Хивинский поход в. а. перовского 1839 г. — история России

Хивинский поход графа Перовского (1)

По делам службы, мне два года (1889 и 1890) довелось прожить в Оренбурге, где я встретился и познакомился с несколькими, еще находящимися в живых, свидетелями и участниками несчастного похода наших войск в Хиву в 1839 году, и слышал от них живые рассказы и многие интересные подробности об этом походе.

Между этими лицами первое место занимал бывшей военный топограф, отставной подполковник Георгий Николаевич Зеленин, который не только рассказывал мне о походе устно, но и передал имевшиеся у него записки (ими я отчасти и пользовался при составлении настоящей статьи).

Как в Хивинский поход 1839 года, так и потом, спустя 34 года, во время похода в Хиву генерала К. П. Кауфмана, были приняты все меры, чтобы донесения о походе доходили в Петербург лишь официальным путем и чтобы при отрядах не было корреспондентов.

Но судьба — по крайней мере, во второй поход — распорядилась иначе: в отряд генерала Кауфмана, когда он достиг уже реки Амударьи, прибыл, преодолев все делаемые ему препятствия, бесстрашный и неутомимый английский путешественник–корреспондент Мак–Гахан, который и описал затем Хивинский поход 1873 г.

в особо изданной им книге: «Company on the Oxus and the Fall of Khiva» by J. A. Mac–Gahan. London, 1874. Сочинение это было переведено в 1875 г. в «Русском вестнике» и имело огромный успех среди читающей публики как талантливое и, главное, единственное описание столь редкого и замечательного, в летописях военной истории, похода.

Нам, русским людям, довелось, следовательно, узнать все подробности этого героического похода наших войск в глубь Азии от иноземного корреспондента…

К сожалению, поход 1839 г.

не имел столь даровитого участника и летописца: он был совершен в такой тайне, что первое известие о нем в русской печати появилось лишь 20 лет спустя, в виде официального изложения подробностей похода в «Чтениях Общества истории и древностей российских», издаваемых при Московском университете. Между тем, в походе принимали участие известный писатель В. И.

 Даль (казак Луганский), состоявший в то время чиновником особых поручений при оренбургском военном губернаторе Перовском, и знаменитый впоследствии географ и путешественник по Средней Азии Н. В. Ханыков [кроме названных лиц, в экспедиции в Хиву участвовали также П. Чихачев, известный своим путешествием по Индии и Китаю, и Э. Эверсман].

Последний, насколько известно, ничего не написал о походе, в котором он участвовал; Даль же ограничился несколькими частными письмами к разным своим знакомым, писанными с пути, во время похода, и напечатанными 28 лет спустя в «Русском архиве».

Более подробные статьи об этом походе, написанные, впрочем, по официальным же источникам, были помешены в «Русском слове» и «Военном сборнике». Затем, имеются письма о Хивинском походе 1839 г. самого графа В. А. Перовского, главного начальника экспедиционного отряда, писанные им, с похода, к московскому почт–директору А. Я. Булгакову, напечатанные в том же «Русском архиве» и в этой книге перепечатываемые. Есть, наконец, и отдельная книжка об этом же походе, изданная одним из участников экспедиции, полковником Иваниным. Очень возможно, что о зимнем походе в Хиву имеются и еще какие–нибудь напечатанные статьи, мне неизвестные.

Но все это — материалы, так сказать, официальные, далеко не полные и не всегда согласные с истиной.

А потому, теперь, при подробном описании этого достопамятного, по своему несчастью и героизму солдат и офицеров, похода, мне приходится основываться, главным образом, на частных записках и письмах лиц, участвовавших в походе, и на устных «рассказах очевидцев», являющих собою, вообще, русское традиционное хранилище сведений о новейших событиях отечественной истории.

Затем, существует, как известно, подробное «Дело» об этом «Военном предприятии противу Хивы»; но оно находится в Петербурге, в Архиве Главного штаба, высланное туда из Оренбурга по особому распоряжению.

I.
Наши отношения к Хиве в начале нынешнего столетия. — Заботы императора Александра I о мирном сближении с Хивой. — Рескрипты Государя военному оренбургскому губернатору Эссену. — Оскорбления, чинимые хивинцами нашим посланцам. — Отправление в Хиву караван–баши Ниязмухаметева и штабс–капитана Н. Н. Муравьева.

После первого похода в Хиву русского отряда в 1717 году, в царствование Петра Великого, под начальством князя Бековича–Черкасского, похода, окончившегося, как известно, столь трагически, благодаря обману и вероломству хивинцев, а главное, излишней доверчивости Бековича, наши сношения с Хивою порвались сами собою, и хивинцы, гордые своею вероломною победой, стали к нам, открыто, во враждебные отношения: они грабили наши торговые караваны, направлявшиеся в Бухару, подстрекали туркмен и киргизов похищать русских людей и покупали их, обращая в неволю, укрывали наших дезертиров и беглых, и пр. Так прошло целое столетие. Никто из государственных русских людей того времени не помышлял еще, по–видимому, о той серьезной роли, какая должна была выпасть на долю России в Средней Азии, в силу ее инертного движения на Восток…Лишь после окончания Наполеоновских войн, император Александр I обратил впервые свое высокое внимание на упорядочение нашей торговли в Средней Азии: тогдашнему оренбургскому военному губернатору генералу Эссену было предложено избрать из служащих в Оренбурге чиновников или военных вполне способного и надежного человека, в небольшом чине, которого и отправить к хивинскому хану, но отнюдь не в качестве дипломатического лица, а как бы обыкновенного чиновника, для установления правильных пограничных сношений. К рескрипту на имя губернатора Эссена была приложена особая записка, где излагались те дружественный предложения, которые должен был сделать избранный чиновник хивинскому хану. Вот содержание этой записки [из дела Оренбургского генерал–губернаторского архива, № 452]:

Вот какими миролюбивыми намерениями исполнено было русское правительство относительно Хивы в 1819 году, несмотря на самое разбойничье и хищническое поведение наших соседей, называемое в записке «неприятными происшествиями».

