Брусиловский прорыв или луцкая операция юго-западного фронта — история России

Брусиловский прорыв (операция русского Юго-Западного фронта летом 1916 года)

Брусиловский прорыв или Луцкая операция Юго-Западного фронта - история России

Боевые действия на восточноевропейском театре первой мировой войны в кампании 1916 года ознаменовались таким важнейшим ее открытием, как наступательная операция русского Юго-Западного фронта под командованием генерала А. А. Брусилова.

В ходе ее проведена впервые за весь позиционный период военных действий был осуществлен оперативный прорыв фронта противника, чего ни разу до: не смогли сделать ни германцы, ни австро-венгры, ни англичане, ни французы.

Успех операции был достигнут благодаря избранному Брусиловым новому методу наступления, сущность которого заключалась в прорыве вражеских позиций не на одном участке, а в нескольких местах на протяжении всего фронта.

Прорыв на главном направлении сочетался с вспомогательными ударами на других направлениях, из-за чего расшатывался весь позиционный фронт противника и он не мог сконцентрировать все свои резервы для отражения основного удара. (См.: Брусилов АЛ. Мои воспоминания. М., 1983. С. 183–186.) Наступательная операция Юго-Западного фронта явилась новым важным этапом в развитии военного искусства. (История военного искусства. Учебник. В 3-х кн. Кн. 1. М., 1961. С. 141.)

Общий план операций русской армии на летнюю кампанию 1916 года разрабатывался Ставкой Верховного Главнокомандующего на основе стратегических решений, принятых союзниками в марте 1916 года в Шантильи.

Он исходил из того, что решительное наступление можно было предпринять только севернее Полесья, то есть войсками Северного и Западного фронтов. Юго-Западному фронту ставилась оборонительная задача. Но на военном совете 14 апреля 1916 года, состоявшемся в г.

Могилеве, Брусилов настоял на том, чтобы и его фронт принял участие в наступлении.

По плану межсоюзнической конференции русская армия должна была перейти в наступление 15 июня.

Однако вследствие возобновления германских атак под Верденом и начавшегося 15 мая наступления австро-венгерской армии против итальянцев в районе Трентино французы и итальянцы настойчиво потребовали от русского командования перехода к решительным действиям в более ранние сроки, и оно (командование) в очередной раз пошло им навстречу.

Юго-Западный фронт получил задачу отвлечь на себя силы австро-германских войск, чтобы обеспечить наступление Западного фронта, которому Ставка отводила главную роль в общем наступлении всех трех фронтов.

К началу наступления фронт имел в своем составе четыре армии (8-ю генерала А. М. Каледина, 11-ю генерала В. В. Сахарова, 7-ю генерала Д. Г. Щербачева, 9-ю генерала П. А.

 Лечицкого) и занимал полосу в 480 км шириной к югу от Полесья и до границы с Румынией.

Против этих войск действовали армейская группа Линзенгена, армейская группа Э. Бем-Ермоли, Южная армия и 7-я армия Плянцер-Балтина. (Ростунов И. И. Русский фронт первой мировой войны. М., 1976. С. 290.) Свою оборону австро-венгры укрепляли в течение 9 месяцев.

Она была хорошо подготовлена и состояла из двух, а местами из трех оборонительных позиций, в 3–5 км одна от другой каждая позиция состояла из двух-трех линий окопов и узлов сопротивления и имела глубину 1,5–2 км. Позиции были оборудованы бетонированными блиндажами и прикрывались несколькими полосами проволочных заграждений.

В австрийских окопах русских ожидала новинка — огнеметы, а в предполье — фугасы.

Подготовка Юго-Западного фронта к наступлению отличалась особой тщательностью. В результате кропотливой работы командующего фронтом, командующих армиями и их штабов был составлен четкий план операции.

Правофланговая 8-я армия наносила главный удар! Луцком направлении. Остальным армиям предстояло решать вспомогательные задачи.

Ближайшая цель боевых действий заключалась в том, чтобы разбить противостоящие австро-венгерские войска и овладении укрепленными позициями.

Оборона противника была хорошо разведана (в том числе и авиационной разведкой) и подробно изучена. Чтобы максимально приблизить к ней пехоту и укрыть ее от огня, было подготовлено 6–8 линий траншей на расстоянии 70-100 м одна от другой. Местами первая линия траншей приближалась к позициям австрийцев на 100 м.

Войска скрытно подтягивались к районам прорыва и лишь непосредственно накануне наступления выводились в первую линию. Скрытно средоточивалась и артиллерия. В тылу была организована соответствующая подготовка войск.

Солдат учили преодолевать заграждения, захватывать и удерживать позиции противника, артиллерия готова разрушать заграждения и оборонительные сооружения, сопровождать огнем свою пехоту.

Командование Юго-Западного фронта и его армий сумело искусно сгруппировать свои войска. В целом силы фронта лишь незначительно превосходили силы противника.

У русских было 40,5 пехотных дивизий (573 тысяч штыков), 15 кавалерийских дивизий (60 тысяч сабель), 1770 легких и 168 тяжелых орудий: у австро-венгров — 39 пехотных дивизий (437 тысяч штыков), 10 кавалерийских дивизий (30 тысяч сабель), 1300 легких и 545 тяжелых орудий.

Это давало соотношение сил по пехоте 1,3:1 и по кавалерии 2:1 в пользу Юго-Западного фронта. По общему количеству орудий силы были равны, но тяжей артиллерии у противника было в 3,2 раза больше.

Однако на участи прорыва, а их было одиннадцать, русские сумели создать значительное превосходство в силах: по пехоте в 2–2,5 раза, по артиллерии 1,5–1,7 раза, причем по тяжелой — в 2,5 раза. (См.: Вержховский, Первая мировая война 1914–1918. М., 1954. С. 71; Яковлев Н. Н. Последняя война старой России. М., 1994. С. 175.)

