениям перенесла их в сферу образования, воспитания, культурного развития, подготавливая почву для будущих практических политических, административных и социальных мер. Эту политику продолжали ее преемники, хотя не отказывались по возможности от принятия частичных мер по смягчению крепостного режима. Указ Павла I в 1797 году о трехдневной барщине рекомендовал дворянам ограничить норму эксплуатации крепостных половиной рабочего времени. Законы Александра I и Николая I стимулировали спонтанный процесс раскрепощения, который шел по инициативе со стороны помещиков и крестьян, но требовал регулирования со стороны верховной власти. В 1803 году указ о вольных хлебопашцах дал помещикам право освобождать целыми деревнями по соглашению с крепостными. В 1844 году правительство разрешило по договору отпускать на волю дворовых. В 1847 году владельческие крестьяне получили право выкупиться во время аукционов, на которых имения помещиков продавались за долги. Вводился запрет на продажу крестьян без земли и членов семьи порознь. В ряде местностей, например, в 1852 году в Самарской губернии вводился запрет на требование паспортов от торговцев и работников на время судовых работ и навигации, уборки и сбыта хлеба, что подрывало всё правовое и полицейское обеспечение крепостного режима на огромной территории. Все это отражало нарастание тех тенденций в социальных и культурных настроениях общества, которые вели к скорой уже отмене крепостного права. Столичная и губернская «просвещенная» бюрократия не только вынашивала планы реформ, она уже приступала к конкретным действиям. Сигналом к решительным действиям стало восшествие на престол Александра II (1855), положившее начало подготовке Великой реформы.

Отмена крепостного права

С экономической стороны резервы крепостного хозяйства в середине XIX века не были исчерпаны, хотя преимущества вольного труда становились все более осязаемыми.

Крепостничество было отменено в силу модернизационных потребностей государства и общества, под влиянием европейских культурных, политических и социальных стандартов, когда в стране сложилась новая система ценностей, в которой крепостному праву уже не находилось места.

На переходе к Великой реформе сказались также факторы воздействия зарубежного общественного мнения и зарождения собственного, возбуждения на страницах книг и журналов социально значимых «проклятых вопросов», активной работы русских университетов и просветительских трудов общеобразовательных школ.

Внеэкономическое принуждение встречало все большее сопротивление крестьян, осознававших свое достоинство, и представало безнравственным в глазах образованной части общества.

По высказыванию В.О. Ключевского, на следующий день после Манифеста о вольности дворянства 18 февраля 1762 года должна была быть отменена крепостная зависимость крестьян. Так и произошло, но с непростительной задержкой.

Долгожданное 19 февраля наступило лишь в 1861 году, через 99 лет, в течение которых крепостное право не имело даже минимальных оправданий.

О вреде, язвах, горьких последствиях крепостного права как раз конца XVIII – первой половины XIX века с болью говорили и писали русские писатели, поэты, критики, публицисты, экономисты, философы, дальновидные общественные и государственные деятели.

О цене материальной, выраженной через подати, повинности, потребительские стоимости, деньги, трудовые затраты, которыми крестьян заставляли поступаться в пользу землевладельцев и душевладельцев, можно спорить.

Насколько именно крепостничество в отличие от других форм экспроприации прибавочного продукта отягощало основную массу населения, препятствовало инициативе и прогрессу в народном хозяйстве, об этом идут дискуссии.

Моральным, культурным, социально-психологическим пагубам этого явления особенно в последнее столетие его существования оправданий не находится. Крепостное право не только унижало зависимых людей, парализовало их активность и способности. Оно развращало само господствующее сословие. Российский опыт свободной социальной конкуренции и попыток налаживания социального партнерства оказался бедным. Полвека пореформенного развития было недостаточно, чтобы россияне разных классов и состояний оказались готовы встретить национальной солидарностью, а не гражданским противостоянием вызовы XX века, когда самодержавие и бюрократия перестали справляться с ролью основного двигателя модернизации.

Литература

  • Аграрно-крестьянский вопрос в России в IX – начале XX вв. СПб., 1995. Ч. 1.
  • Артамонова Л.М. Взаимосвязь крестьянского вопроса и школьной реформы в правление Екатерины II // Русь, Россия. Средневековье и Новое время. 2011. № 2. С. 205-209.
  • Иллерицкая Н.В.

    Проблема крепостного права в интеллектуальной динамике политической истории России // Вестник РГГУ. Серия: Политология. История. Международные отношения. Зарубежное регионоведение. Востоковедение. 2015. № 1. С. 30-40.

  • Ключевский В.О. Происхождение крепостного права в России // Русская мысль. 1885. № 8, 9, 10.
  • Литвинов М.

    А. История крепостного права в России. М., 1897.

  • Миронов Б.Н. Российская империя: от традиции к модерну. Т. 2. СПб., 2015. 912 с.
  • Перхавко В.Б «Круглый стол» на тему «Крепостное право в истории России» // Труды Института российской истории. Вып. 10. М., 2012. С. 475-490.
  • Победоносцев К.П.

    Заметки для истории крепостного права в России // Русский вестник. 1858. Т. 15. № 6; Т. 16. № 8.

  • Реформа 1861 г. в истории России: (к 150-летию отмены крепостного права): Сб. обзоров и реф. / РАН. ИНИОН; отв. ред. Коновалов В.С. М., 2011.
  • Российское законодательство X-XX веков: в 9 т. Т. 3. Акты Земских соборов / отв.

    ред. А.Г. Маньков. М., 1985.

  • Российское законодательство X-XX веков: в 9 т. Т. 7. Документы крестьянской реформы / отв. ред. О.И. Чистяков. М., 1989.
  • Смирнов Ю.Н. «Юрьев день» губернского масштаба. Отмена проверки паспортов в Самаре в начале 1850-х гг. // Центр и периферия. 2012. № 1. С. 4-9.
  • Шевченко М.М.

    История крепостного права в России. Воронеж, 1981.

Источник: http://w.histrf.ru/articles/article/show/kriepostnoie_pravo_kriepostnichiestvo

Ссылка на основную публикацию