Оно, верное своей тогдашней иностранной политике на Западе, мечтало «укоренить дружбу на прочных началах» и на Востоке с Хивою. Но местные оренбургские власти отлично понимали, с кем имеют дело, и не увлеклись фантастической перспективой «дружбы» с закоренелыми разбойниками и исконными врагами России.

Вот что писал генерал Эссен в Петербург в ответном рапорте своем на Высочайший рескрипт:

Затем генерал Эссен называет в рапорте своем и лицо, им намеченное для посольства в Хиву: личного своего адъютанта, поручика Германа, управлявшего в продолжение двух лет «дипломатическим отделением» канцелярии оренбургского губернатора; но прибавляет при этом, что его возможно будет отправить лишь «под прикрытием эскорта».

Кроме всеподданнейшего рапорта, генерал Эссен счел не излишним сделать надлежащее представление о наших сношениях с Хивою и всесильному тогда временщику графу Аракчееву. Мы приведем из этого представления те места, где всего резче обрисовывается наше тогдашнее отношение к Хиве.

«Правительство хивинское, — пишет генерал Эссен, — хотя постоянно производит с Россией торговлю, но от самого начала сношений наших с ним не переставало действовать коварным и хищным образом.

Не обращаясь к временам давно протекшим, кои ознаменованы несчастною экспедицией полковника князя Бековича–Черкасского, довольно упомянуть, что от тех времен доныне непрерывно подстрекает оно киргиз–кайсаков [То есть соседних с Оренбургом киргизов, кочевья которых в то время, как и теперь, начинались за р. Уралом.

В настоящее время киргизы стали совсем мирным племенем и занимаются лишь изредка конокрадством.] к уводу людей наших, покупает и содержит их в тяжкой неволе, грабит преимущественно те караваны, в коих находятся товары наших киргизов, и в подданной нам Орде Киргиз–кайсацкой производит истребление, хищничества и насилия всякого рода.

Так, например, в 1793 году, посланный в Хиву, по Высочайшему повелению, вследствие собственного прошения Хивинского хана, майор Бланкеннагель был там содержан под стражею, ограблен и угрожаем опасностию жизни, которой избежал единственно успехом, с каким вылечил он до 300 больных хивинцев.

Понятия сего правительства о народном праве и безрассудная жестокость таковы, что посла персидского шаха со свитою, из тридцати человек состоявшею, велено было бесчеловечно умертвить при самом приближении его к хивинской области.

Хотя сие событие предшествовало Бланкеннагелю за 50 лет, но время не изменило оных понятий и не обуздало варварских его расположений, подтверждаемых последним происшествием с прошлогодним моим посланцем, который допрашиван был под кинжалом палача и угрожаем насильствами».

«Все таковые воспоминания, вместе с безуспешными покушениями войти с хивинским владельцем в сношения», убеждают его, губернатора, в том, что «ежели всемилостивейшему Государю Императору благоугодно будет повелеть вновь испытать средство переговора с хивинским владельцем, то сие не иначе может быть совершено, как под вооруженным прикрытием», дабы, говорится в конце, «в случае крайней неудачи, обеспечено было возвращение хотя некоторой части сего отряда»…

Эти благоразумные предостережения генерала Эссена рассеяли, по–видимому, маниловские иллюзии графа Нессельроде, и посольство Германа в Хиву не состоялось.

Тем не менее, в новом рескрипте оренбургскому военному губернатору от 24 мая 1819–го же года, император Александр, соглашаясь, что посольство в Хиву будет бесполезно и рискованно, выразил все–таки желание «употребить всевозможные меры» к установлению правильных торговых сношений России с Хивой.

Для этого, в особой записке, приложенной к Высочайшему рескрипту, указывался и способ к достижению этой цели. Впрочем, «способ» этот оказался и на сей раз обычным продуктом петербургских кабинетных измышлений и, как увидим ниже, не имел никакого успеха.

«За сделанными уже, — говорится в записке, — тщетными покушениями иметь дружественные сношения с ханом хивинским, признается небесполезным испытать еще следующее средство: между хивинцами, живущими в Оренбургской губернии, есть, без сомнения, люди, известные по наклонности к нашему правительству и, в то же время, пользующиеся доверенностью своих соотечественников в Хиве… Надобно найти одного из таких хивинцев, человека добрых свойств, смышленого и предприимчивого. Не давая ему заметить, что сие дело связано с видами правительства, надобно заинтересовать его в нем собственною его пользою. Сие весьма легко сделать, возродив в нем опасение лишиться выгод торговли по неприязненному расположению хана хивинского и заставя его, таким образом, самого желать и искать возможности к отклонению препон торговле с Хивой»… Далее излагается весьма наивный план действий для этого, «известного по наклонности к нашему правительству человека»: как он должен был отправиться в Хиву «в виде частного человека», что он должен был там делать и говорить, как он должен был ознакомить хивинское правительство с правилами международных сношений, сообщив ему, между прочим, что «Австрийская и Российская империи утвердили уже свои торговые сношения с Оттоманскою Портою, а Россия — даже с Персией и Китаем»… При этом предполагалось дать этому посланцу некоторое денежное вспоможение…

Читайте также:  Эволюция человеческого общества от архантропов до человека разумного - история России

Подходящего человека для такой курьезной миссии нелегко, конечно, было найти… Но, тем не менее, генерал Эссен разыскал–таки такого, в лице одного из хивинских караван–башей [караван–баша — т. е.