Строжайшее соблюдение мер маскировки, скрытность всей подготовки столь мощного наступления обусловили его неожиданность для противника.

В общих чертах его руководство знало о группировке русских, разведка добыла сведения о готовящейся атаке.

Но высшее военное командование держав Центрального блока, убежденное в неспособности русских войск после поражений 1915 года к наступательным действиям, отвергало назревавшую угрозу.

«Ранним теплым утром 4 июня 1916 года, 22 мая по старому стилю, австрийские войска, зарывшиеся перед русским Юго-Западным фронтом, не увидели восхода солнца, — пишет историк. — Вместо солнечных лучей с востока ослепительная и ослепляющая смертоносная сила.

Тысячи снарядов превратили обжитые, сильно укрепленные позиции в ад… В это утро произошло неслыханное и невиданное в анналах кровопролитной, позиционной войны. Почти на всем протяжении Юго-Западного фронта атака удалась». (Яковлев Н. Н. Последняя война старой России. М.

, 1994. С. 169.)

Этот первый, ошеломляющий успех был достигнут благодаря тесному взаимодействию пехоты и артиллерии. Русские артиллеристы продемонстрировали всему миру свое превосходство. Артиллерийская подготовка на различных участках фронта продолжалась от 6 до 45 часов.

Австрийцы испытали на себе все виды русского артиллерийского огня, даже получили свою порцию химических снарядов. «Ходуном ходила земля. С воем и свистом летели снаряды трехдюймовок, с глухим стоном тяжелые взрывы сливались в одну страшную симфонию». (Семанов Макаров. Брусилов.

М., 1989. С. 515.)

Под прикрытием огня своей артиллерии русская пехота пошла атаку. Она двигалась волнами (по 3–4 цепи в каждой), следующий одна за другой через каждые 150–200 шагов. Первая волна, не задерживаясь на первой линии, сразу же атаковала вторую.

Третью линию атаковали третья и четвертая (полковые резервы) волны, которые перекатывались через первые две (этот метод получил название «атаки перекатами» и был впоследствии использован союзниками на западноевропейском театре войны).

Наиболее успешно прорыв был осуществлен на правом фланге в полосе наступления 8-й армии генерала Каледина, которая действовала на луцком направлении. Луцк был взят уже на третий день наступления, а на десятый день войска армии углубились в расположении противника на 60 км., и вышли на р. Стоход.

Гораздо менее удачной была атака 11-й армии генерала Сахарова, столкнувшейся с ожесточенным сопротивлением австро-венгров. Зато на левом фланге фронта 9-я армия генерала Лечицкого продвинулась на 120 км и 18 июня взяла Черновцы. (Ростунов И. И. Русский фронт первой мировой войны. М., 1976. С. 310–313.) Успех надо было развивать.

Обстановка требовала переноса направления главного удара с Западного фронта на Юго-Западный, но своевременно этого сделано не было. Ставка пыталась оказать давление на генерала А. Е. Эверта, командующего Западным фронтом, с целью вынудить его перейти в наступление, но тот, проявляя нерешительность, медлил.

Убедившись в нежелании Эверта приступить к решительным действиям, сам Брусилов через его голову обратился к командующему левофланговой 3-й армией ладного фронта Л. П. Лешу с просьбой немедленно перейти в наступление и поддержать его 8-ю армию. Однако Эверт не разрешил своему подчиненному сделать это.

Наконец, 16 июня Ставка убедилась необходимости использовать успех Юго-Западного фронта. Брусилову начали поступать резервы (5-й Сибирский корпус из состава Северного фронта генерала А. Н. Куропаткина и др.), а Эверт, хотя и с большим опозданием, но вынужден был под нажимом начальника Верховного Главнокомандующего генерала М. В.

 Алексеева перед наступлением на барановичском направлении. Однако оно закончилось неудачно. Между тем в Берлине и Вене уяснили масштабы катастрофы, постигшей австро-венгерскую армию. Из-под Вердена, из Германии, с итальянского и даже салоникского фронта на помощь разбитым армиям стали спешно перебрасываться войска. (Яковлев Н. Н. Последняя война старой России. М., 1994. С. 177.

) Боясь потерять Ковель — важнейший центр коммуникаций, австро-германцы провели перегруппировку своих сил и начали мощные контратаки против 8-й русской армии. К концу июня на фронте наступило некоторое затишье.

Брусилов, получив в подкрепление 3-ю, а затем Особую армии (последнюю сформировали из гвардейских корпусов, она была 13-й по счету и из суеверия ее назвали Особой), начал новое наступление с целью выйти на рубеж Ковель, Броды, Станислав. В ходе этого этапа операции Ковель так и не был взят русскими. Австро-германцам удалось стабилизировать фронт.

Из-за просчетов Ставки, безволия и бездеятельности командующих Западным и Северным фронтами блестящая операция Юго-Западного фронта не получила того завершения, на которое можно было рассчитывать. Но она сыграла большую роль в ходе кампании 1916 года. Австро-венгерская армия потерпела сокрушительное поражение. Ее потери составили около 1,5 млн. убитыми и ранеными и оказались уже невосполнимыми. В плен было взято 9 тысяч офицеров и 450 тысяч солдат. Русские потеряли в этой операции 500 тысяч человек. (Вержховский Д. В. Первая мировая война 1914–1918. М., 1954. С. 74.)

Русская армия, отвоевав 25 тысяч кв. км, вернула часть Галиции и всю Буковину. От ее победы Антанта получила неоценимые выгоды.