караванный голова, проводник каравана в степи], Атаниаза Ниязмухаметева, отправлявшего свои обязанности при хивинских караванах в течение 30 лет.

Но спустя год по возложении на него миссии к хивинскому хану, генерал Эссен, в рапорте Государю Императору, доносил следующее:

Почти одновременно с поручениями, данными из Оренбурга Ниязмухаметеву и Бекчурину, был послан в Хиву же, совсем с другой стороны, именно с Кавказа, генералом Ермоловым, штабс–капитан Н. Н. Муравьев, которому было поручено «склонить туркмен, или трухменцов, обитающих на восточных берегах Каспийского моря, и хивинцев к приязненным сношениям с Россиею».

Миссия Муравьева была так же неудачна, как и Ниязмухаметева: его долго держали в Хиве, как бы в плену, едва допустили до аудиенции у хана, обобрали все привезенные им подарки, и в конце едва выпустили обратно; а отпустив и узнав потом, что это был не таможенный чиновник (за которого выдавал себя Н. Н.

 Муравьев), а военный офицер, очень сожалели, что не отрубили ему голову…

Вот как отвечали хивинские ханы на все «покушения иметь дружественные сношения с ними»… Оскорбляя неслыханным дотоле образом наших послов, арестуя их, брея им головы и содержа «под крепкою стражею в унизительных местах», хивинцы продолжали, в то же самое время, грабить караваны наших торговых людей, имевшись сношения с соседственной с Хивою Бухарой… Такую безнаказанность и русское долготерпение можно, по–видимому, объяснить лишь двумя обстоятельствами: во–первых, известным личным миролюбием императора Александра I, получившего, как известно, после Наполеоновских войн, глубокое отвращение к войне вообще, и, во–вторых, тем, что во главе иностранной политики России стояли в то время иноземцы, с графом Нессельроде во главе, которым были чужды и непонятны не только торговые интересы нашего отечества на каком–то там дальнем Востоке, но даже его слава и государственная честь, так дерзко оскорбляемые и принижаемые, в данном случае хивинским ханом и его соправителями. Дерзость хивинцев происходила, конечно, от ложного представления их о своей силе, которая вся заключалась лишь в большой трудности похода в Хиву для отряда европейских войск. Но раз, при Петре I, такой поход был сделан, он мог и должен был, рано или поздно, повториться: это был лишь вопрос времени…

Источник: https://gorlex72.livejournal.com/1397517.html

Участие оренбургского и уральского казачества в покорении Хивинского ханства в 1873 году

Аннотация. В статье рассматривается внешнеполитическая деятельность Российского государства на среднеазиатском направлении и роль оренбургского и уральского казачества в покорении Хивинского ханства в 1873 году.

Summary. The article considers the foreign policy of the Russian state in the Central Asian area and the role of the Orenburg and Urals Cossacks in conquering the Khanate of Khiva in 1873.

КУЗНЕЦОВ Владимир Алексеевич — доцент кафедры философии Челябинского государственного университета, полковник в отставке, доктор исторических наук

(г. Челябинск. E-mail: vladkuz@mail.ru)

«Будет памятником непоколебимого мужества, которое явили русские войска…»

Участие оренбургского и уральского казачества в покорении Хивинского ханства в 1873 году

С начала XVIII века во внешней политике России уделялось всё больше внимания среднеазиатскому направлению. В то время в этом регионе доминировали четыре крупных государственных образования: Бухарский эмират, Хивинское, Кокандское и Ташкентское ханства.

На протяжении почти всего XVIII — первой половины XIX века попыткам России расширить торговые связи со среднеазиатскими государствами противодействовала Хива, исстари представлявшая «разбойничий притон», живший грабежом торговых караванов и пленением людей для продажи.

Чтобы наладить российскую торговлю в этом регионе, ещё в 1731 году в Хиву для переговоров был отправлен полковник И.Г. Гербер, но хивинцы не пустили его, а на обратном пути участников этой делегации ограбили1. Кроме того, хан Хивы претендовал на господство над киргиз-кайсаками (казахами), принявшими российское подданство.

Действия Хивинского ханства наносили большой ущерб экономическим связям между казахами и жителями Оренбургского края. К тому же хивинские власти отказывались освобождать русских невольников.

Оренбургская пограничная комиссия докладывала правительству, что «дерзость нового владельца Хивы (Аллакули-хана) превзошла всякую меру, и доколе не образумит его сила русского оружия, до того времени не перестанет он волновать малую киргизскую орду и навлекать беспокойство нашему правительству»2.

Хивинцы установили такой порядок, что торговые караваны, в какие бы места Средней Азии ни отправлялись, непременно должны были следовать только через Хиву и платить им пошлину. Отклонявшиеся от этого пути караваны, как правило, грабили, поэтому в начале 20-х годов XIX века торговля России в данном регионе стала приходить в упадок3.

К 25-летию покорения Хивы.Главные участники Хивинского похода 1873 г.