Чтобы остановить наступление русских, с 30 июня по начало сентября 1916 года немцы перебросили с Западного фронта не менее 16 дивизий, австро-венгры свернули свое наступление против итальянцев и отправили в Галицию 7 дивизий, турки — 2 дивизии. (См.: Харботл Т.

 Битвы мировой истории. Словарь. М., 1993. С. 217.) Успех операции Юго-Западного фронта предопределил вступление 28 августа 1916 года Румынии в войну на стороне Антанты.

Несмотря на свою незавершенность, эта операция представляет собой выдающееся достижение военного искусства, что не отрицают и иностранные авторы. Они воздают должное таланту русского генерала. «Брусиловский прорыв» — единственное сражение первой мировой войны, в названии которого фигурирует имя полководца.

Список рекомендуемой литературы и источников

Источник: http://mirror1.ru.indbooks.in/?p=257406

ВОПРОСИК

Сто лет назад русская армия начала наступательную операцию, которая вошла в историю как Брусиловский прорыв

4 июня (22 мая по ст. ст.

) 1916 года армии русского Юго-Западного фронта (ЮЗФ), которым командовал генерал-адъютант Алексей Брусилов, нанесли мощный удар по позициям австро-венгерских войск и Южной германской армии на направлении Луцк – Ковель.

В классической военной истории это сражение Первой мировой войны, одно из самых ожесточённых и затяжных, значится как Луцкий прорыв. Но публике больше понравился запущенный газетами лихой оборот про Брусиловский прорыв.

Первоначально русским войскам сопутствовал значительный успех: артиллерия мощно отработала по батареям противника и окопам первой укреплённой полосы, позволив ударным группам фронта проломить эшелонированную оборону противника.

Австро-венгерские войска стали отступать, только пленными потеряв за первые пять дней боёв, по версии генерала Брусилова, «1240 офицеров, свыше 71 000 нижних чинов». Был взят Луцк. Но вот немцы не дрогнули, так и не дав русским войскам овладеть Ковелем.

По данным историка-архивиста Сергея Нелиповича, все четыре армии Брусилова к началу наступления располагали примерно миллионом солдат и офицеров, из них 223 тысячи – обученный запас для непосредственного пополнения частей. Ещё 115 тысяч солдат Брусилова были… безоружны: винтовок всё ещё не хватало!

Читайте также:  Государственная непрочность и международное положение киевской руси - история России

Противник же реально мог противопоставить войскам Брусилова 622 тысячи бойцов, хотя «мы считали, – писал Брусилов, – что перед нами находятся австро-германцы силою в 450 тысяч винтовок и 30 тысяч сабель».

А тут ещё и разведка «сообщила нам, что в тылу у неприятеля резервов почти нет», – хотя противник располагал резервом в 56 тысяч бойцов. Так что с оценкой неприятеля русские штабы «промахнулись» почти на треть, не выявив у него ещё около 200 тысяч штыков и сабель.

Ещё Брусилов признал, что вражеская «артиллерия была более многочисленна по сравнению с нашей, в особенности тяжёлой, и, кроме того, пулемётов у него было несравнимо больше, чем у нас».

Сил едва хватило на учинение прорыва, вспоминал начальник штаба 8-й армии генерал Балуев, но вот «дальше для использования не было уже ни сил, ни средств».

Вскоре наступление превратилось в самоистребление: генералы тупо бросали полки в бессмысленные лобовые атаки на хорошо укреплённые вражеские позиции, наши войска захлебнулись своей же кровью.

«Мы последовательно губили русскую военную силу под Ковелем… – с горечью писал генерал Зайончковский, командовавший 30-м армейским корпусом, – мы пять раз били в одно место… Можно было рассчитывать на успех второго, может быть, третьего штурма после неудачи первого, но вести их пять на протяжении пяти месяцев…»

Из сводок штаба ЮЗФ следует, что за время операции войска фронта потеряли убитыми, ранеными и пропавшими без вести 1 446 334 человека, в том числе 18 790 офицеров.

Но по хранящимся в РГВИА материалам фонда «Штаб Верховного главнокомандующего (Ставка)» историк Нелипович высчитал: уже к концу октября потери войск Брусилова достигли 1 миллиона 650 тысяч человек! Зато было объявлено об отнятии у противника территории в 25 тысяч квадратных вёрст, захвате 417 тысяч пленных и потере противником до двух миллионов человек. На деле противник потерял в 2,5 раза меньше – около 790 тысяч своих солдат: тоже немало, но уже не так катастрофично. Трагичнее, что все наши потери оказались бесцельны: и глубокого прорыва в тыл противника не вышло, и никаких стратегических задач наступление не решило, уже в первый месяц поглотив все стратегические запасы и резервы других фронтов.

Зачем вообще всё это было нужно? Идея перехода в общее наступление принадлежит генералу Алексееву, начальнику штаба Ставки, 24 марта (6 апреля) 1916 года представившему Николаю II доклад с обоснованием необходимости взять стратегическую инициативу в свои руки.

Ссылаясь на данные разведки, генерал Алексеев утверждал: как только установится хорошая погода, немцы начнут наступление на русском фронте, и потому их надо упредить, самим перейдя в наступление армиями всех трёх фронтов.

Замысел получил окончательное оформление на совещании Ставки в Могилёве 1 (14) апреля 1916 года. Операция ЮЗФ поначалу замышлялась как вспомогательная, главный удар должен был наносить Западный фронт.

Только все эти планы штаб Алексеева строил, как сообщает фундаментальный труд «Военная разведка России», «исходя из ложных посылок»: русской «разведке не удалось вскрыть план противника на кампанию 1916 г., как впрочем, и на предшествовавшие кампании…».

Сведения, полученные разведкой о планах немцев на Восточном фронте, оказались дезинформацией: германский Генеральный штаб (как и австро-венгерский) исключал любые наступательные операции против России в 1916 году.

К тому времени российская армия едва оправилась от катастрофических потерь «Великого отступления» 1915 года, и наступление не соответствовало интересам России, никак не улучшая её стратегических позиций.

Но позиционная война не давала возможности проявить себя целой когорте придворных генералов, и вот тут своего не упустил Брусилов, лихо выдавший на совещании в Ставке про бодрый наступательный дух, который якобы бурлит в войсках, про всеобщую жажду немедленного «наступления от всего сердца»…

Как он бодро писал потом, «дело сводилось, в сущности, к уничтожению живой силы врага, и я рассчитывал, что разобью их у Ковеля, а затем руки будут развязаны, и куда захочу, туда и пойду».

Куда, зачем, с какой целью и с какими ресурсами – такие мелочи совершенно не занимали придворного гвардейца-конника, полком и бригадой никогда не командовавшего, зато 26 лет проведшего на Шпалерной – в манежах Офицерской кавалерийской школы, сделавшего карьеру исключительно благодаря протекции и связям при дворе.

За день до начала наступления этот Алексей Брусилов указывал генералу Каледину: надо просто идти напролом, «риска никакого нет; ну а если и есть риск, то без него на войне не обойдёшься», так что «нужно всё ставить на карту и без оглядки…».

Всё и поставили, истребив цвет русской армии – последние остатки кадровых офицеров довоенной выковки, командовавших ротами и батальонами, а попутно – и последних кадровых унтеров.

От этой страшной потери деморализованная русская армия уже не оправится.

А ещё это бездарное самоистребление окончательно подорвало престиж правящей династии, вызвав бурное негодование общества, тут же обострился политический кризис, вылившийся в конечном счёте в февральско-мартовский переворот 1917 года…

За эту наступательную операцию император Николай II наградил командующего Юго-Западным фронтом Алексея Брусилова Георгиевским оружием с бриллиантами.

http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5462/

Источник: http://voprosik.net/obratnaya-storona-brusilovskogo-proryva/

Брусиловский прорыв. Взятие Луцка — Армейский сайт «Почта полевая»

Генерал от кавалерии

Алексей Максимович Каледин

В современной военной историографии нередко возникает путаница в связи с двумя взятиями Луцка и двумя наградами Деникина, полученными им по этим поводам. В первом случае Луцк брал именно Деникин, за что ему был присвоен чин генерал-лейтенанта.

Во втором случае Антон Иванович был награжден очень редким знаком отличия – Георгиевским оружием с бриллиантами. Эта награда в ПМВ была вручена лишь восемь раз.

От Георгиевского оружия эта награда отличалась тем, что Георгиевский крест, размещенный на эфесе, украшался бриллиантами, а вместо надписи «За храбрость» гравировали краткое описание подвига.

К слову, 7 июня 1916 года «железные стрелки» Деникина не явились главными героями при взятии Луцка. Австрийцев разгромили на подходах к нему, и улицы Луцка они оставили, фактически, без боя, пробежав сквозь него. В город вошли части 15-й пехотной дивизии генерал-майора Петра Ломновского (VIII корпус).

4-я стрелковая дивизия Деникина взяла на себя лишь зачистку северных предместий.

Вот что писал по этому поводу участник Брусиловского прорыва в чине штабс-капитана Евгений Месснер (впоследствии – полковник Генерального штаба): «Третья вражеская фортификационная полоса в оперативном коридоре, которым шла Ровненская группа, лежала на восточном берегу реки Стырь, прикрывая Луцк и переправу в нем, а также мостовые переправы выше и ниже по течению реки. Укрепления были очень солидны, в особенности по сторонам от Ровно-Луцкого шоссе, где предстояло атаковать 4-й стрелковой и 15-й пехотной дивизиям… Нам надо было атаковать поспешно, пока противник подкреплен лишь местными резервами, пока не подошли свежие силы из тыла. Начальники двух дивизий – генералы Деникин и Ломновский, не сговариваясь, решают атаковать, что называется, с ходу: развернули свои походные колонны в боевой порядок и дали приказ: пехоте атаковать, а артиллерии поддержать атаку. Бой начался часов в 9 утра 25 мая (7 июня по н.ст.) Под вечер… 4-й стрелковой дивизии удалось ворваться и прорваться через укрепленную полосу врага. Прорвалась затем и 15-я пехотная дивизия. Обе устремились вперед: 15-я – на Луцк, как ей было заранее указано, а 4-я – к реке Стырь; но и ее, словно магнит, притягивал Луцк, и поэтому ее левый фланг захватил одно из предместий города, когда полки генерала Ломновского брали город и мостовую переправу в центре его. Ночью обе победоносные дивизии переправились через Стырь». 

Рядом под Луцком на подходах к Стыри дралась и 14-я пехотная дивизия VIII корпуса. Ее полки выбили австрийцев из двух линий обороны и захватили 3216 пленных солдат при 133 офицерах, за что ее командир генерал-лейтенант Владимир Соколов был награжден орденом св.

Георгия IV cтепени. Именно Владимир Иванович начал полемику по поводу того, кому же в первую голову принадлежит честь захвата Луцка, посчитав, что Деникин пожал чужие лавры. Месснер, служивший непосредственно в 15-й дивизии, как видим, был более склонен к компромиссу.

 

После взятия Луцка оперативный прорыв 8-й армии генерала Каледина достиг 80 километров по фронту и 65 километров в глубину. И это за три дня наступления!