Фото К. Булла

Таким образом, Хивинское ханство фактически находилось во враждебных отношениях с Россией. И вполне закономерно, что в ходе колонизации края рано или поздно должен был встать вопрос о решительных мерах, которые бы утвердили власть России в Средней Азии.

Напряжённые отношения с этим ханством сохранялись со времени неудачной военной экспедиции А. Бековича-Черкасского в 1717 году вплоть до 1840 года. Ещё в конце 30 — начале 40-х годов XVIII века В.Н.

 Татищев, будучи начальником Оренбургской комиссии, а затем губернатором Астраханской губернии, строил планы покорения Хивы4.

Первый поход на ханство был предпринят с целью заставить хивинцев прекратить грабежи, освободить томившихся в Хиве пленных и не препятствовать торговле с другими среднеазиатскими государствами.

Назначенный в 1833 году оренбургским военным губернатором и пользовавшийся поддержкой Николая I генерал-адъютант В.А. Перовский лично испросил у императора разрешение предпринять экспедицию для покорения Хивы.

11 марта* 1839 года в Азиатском департаменте на заседании Особого комитета был рассмотрен и одобрен предложенный Перовским план военного похода. Николай I утвердил решение комитета5.

В середине ноября 1839 года войска под командованием В.А. Перовского четырьмя колоннами выступили на Хиву. Этот поход закончился трагично, особенно для армейских частей Отдельного оренбургского корпуса.

Подробности неудачного похода, все его бедствия, связанные с сильными морозами и глубоким снегом, а также с недостаточным опытом пехоты в преодолении больших пустынных пространств, широко освещены в литературе6. 1 февраля 1840 года В.А. Перовский принял решение об окончании военной экспедиции и возвращении войск в Оренбург7.

Начавшийся 4 февраля обратный поход оказался не менее трудным. Согласно донесению военного губернатора в походе умерли 5 офицеров и 1054 нижних чина, а по возвращении из него — ещё 609, т.е. по официальным документам — 1668 человек8.

Неудача Перовского послужила полезным уроком для России, начавшей покорение Средней Азии. Предстояло ещё научиться вести боевые действия в сложных природных условиях и с весьма специфическим противником. В рескрипте Николая I засвидетельствовано, что поход В.А.

Перовского «будет памятником непоколебимого мужества, которое явили русские войска в борьбе с препятствиями, самою природою противупоставленными»9.

Несмотря на военную неудачу русских, хивинские власти, поражённые самим фактом экспедиции, вынуждены были освободить около 500 пленных10 и временно нормализовать отношения с Россией: «Официальная цель похода была достигнута… хан хивинский отпустил на свободу всех русских пленников и отправил в Санкт-Петербург посольство, чтобы просить о мире»11. Однако вскоре произошло новое осложнение русско-хивинских отношений — из-за недовольства Хивы возведением на Мангышлаке в 1846 году укрепления Новопетровского12.

Хивинский поход 1873 г.Через мёртвые пески к колодцам Адам-Крылган

Художник Н.Н. Каразин, 1888 г

Таким образом, к началу 70-х годов XIX века Хивинское ханство по-настоящему ещё не испытало на себе силу русского оружия. Считая себя защищённой пустыней и помня неудачную попытку русского проникновения в свой оазис, Хива не прекращала грабежи и хвалилась, что «белые рубахи» до неё не дойдут.

В 1872 году российское правительство решило предпринять поход на Хиву, и 12 декабря император утвердил план Хивинской экспедиции. Были сформированы 4 отряда: Туркестанский, Оренбургский, Мангышлакский и Красноводский (последние два — из Кавказского военного округа) общей численностью 13 100 человек13.

27 февраля 1873 года по Туркестанскому военному округу был объявлен приказ о походе, начальником отряда назначен генерал Н.Н. Головачёв. 28 февраля отслужили напутственный молебен, и войска Туркестанского отряда несколькими эшелонами двинулись к месту сосредоточения войск14. С этим отрядом в поход вышли великий князь Николай Константинович и князь Е.М.

Романовский, герцог Лейхтенбергский. В конце февраля — начале марта также выступили другие отряды — с реки Эмбы и Каспийского моря.

В Хивинском походе участвовали 5 сотен уральских казаков и 9 сотен — оренбургских (из них две уральские и три оренбургские сотни — в составе Туркестанского отряда). Оренбургский отряд по плану должен был собраться на Эмбе.

14 февраля из Оренбурга вышли две оренбургские сотни со 2-й казачьей артиллерийской батареей. 20 и 23 февраля из г. Орска выступили ещё четыре сотни. Начальником Оренбургского отряда был назначен военный губернатор Уральской области, наказным атаманом Уральского казачьего войска — генерал Н.А.

Верёвкин. 26 марта началось движение от Эмбы вдоль берега Аму-Дарьи15.

Двум же закаспийским отрядам было необходимо преодолеть пустыню Усть-Урт (700 вёрст). Красноводскому отряду полковника В.И. Маркозова это оказалось не по силам, и он вынужден был вернуться назад. Мангышлакский отряд полковника Н.П.

Ломакина перешёл Усть-Урт в 50-градусную жару, постоянно вступая в стычки с хивинцами и туркменами.

Этот отряд 18 мая соединился с Оренбургским отрядом близ укрепления Мангыт16, около которого соединённые войска 20 мая вступили в упорный бой с хивинцами и уничтожили почти 3000 из них, а 26 мая подошли к Хиве.