Михаил БЫКОВ,

специально для «Почты полевой»

Источник: https://pochta-polevaya.ru/aboutarmy/history/zabytyye-stranitsy-velikoy-voynyy/a296431.html

Брусиловский прорыв | Военная история

Брусилов Алексей Алексеевич (19.8.1853, Тифлис -17.3.1926, Москва),

Брусиловский прорыв

Русские войска в Бучаче, июнь 1916 года

Самую успешную наступательную войсковую операцию Первой мировой войны по праву связывают с именем генерала от кавалерии Алексея Алексеевича Брусилова, однако мало кто знает, какое именно новое слово в военном искусстве сказал великий русский военачальник.

О Брусиловском прорыве «Ленте.ру» рассказывает историк Георгий Олтаржевский — правнук одного из непосредственных участников этой блестящей наступательной операции, кавалера ордена Станислава с мечами, прапорщика 4-й Лейб-гвардии конноартиллерийской батареи Лундгрена Аркадия Альфредовича.

Война — дело коллективное, в нем мало места для индивидуального творчества.

Но бывают исключительные ситуации, когда действия конкретного человека оказывают решающее влияние на общий успех.

Именно так сложились обстоятельства во время наступления Юго-Западного фронта русской императорской армии, более известного как Брусиловский прорыв.

Конечно, общий успех был бы невозможен без героизма наших солдат и офицеров, но не менее важную роль сыграло нестандартное полководческое решение и личное мужество их военачальника.

И не случайно эта операция стала единственной в истории Великой войны, общепринятое название которой связанно с именем конкретного человека — генерала Алексея Алексеевича Брусилова.

Большие планы

К весне 1916 года ситуация на фронтах Великой войны стратегически складывалась в пользу стран Антанты.

С огромным трудом союзникам удалось выдержать натиск противника в тяжелейших боях 1914 и 1915 годов, а в затяжной войне рано или поздно должно было сказаться превосходство стран Антанты в людских и сырьевых ресурсах.

В марте 1916 года на конференции в Шантийи союзники приняли стратегическое решение об общем переходе в наступление.

А поскольку на тот момент перевес союзников еще был минимальным, добиться успеха можно было лишь совместными и скоординированными действиями на Западном, Восточном и Южном направлениях, которые лишили бы немцев и австрийцев возможности перебрасывать силы.

Об этом союзники и договорились.

Алексей Алексеевич Брусилов

По плану Ставки Верховного главнокомандующего русской армии, главный удар должен был наносить Западный фронт под командованием генерала А.Е. Эверта.

Северный фронт генерала А.Н. Куропаткина и Юго-Западный фронт генерала Брусилова должны были провести вспомогательные наступательные операции.

Читайте также:  Образование ссср на съезде советов союза сср 30 декабря 1922 года - история России

На направлении главного удара была сосредоточена почти вся тяжелая артиллерия и людские резервы русской армии, благодаря чему было достигнуто почти двукратное преимущество над немецкими войсками — 1 миллион 220 тысяч против 620 тысяч у противника.

Северный фронт тоже имел ощутимое численное преимущество, хотя и не мог задействовать все силы при наступлении.

На юго-западном направлении силы русской и австро-венгерской армий были почти равны, а по количеству тяжелых пушек противник даже превосходил наши войска.

Прорыв вражеской обороны каждый фронт планировал самостоятельно,

Ставка лишь координировала общее направление ударов для дальнейшего взаимодействия войск при развитии наступления. Операция была запланирована на середину лета.

Заговор генералов

Пока наши фронтовые штабы неспешно готовили планы операций, ситуация в Европе резко изменилась: в начале мая австро-венгерская армия неожиданно перешла в наступление в Альпах — на удивление удачное.

Италия оказалась на грани военной катастрофы.

Союзники попросили Россию как можно быстрее нанести удар, причем именно против австрийцев, то есть на направлении Юго-Западного фронта.

Далее события развивались стремительно.

11 мая (по старому стилю) Брусилов получил депешу от начальника штаба Ставки генерала В.М. Алексеева с просьбой рассмотреть вопрос о скорейшем наступлении.

Брусилов заявил о готовности атаковать 19 мая, но попросил о взаимодействии с Западным фронтом, дабы не получить от немцев удар во фланг.

Генерал Эверт затребовал на подготовку еще две недели.

В итоге было решено, что Брусилов наступает 22 мая, а Эверт — 1 июня.

Брусилов отправил в Ставку свой план наступления, утвержденный на военном совете фронта.

План оказался настолько неожиданным, что вызвал бурную дискуссию.

Верховный главнокомандующий Николай II долго не мог принять решение и лишь накануне наступления, когда тянуть было уже невозможно, осторожно попросил Брусилова изменить план и вернуться к более традиционной тактике.

На переработку предлагалась неделя.

Вечером 21 мая генерал Алексеев сообщил о царской просьбе Брусилову.

Алексей Алексеевич заявил, что абсолютно уверен в своей правоте, и попросил в случае несогласия с его планом освободить себя от командования фронтом.

Слово было за Верховным, но он уже спал.

А до начала операции оставалось несколько часов — войска уже выдвинулись на исходные позиции.

Вступление русских войск в Коломыю. Брусиловский прорыв, май-июль 1916 года.

Ситуация сложилась тупиковая: окончательного решения не было, а интересы дела не терпели отлагательств.

И генералы, в отличие от Николая, это отлично понимали.

Мудрый Алексеев намекнул Брусилову, что подождет с докладом до утра, тем самым предоставляя Алексею Алексеевичу возможность самостоятельно принять решение отменять ему наступление или нет.

По сути, оба они рисковали не только карьерой, но и головой.

Брусилов взял на себя ответственность, и на рассвете артиллерия Юго-Западного фронта начала артподготовку.

Лбом об стену

Военная наука к началу мировой войны сильно отставала от реалий, причиной чему стала промышленная революция конца XIX — начала XX веков.

За несколько десятилетий военная техника сделала огромный шаг вперед:

появилось скорострельное и автоматическое оружие,

встали на конвейер снаряды и патроны,

поднялись в небо самолеты и дирижабли,

были разработаны боевые отравляющие вещества,

бурно прогрессировала инженерная техника и автомобильный транспорт, совершенствовалась тяжелая артиллерия и т.д.

В то же время больших войн, в которых встречались бы многомиллионные армии, в начале века не случилось.

Фрагментарно новые технологические веяния проявились в англо-бурском и русско-японском конфликтах, но все же там преобладала маневренная война без образования единой, глубоко эшелонированной линии фронта.

То есть проверенного боевой практикой опыта, на основании которого можно было бы разрабатывать отвечающую новым реалиям тактику, к началу мировой войны не было ни у кого.

В начале Великой войны единого фронта еще не было, он сложился позже:

на Западе к началу 1915 года, на

Востоке — к концу.

Лишь после этого стороны возвели сплошные линии мощных полевых укреплений, и началась знаменитая «окопная война».

Именно в 1915 году были проведены первые операции по штурму и, соответственно, обороне глубоко эшелонированных и инженерно подготовленных позиций.

Постепенно стали формироваться тактические приемы и стереотипы.

Для прорыва фронта выбирался ограниченный участок, где атакующая сторона создавала многократное численное превосходство, сосредотачивала полевую и тяжелую артиллерию, проводила разведку боем для выявления огневых точек противника.

Наступление начиналось с многочасовой артподготовки, которая постепенно переносилась вглубь вражеских позиций.

Затем в дело вступала пехота.

Не гнушались противники и химическим оружием.

Русские войска преследуют неприятеля, июнь 1916 года. Брусиловский прорыв, май-июль 1916 года. Юго-Западный фронт. Первая мировая война (1914-1918). Государственный Исторический музей.

Параллельно вырабатывались и оборонительные приемы.

Позиции стали глубоко эшелонированными — по три-четыре линии окопов, соединенных переходами и укрепленные многочисленными, часто бетонированными, огневыми точками.

Для защиты солдат от артиллерийских ударов строились надежные блиндажи-убежища.

Перед окопами создавались минные поля, ямы-ловушки, многочисленные линии колючей проволоки и т.д.

При начале артподготовки солдаты уходили на запасные позиции, потом, когда огонь переносился вглубь, возвращались.

Артиллерия обороняющихся заранее пристреливалась по квадратам, создавались специальные «мешки», куда попадал наступающий противник.

В итоге, попытки прорыва превращались в жуткую бойню, и за продвижение на несколько километров приходилось платить страшную цену.

Слом стереотипов

Вернемся к плану Брусилова, который так поразил Ставку.

Вопреки общепринятой тактике, генерал предложил отказаться от единого главного удара, а атаковать сразу по всему фронту.

Каждая из четырех армий Юго-Западного фронта (7-я, 8-я, 9-я и 11-я) наносила удар самостоятельно, причем не один, а несколько.

Таким образом, противник был сбит с толку и практически не имел возможности использовать резервы, а нашим войскам на основных направлениях удалось добиться двукратного превосходства, хотя, в целом, серьезного численного перевеса Брусилов не имел.

Русские резервы использовались на тех участках, где наступление развивалось наиболее успешно и дополнительно увеличивали эффект от прорывов, коих всего оказалось тринадцать.

Идея оказалась блестящей, но важно, что и реализация ее была отменной.

Отлично сработала разведка, четко функционировал штаб фронта под началом генерала В.Н. Клембовского.

Великолепно проявила себя артиллерия, которой руководил генерал М.В. Ханжин.

Каждая батарея имела четкую цель, благодаря чему уже в первые дни наступления удалось почти полностью подавить артиллерию противника.

Важно и то, что русским войскам удалось сохранить относительную секретность, во всяком случае, австрийцы и немцы не ожидали наступления в тех местах, где оно в итоге состоялось.

Противник отступал по всему фронту, образовалось несколько котлов.

Уже к 27 мая было взято в плен 1240 австрийских и немецких офицеров и свыше семидесяти тысяч нижних чинов, захвачено 94 орудия, 179 пулеметов, 53 бомбомета и миномета.

На основном Луцком направлении восьмая армия генерала А.М. Каледина за несколько недель продвинулась на 65 километров вглубь фронта, а в конечном итоге русские войска ушли на 150 километров.

Потери противника достигли полутора миллионов человек.

01.07.1916 Пленные, захваченные русскими войсками в ходе наступательной операции на Юго-Западном фронте (Брусиловский прорыв)

К сожалению, наступление Брусилова не было в должной степени поддержано остальными фронтами.

Лобовая атака Западного фронта Эверта потерпела фиаско, Северный фронт Куропаткина активных действий предпринять так и не сподобился.

Ставка оперативно не отреагировала на изменение ситуации, продолжая следовать изначальному плану.

Вот как охарактеризовал итоги кампании в своих воспоминаниях сам Алексей Алексеевич:

«Никаких стратегических результатов эта операция не дала, да и дать не могла, ибо решение военного совета от первого апреля ни в какой мере выполнено не было.

Западный фронт главного удара так и не нанес, а Северный фронт имел своим девизом знакомое нам с японской войны «терпение, терпение и терпение».

Ставка, по моему убеждению, ни в какой мере не выполнила своего назначения управлять всей русской вооруженной силой. Грандиозная победоносная операция, которая могла осуществиться при надлежащем образе действий нашего Верховного главнокомандования в 1916 году, была непростительно упущена».