В Хивинскую экспедицию Туркестанский отряд (21 рота, 7 казачьих сотен, 18 орудий) выступил 13 марта из крепостей Джизака и Казалинска17. Отряду пришлось выдержать вначале резкий холод, а затем в апреле — сильный зной.

Когда шли по безводной пустыне, и запасы воды иссякли, солдаты стали умирать. 21 апреля отряд вышел к урочищу Адам-Крылган (что означает «погибель человека». — В.К.) и там случайно обнаружил колодцы, вода которых и спасла войска.

12 мая отряд подошёл к Аму-Дарье и после отдыха, 18 мая, переправившись через реку, направился к Хиве.

Оренбургский отряд преодолел самый длинный путь — 1400 вёрст18. Вместе с Мангышлакским отрядом он подошёл к Хиве с западной стороны (всего 3751 человек, 14 орудий и 7 ракетных станков), с восточной стороны — Туркестанский отряд (соответственно — 3214, 12 и 4).

Поскольку всем отрядам по пути следования в Хиву во время военных действий необходимо было обеспечить свои тылы, то часть своего личного состава они оставляли в необходимых пунктах (например, в одном только укреплении Кунград от Оренбургского и Мангышлакского отрядов оставили гарнизон в составе 424 человек)19.  

Читайте также:  Общественно-политическая жизнь ссср - история России

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Голосов Д. Поход в Хиву в 1839 году отряда русских войск под начальством генерал-адъютанта Перовского // Военный сборник. 1863. № 1. Январь, часть неофициальная. С. 33, 37.

2 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 846. Оп. 16. Д. 6792. Л. 121.

3 Голосов Д. Указ. соч. С. 37, 54.

4 Витевский В.Н. И.И. Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе до 1758 г. Казань, 1891.Т. 3. С. 752, 753.

5 Голосов Д. Указ. соч. С.

61; название решения комитета: «О воинском на Хиву поиске, дабы принудить хана Хивы силою оружия выдать всех русских и предоставить караванной торговле нашей полную свободу»; Захарьин (Якунин) Н.К.

Граф В.А. Перовский и его зимний поход в Хиву. СПб., 1901. Ч. 2. С. 15; Терентьев М.А. История завоевания Средней Азии: В 3 т. СПб., 1903—1906. Т. 1. С. 114, 115.

6 См.: Хивинский поход в 1839—1840 г. (По запискам полковника Зеленина) // Труды Оренбургской ученой архивной комиссии. Вып. 30. Оренбург, 1914. С. 114, 115 (далее – Труды…); Голосов Д. Указ. соч. // Военный сборник. 1863. № 3. С. 20, 21, 26, 29, 31—32; Захарьин (Якунин) Л.К. Указ. соч.

Ч. 2. С. 50, 68—72; Терентьев М.А. Указ. соч. Т. 1. С. 148, 149; Завоевание Туркестана. Рассказы из военной истории, очерки из природы, быта и нравов туземцев в общедоступном изложении / Сост. К.К. Абаза. СПб., 1902. С. 33—35; Записки Песляка // Исторический вестник. 1883. № 9. С. 586, 587.

7 Труды… Вып. 30. С. 116; Голосов Д. Указ. соч. // Военный сборник. 1863. № 3. С. 40, 49; Записки Песляка… С. 587.

8 Оренбургский губернатор Василий Алексеевич Перовский. Оренбург, 1999. С. 203; Голосов Д. Указ. соч. // Военный сборник, 1863. № 3. С. 62; Труды… Вып. 30. С. 112.

9 Труды… Вып. 14. Оренбург, 1905. С. 95.

10 Государственный архив Оренбургской области (ГА ОО). Ф. 6. Оп. 10. Д. 5026. Л. 9; Д. 5068. Л. 30, 32, 32 об.; 178, 178 об.; Захарьин (Якунин) Л.К. Указ. соч. С. 103; Труды… Вып. 30. С. 119.

11 Энгельс Ф. «Продвижение России в Средней Азии» // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 12. М., 1958. С. 616; оценка К. Марксом усиления России в Средней Азии дана в письме к Ф. Энгельсу от 23 мая 1851 г. Т. 27. М., 1962. С. 241.

12 Выскочков Л.В. Николай I. М., 2003. С. 396, 397.

13 Записки Н.Г. Залесова // Русская старина. СПб., 1905. Кн. 6. С. 520—522; Попов А.Л. Из истории завоевания Средней Азии // Исторические записки. 1940. № 9. С. 238; Терентьев М.А. Указ. соч. Т. 2.

1906. С. 110, 111; Керсновский А.А. История Русской армии: В 4 т. М., 1992. Т. 2. С. 291; Макшеев А.И. Исторический обзор Туркестана и наступательного движения в него Русских. СПб., 1890. С. 314.

14 Терентьев М.А. Указ. соч. Т. 2. С. 169.

15 ГА ОО Ф. 6. Оп. 10. Д. 8394. Л. 1—6; Материалы для описания Хивинского похода 1873 г. Кн. 3. Описание действий Оренбургского отряда / Под ред. генерала Троцкого. Ташкент, 1881. С. 58, 76; Завоевание Туркестана… С. 190.

16 Ныне г. Мангит в Узбекистане.

17 Подробный состав туркестанского отряда Кауфмана см: Терентьев М.А. Указ. соч. Т. 2. С. 148, 149.

18 Материалы для описания Хивинского похода 1873 г. Кн. 4. Описание действий Туркестанского отряда / Под ред. генерала Троцкого. Ташкент, 1881.С. 216.