Брусиловский прорыв так и остался прорывом, к коренному перелому ситуации на Восточном фронте он не привел.

Австрийцы и немцы вынуждены были снять войска с других направлений (всего 34 дивизии), и к концу лета русское наступление в Волыни и Галиции остановилось — ушедшие вперед на 100-120 километров, но обескровленные полки Юго-Западного фронта вынуждены были перейти к обороне.

Но не будет преувеличением сказать, что наши воины сыграли важнейшую роль в спасении Италии и помогли наступавшим на Сомме французам и англичанам.

Брусиловский прорыв вошел во все учебники по военному искусству, и впоследствии схожая тактика неоднократно применялась как в первой, так и во второй мировых войнах.

Жаль, что почти незамеченным остался гражданский подвиг самого Алексея Алексеевича, который ради пользы общего дела не побоялся пойти против монаршей воли.

Кстати, Николай ему этого не простил и, несмотря на представление Государственной Думы, не подписал осенью 1916-го указ о награждении Брусилова орденом Святого Георгия 2-й степени.

Впрочем, так ли важна царская милость в сравнении с благодарной памятью потомков…

Алексей Алексеевич Брусилов — это один из тех людей, которыми вправе гордиться любой русский человек.

Всю жизнь он без страха и упрека служил Родине, а не режиму.

Он бился за Российскую империю, хотя не был в фаворе у монарха,

он был Верховным главнокомандующим при Временном правительстве, одновременно споря с политикой Керенского,

он пошел в Красную армию (как инспектор кавалерии).

Нельзя сказать, что имя Брусилова забыто, но очевидно, что в табели о рангах великих русских полководцев он занимает не подобающее ему место.

Впрочем, это не его вина, а скорее, наша беда.

 Георгий Олтаржевский

Источник: http://maxpark.com/community/14/content/3663578

Брусиловский прорыв: победа или поражение — Общество — МК

Исполнилось 100 лет знаменитой операции русской армии, которую до сих пор трудно оценить однозначно

03.06.2016 в 19:02, просмотров: 11239

4 июня (22 мая по старому стилю) 1916 года армии русского Юго-Западного фронта перешли в наступление, которое современники назвали Луцким прорывом.

Свое нынешнее название — Брусиловский прорыв, по имени командующего фронтом, — операция получила уже после того, как отгремели бои Первой мировой и началась битва иного рода, не утихающая до сих пор.

Войну эту, начатую самими участниками событий и продолженную историками, можно назвать информационной.

фото: ru.wikipedia.org

Копья, как нетрудно догадаться, ломаются по поводу итогов Брусиловского прорыва и его исторического значения.

Судя по фанфарам, которые сопровождают официальные торжества по случаю столетия операции, верх сегодня явно берут сторонники версии, выдвинутой в свое время самим Алексеем Брусиловым и развитой его апологетами.

Впрочем, как свидетельствует наш исторический опыт, «канонизация» государством тех или иных трактовок минувшего никак не может служить критерием истины. Да и сама «официальная история» — дама весьма непостоянная. Недаром же Россию называют страной с непредсказуемым прошлым.

Герой на все времена

Панегирикам, что называется, несть числа. «Страна отмечает 100‑летие Брусиловского прорыва как образец оперативного искусства, побед русского оружия, героизма и доблести солдат и офицеров», — утверждает, к примеру, зампред Общественного совета при Минобороны РФ Александр Каньшин. Еще выше поднимает ставку редакция федерального портала история.

рф: «В описании Брусиловского прорыва мы ясно увидим признаки будущих наступательных операций Красной Армии в годы Великой Отечественной.

Читайте также:  Лейпцигское сражение. французская кампания. взятие парижа - история России

По большому счету любая из них, включая знаменитые «десять сталинских ударов», — это и есть близкое к идеалу и помноженное на мощь державы развитие идей Алексея Брусилова, победоносного русского генерала Первой мировой и одного из основателей победоносной Красной Армии».

Последний эпитет, кстати, является очень важным для понимания природы брусиловской славы. Нынешний культ Брусилова является продолжением и развитием советской историографической традиции.

А для летописцев той эпохи главным было не таланты военачальников, а то, какую сторону они заняли после октябрьского переворота.

Вряд ли, конечно, Брусилова можно отнести к основателям РККА, но свою лепту в ее строительство и в ход Гражданской войны он, безусловно, внес.

фото: ru.wikipedia.org

Во-первых, Брусилов напрочь отказался возглавить московское антибольшевистское выступление юнкеров, произошедшее в конце октября — начале ноября 1917 года. По словам участников восстания, отказ Брусилова явился для них «страшным ударом». А в 1920‑м Брусилов окончательно определился: возглавил Особое совещание при главнокомандующем Вооруженными силами РСФСР.

Осенью 1920 года Алексей Алексеевич в числе прочих военных и гражданских руководителей Советской России подписал «Воззвание к офицерам армии барона Врангеля», гарантировавшее прощение и безопасность всем, кто прекратит борьбу с советской властью.

Многие поверили и поплатились жизнью за свою наивность: офицеры, отказавшиеся эвакуироваться из Крыма, были казнены практически поголовно…

Короче говоря, Алексей Алексеевич сделал «правильный» выбор. В отличие, например, от Николая Юденича, командовавшего в Первую мировую Кавказской армией. Николай Николаевич провел целый ряд блистательных операций, в результате которых русские войска продвинулись на сотни километров в глубь территории Османской империи.

Причем победы были достигнуты по тогдашним меркам очень небольшой кровью. Однако в советские учебники истории Юденич вошел лишь как белый генерал, стремившийся «задушить» революционный Петроград. Да, пожалуй, и сегодня он в большей степени известен именно в этом, то есть в не вполне однозначном для российского менталитета качестве.