19 Материалы для описания Хивинского похода 1873 года, составленные под редакцией генерального штаба генерал-лейтенанта В.Н. Троцкого. Пребывание русских войск в Хивинском ханстве в 1873 году и возвращение их. Ташкент, 1883. С. 3; Терентьев М.А. Указ. соч. Т. 2. С. 204.

Источник: http://history.milportal.ru/2014/06/uchastie-orenburgskogo-i-uralskogo-kazachestva-v-pokorenii-xivinskogo-xanstva-v-1873-godu/

Хивинские походы

                    Военные действия от начала XVI столетия до 1839 г.

После свержения татарского владычества, постепенно усиливаясь, русские государи обратили свое внимание на Восток, где расстилались бесконечные равнины, занятые ордами монголов, а за ними находилось сказочно богатое Индийское царство, откуда шли караваны, привозившие шелковые ткани, слоновую кость, оружие, золото и драгоценные камни. В этой таинственной стране, под яркими лучами круглый год светившего солнца, плескались волны огромного синего моря, в которое впадали многоводные реки, протекавшие по плодородным землям со сказочными урожаями.

Попадавшим в полон и уводимым в далекие города Средней Азии русским, если им удавалось возвратиться на родину, сообщали много интересных сведений о тех местах. Среди нашего народа были и те, кого увлекала мысль посетить новые места благословенного, далекого, но и загадочного юга.

Долго бродили они по белу свету, проникая в сопредельные теперешние среднеазиатские владения, испытывая зачастую страшные невзгоды, подвергая свою жизнь опасности, а иногда и оканчивая ее в чужой стране, в тяжелом рабстве и в оковах.

Те же, кому суждено было возвратиться, могли поведать много интересного о далеких, неизвестных странах и о жизни их народов, темнокожих язычников, так мало похожих на подданных великого белого царя.         

Отрывочные, а иногда баснословные сведения искателей приключений о посещенных ими землях, о их богатстве и чудесах природы невольно стали привлекать внимание к Средней Азии и явились причиной отправки особых посольств в среднеазиатские государства в целях установления торговых и дружественных отношений.

Стремление на Восток, в Среднюю Азию, а за ней в далекую, полную чудес Индию не могло быть осуществлено сразу, а потребовало сначала покорения Казанского, Астраханского и Сибирского царства. С двух сторон, от Волги и из Сибири, пошло завоевание среднеазиатских земель.

Шаг за шагом продвигалась Россия в глубь прикаспийских степей, покоряя отдельные племена кочевников, строя крепости для ограждения своих новых границ, пока не продвинулась до южной части Уральского хребта, сделавшегося на долгое время границей русского государства.

 

Казаки, поселившись на реке Яик, возвели укрепленные поселения, которые явились первым оплотом России против кочевников. Со временем учредили Яицкое, впоследствии переименованное в Уральское и Оренбургское казачьи войска для защиты восточных владений.

Россия утвердилась в новом крае, население которого приобщилось к особой, своеобразной жизни земледельцев, скотоводов, могущих ежеминутно превратиться в казаков-воинов для отражения налетов своих воинственных соседей; киргизы, кочевавшие по всей северной части Средней Азии, враждуя между собой почти постоянно, причиняли много беспокойства своим русским соседям.

Казачья вольница, осевшая по реке Яик, по своему жизненному укладу была не в состоянии спокойно ожидать, когда русские власти признают своевременным объявить приказ о новом походе в глубь Азии.

А поэтому предприимчивые, смелые казачьи атаманы, помня о подвигах Ермака Тимофеевича, на свой страх и риск собирали шайки удальцов, готовых идти за ними во всякое время на край света за славой и добычей.

Налетая на киргизов и хивинцев, они отбивали стада и, нагруженные добычей, возвращались домой.

Память народа сохранила имена яицких атаманов Нечая и Шамая, ходивших походом в далекую Хиву с сильными отрядами казаков. 

                                                                                  атаман Нечай

Первый из них с 1000 казаков в начале XVII столетия, перейдя со страшной быстротой безводные пустыни, внезапно, как снег на голову, напал на хивинский город Ургенч и разграбил его. С огромным обозом добычи двинулся атаман Нечай со своим отрядом обратно.

Но видно, не в добрый час вышли в поход казаки. Успел хивинский хан спешно собрать войска и настиг казаков, которые шли медленно, обремененные тяжелым обозом.

Семь дней отбивался Нечай от многочисленных ханских войск, но отсутствие воды и неравенство сил все же привело к печальному концу. 

В жестокой сече погибли казаки, за исключением немногих, обессиленных ранами, взятых в плен и проданных в рабство.

Но эта неудача не остановила удальцов-атаманов; в 1603 г. атаман Шамай с 500 казаками, как вихрь урагана, налетел на Хиву и разгромил город. 

Однако, как и в первый раз, смелый набег окончился неудачей. Задержался Шамай из-за гульбы на несколько дней в Хиве и не успел вовремя уйти. Выйдя из города, преследуемые хивинцами, сбились казаки с дороги и угодили к Аральскому морю, где у них не стало провианта; голод дошел до того, что казаки убивали друг друга и пожирали трупы. 

                                                                                          Аральское море

Остатки отряда, обессилевшие, больные, были захвачены в плен хивинцами и окончили жизнь невольниками в Хиве. Сам же Шамай спустя несколько лет был привезен калмыками на Яик для получения за него выкупа.

После этих походов хивинцы, убежденные, что они полностью защищены с севера безводными пустынями, задумали оградить себя от внезапных нападений и с запада, со стороны Каспийского моря, куда из Хивы текла река Амударья. Для этого они возвели поперек реки огромные плотины, и на месте многоводной реки осталась огромная песчаная пустыня.

Россия медленно продолжала свое поступательное движение в глубь Средней Азии, причем особенно ясно оно обозначилось при Петре, когда великий царь задался целью завязать торговые сношения с далекой Индией. 

                                                                  аллегория на военные победы Петра I                       

Для осуществления своего плана он приказал в 1715 г.

выслать из Сибири в степи со стороны Иртыша отряд полковника Бухгольца, который достиг озера Балхаш и построил на его берегу крепость; но прочно утвердиться русские здесь не смогли, лишь в течение следующих пяти лет Бухгольцу удалось покорить кочующие племена киргизов и закрепить всю долину реки Иртыш больше чем на тысячу верст окончательно за Россией постройкой крепостей Омской, Ямышевской, Железинской, Семипалатинской и Усть-Каменогорской. 

Почти одновременно с отправкой Бухгольца со стороны Каспийского моря был послан другой отряд, князя Бековича-Черкасского, между прочим с инструкцией пустить воды Амударьи, впадавшей в Каспийское море, по ее старому руслу, загороженному плотинами сто лет тому назад хивинцами.

                                                           Александр Бекович-Черкасский ( Девлет-Гирей –мурза )

Читайте также:  Система образования в австрии в хiх – ххi веках - история России

«Плотину разобрать, и воду Амударьи-реки паки обратить в сторону… в Каспийское море… понеже зело нужно…» — так звучали исторические слова царского наказа; и 27 июня 1717 г.

отряд князя Бековича-Черкасского (3727 пехотинцев, 617 драгун, 2000 казаков, 230 моряков и 22 орудия) двинулся на Хиву через безводные пустыни, терпя страшные лишения от недостатка воды и палящих лучей южного солнца, выдерживая почти ежедневно стычки с хивинцами и усеивая своими костями пройденный путь. Но, несмотря на все преграды, спустя два месяца Бекович уже достиг Хивы, главного города Хивинского ханства.

Хивинцы преградили русскому отряду дорогу, окружив его со всех сторон у Карагача. Четыре дня отбивался князь Бекович, пока смелым натиском не нанес полного поражения хивинцам. 

Выразив притворно покорность, хивинский хан впустил русских в город, а затем убедил доверчивого князя Бековича разделить отряд на мелкие части и отправить их в другие города для удобнейшего их размещения, после чего неожиданно напал на них, разбив и уничтожив каждую часть отдельно. Не удался задуманный поход.

Сложил свою голову князь Бекович-Черкасский в Хиве; погибли его соратники в тяжелой неволе, проданные в рабство на хивинских базарах, но память об этом неудачном походе надолго сохранилась в России. «Погиб, как Бекович под Хивой», — так говорил каждый русский, желавший подчеркнуть бесполезность какой-нибудь утраты.

 

 Хотя эта первая попытка, окончившаяся так трагически, и отдалила на сто лет выполнение грандиозного замысла великого русского царя, но не остановила русских; и в следующие царствования наступление продолжалось по тем же двум путям, намеченным Петром I: западным — от реки Яик (Урал) и восточным — со стороны Западной Сибири.

Будто огромные щупальца, с двух сторон тянулись в глубину степей наши крепости, пока мы не утвердились на берегах Аральского моря и в Сибирском крае, образовав Оренбургскую и Сибирскую линии; впоследствии продвинутые до Ташкента, они заключили три киргизские орды в крепкое железное кольцо. Позже, при Екатерине II, мысль о походе в глубь Средней Азии не была забыта, но осуществить его не удалось, хотя великий Суворов прожил почти два года в Астрахани, работая над организацией этого похода. 

В 1735 г.

, построив крепость Оренбург, явившуюся базой для дальнейших военных действий, Россия утвердилась в этом отдаленном краю, населенном киргизским и башкирским племенами; для прекращения их набегов спустя 19 лет (в 1754 г.

) понадобилось построить новый аванпост — крепость Илецк; она получила вскоре особое значение благодаря огромным залежам соли, разработку которых вели каторжники, а соль вывозили во внутренние губернии России.

                                                             основание Илецкой Защиты 

Крепость эта с основавшимся около нее русским поселением позднее назвали Илецкой защитой и вместе с построенной в 1773 г. Орской крепостью она образовала Оренбургскую линию; от нее постепенно началось дальнейшее движение в глубь Средней Азии, продолжавшееся непрерывно. В 1799 г.

, разделяя замыслы Наполеона I и признавая наступивший политический момент удобным для выполнения заветной цели завоевать Индию, Павел I, заключив соглашение с Францией, двинул донских и уральских казаков в Среднюю Азию, отдав свой знаменитый приказ: «Войску собраться в полки — идти в Индию и завоевать оную».

Трудная задача выпала тогда на долю уральцев. Собравшись наспех в поход по царскому приказу, плохо снаряженные, без достаточного запаса продовольствия, они понесли большие потери и людьми, и лошадьми. 

Лишь нагнавшее отряд высочайшее повеление вступившего на престол Александра I вернуло обратно казаков, потерявших многих своих товарищей.

В этот период Сибирская и Оренбургская оборонительные линии, ограждавшие русские пределы от набегов кочевников, были связаны между собой рядом небольших укреплений, выдвинутых в степь.

Таким образом Россия придвинулась еще ближе к Хивинскому ханству, а на новой линии все время происходили мелкие стычки с киргизами и хивинцами, производившими набеги с угоном скота, уводом людей в плен и продажей их на хивинских базарах в неволю.  

В ответ на такие налеты небольшие отряды удальцов пускались в погоню за разбойниками и в свою очередь захватывали при первой возможности скот в киргизских кочевьях; иногда же для наказания киргизов посылались и небольшие отряды войск.

Порой участившиеся набеги киргизов привлекали к себе внимание высшей власти в крае, и тогда высылались уже более крупные военные отряды. Они проходили значительные расстояния по степям, захватывали заложников из знатных киргизов, налагали контрибуции и отбивали скот у тех родов, которые производили набеги на русскую линию.

                                                                        туркмен-хивинец

Но в этот период наступательное движение на время прекратилось, и только в 1833 г. с целью воспрепятствовать набегам хивинцев на наши северо-восточные пределы побережья Каспийского моря по повелению Николая I было построено укрепление Новоалександровское. 

                    Военные действия в Средней Азии с 1839 по 1877 г.

К концу 30-х гг. по всей Киргизской степи начались волнения, вызывавшие неотложную необходимость в принятии мер к их успокоению и водворению среди киргизов порядка. Назначенный с особыми полномочиями Оренбургским генерал-губернатором и командиром Отдельного Оренбургского корпуса генерал-майор Перовский, прибыв в Оренбург, застал неурядицу среди киргизов в полном разгаре.

                                                         Василий Алексеевич Перовский

Уже давно теснимые русскими отрядами, приграничные киргизы стали отходить от русской линии в глубь степей, а вместе с тем среди русских подданных киргизов и башкир Оренбургского края сторонники прежней вольности производили смуту, подстрекая их также к выселению из русских пределов.

Во главе киргизских родов, кочевавших в Семиречье и на Сибирской линии, стал султан Кейнесары хан Касымов, принадлежавший по происхождению к одному из самых знатных и влиятельных киргизских родов, быстро подчинивший себе остальных киргизов.

                                                                         Кейнесары Касымов

Под влиянием агитации русские киргизы задумали уйти из России, но были силой задержаны на пограничной линии и большей частью возвращены обратно; лишь небольшое число их успело прорваться и соединиться с передовыми шайками Кейнесары-хана, уже объявившего себя независимым владетелем киргизских степей и угрожавшего русским поселениям по Сибирской линии.

Ввиду разраставшихся волнений для усмирения был отправлен в 1839 г. из Сибири отряд под командой полковника Горского, в составе половины полка казаков при двух орудиях; отряд этот, встретив скопища киргизов около Джениз-Агача, частью их рассеял, заняв этот пункт. 

Со стороны же Оренбурга, дабы пресечь грабежи киргизов и освободить русских пленников, захваченных ими и хивинцами разновременно и находившихся в рабстве в хивинских пределах, двигался к Хиве большой отряд, под командой генерала Перовского, в составе 15 рот пехоты, трех полков казаков и 16 орудий.

К сожалению, при обсуждении вопроса об этом новом походе были уже накрепко забыты уроки прошлого и прежние неудачи.

Построив предварительно укрепления на реке Эмбе и в Чушка-Куле и желая избежать летнего зноя, генерал Перовский выступил из Оренбурга зимой 1839 г. и углубился в степь, держа направление на Хиву, к реке Эмбе.

Проводниками служили казаки, побывавшие в плену в хивинских владениях, и мирные киргизы, ходившие раньше в Хиву с караванами. С большим вьючным и колесным обозом, обеспеченные значительными запасами продовольствия и снаряженные по-зимнему, бодро двинулись войска по степям, покрытым в тот год огромными сугробами снега.

Но с самого начала похода природа будто бы восстала против русских войск. Завыли снежные бураны и вьюги, глубокие снега и жесткие морозы мешали движению, сильно утомляя людей даже при небольших переходах. Выбившиеся из сил пехотинцы падали и, тотчас же заносимые снежной метелью, засыпали вечным сном под пушистым покровом.

Леденящее дыхание зимы одинаково неблагоприятно отражалось и на людях, и на лошадях. Цинга и тиф вместе с морозами пришли на помощь хивинцам, и русский отряд стал быстро уменьшаться.

Сознание необходимости выполнить свой долг перед государем и родиной и глубокая вера в успех предприятия вели Перовского вперед, и эта вера передавалась людям, помогая им преодолевать трудности похода. Но вскоре почти иссякли запасы продовольствия и топлива.

В бесконечно длинные зимние ночи, под вой бури, сидя посреди степи в кибитке, терзался генерал Перовский очевидной уже невозможностью достигнуть поставленной цели. Но, дав отряду отдых в заранее построенном в Чушка-Куле укреплении, ему удалось вывести остатки войск из степи и вернуться весной 1840 г. в Оренбург.

Неудачный поход 1839–1840 гг. наглядно показал, что летучие экспедиции в глубь азиатских степей без прочного закрепления пройденного пространства постройкой опорных пунктов не могут дать полезных результатов. Ввиду этого был выработан новый план завоевания, предполагавший медленное, постепенное продвижение в степь с устройством в ней новых укреплений. 

Последние вызывались необходимостью принять меры против султана Кейнесары-хана, объединившего под своей властью все киргизские роды и постоянно угрожавшего мирной жизни русских поселенцев.

                                                                                     Дмитрий Николаевич Логофет, полковник

Источник: http://lemur59.ru/node/9295

Ссылка на основную публикацию