Ну а Брусилов и тогда, и сейчас — национальный герой.

Тень победы

В основе советско-российской «официальной» трактовки действий Юго-Западного фронта в 1916 году лежит оценка, сделанная самим Брусиловым в его послевоенных мемуарах: «По сравнению с надеждами, возлагавшимися на этот фронт весной 1916 года, его наступление превзошло все ожидания.

Он выполнил данную ему задачу — спасти Италию от разгрома и выхода ее из войны, а кроме того, облегчил положение французов и англичан на их фронте, заставил Румынию стать на нашу сторону и расстроил все планы и предположения австро-германцев на этот год».

По оценке Брусилова, потери врага за время русского наступления составили около 2 млн человек — свыше 1,5 млн убитыми и ранеными и 450 тыс. пленными. Русские войска продвинулись вперед на 30–100 км по всей ширине 450‑километрового фронта.

Главной фишкой брусиловского наступления было то, что удар наносился одновременно всеми четырьмя армиями фронта. По словам Брусилова, Ставка считала эту идею слишком рискованной.

Начштаба Верховного главнокомандующего Михаил Алексеев предлагал «устроить лишь один ударный участок, как это уже выработано практикой настоящей войны». Но Брусилов настоял на своем: «Я очень хорошо знал, что в случае моей уступчивости…

этот удар несомненно окончится неудачей, так как противник непременно его обнаружит и сосредоточит сильные резервы для контрудара, как во всех предыдущих случаях».

фото: ru.wikipedia.org

Бывший главнокомандующий Юго-Западным фронтом признает, правда, что никаких стратегических результатов эта операция не дала, но вину за это возлагает на Ставку, а также на командующих Западным и Северным фронтами, не поддержавших его усилия. Тем не менее, по мнению Брусилова, «вся Россия ликовала», узнавая об успехах его армий.

Некоторые нынешние историки считают брусиловскую оценку слишком скромной. «После окончания наступления Юго-Западного фронта перспективы стран Антанты на победоносное окончание войны обрели реальную почву, — полагает, например, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН Сергей Базанов.

 — Брусиловский прорыв показал великолепный образец выхода из «позиционного тупика», дал мощный импульс успеху союзников на западноевропейском театре военных действий». Согласно довольно распространенной точке зрения, Брусилов нанес «смертельную рану» Австро-Венгрии, а то и всем центральным державам.

Мол, Россия и ее союзники находились в одном шаге от победы.

Однако такое представление совершенно не вяжется с настроением, охватившим армию и тыл поздней осенью 1916‑го, в момент, когда наступление завершилось. Вместо победной эйфории царили уныние и усиливающееся недовольство властями предержащими.

1 (14) ноября депутат и лидер партии кадетов Павел Милюков произнес с трибуны Думы свою знаменитую речь, в которой заявил о потере обществом «веры в то, что эта власть может нас привести к победе». Мало того, лидер кадетов фактически открытым текстом предъявил правительству подозрение в национальной измене.

Именно с этого выступления большинство историков ведут отчет событий Февральской революции.

Милюков, правда, не затруднил себя ни малейшими доказательствами, но этого от него никто и не требовал. «Речь Милюкова была грубовата, но сильная, — описывал свои впечатления от этой филиппики Василий Шульгин — один из лидеров думских «правых». — А главное, она совершенно соответствует настроению России».

Остановка по требованию

И это далеко не единственное свидетельство такого рода. «В возможность победы на фронте уже никто не верил, — вспоминал это время общественный деятель, председатель петроградского комитета Союза городов Владимир Оболенский. — Одна надежда осталась на союзников.

Мы еще считали своим долгом говорить какие-то бодрые слова, ибо отдали войне слишком много душевных сил, чтобы отказаться от столь пошло звучавшего теперь лозунга — «война до победного конца», но это было уже с нашей стороны лицемерием».

Глубоким унынием веет и от воспоминаний певца Федора Шаляпина: «С каждым днем становилось яснее, что Россия войну проигрывает». Согласно мемуарам бывшего премьер-министра (в 1911–1914 гг.

) графа Владимира Коковцова дело доходило даже до паники: «Все опасались новых неудач на фронте, говорили открыто о возможности захвата Петрограда и необходимости заблаговременной эвакуации его…»

Но стоп! О каких «неудачах» идет речь, если главным театром военных действий на тот момент был Юго-Западный фронт, а там, если верить современным певцам прорыва, нашим войскам неизменно сопутствовал успех? Ларчик открывается просто.

Практически все результаты брусиловского наступления, которыми так восхищаются историки-«брусиловцы», были достигнуты в первые две-три недели с начала операции.

И причина этих побед не только и не столько в выбранной Брусиловым тактике, сколько в подавляющем на тот момент количественном и качественном превосходстве русских войск.

Во-первых, Брусилову противостояли австро-венгры, на порядок отстававшие по своей боеспособности от союзников-германцев. Во-вторых, даже этот «второй сорт» был серьезно ослаблен.

Будучи уверены в том, что после серьезных поражений, нанесенных русским в 1915 году, те долго еще не придут в себя, венские стратеги весной 1916 года перебросили наиболее боеспособные дивизии галицийского фронта на юго-запад, в Италию, где 15 мая началось наступление в Трентино.

На этом, собственно, и строился расчет главкоюза (принятое тогда сокращение). «Противник много слабее вас, и он никаких контрударов значительными силами устроить не может, — писал Брусилов командующему 8‑й армией генералу Каледину. — Считаю, что при этих условиях и риска никакого нет… Наступая и атакуя, нужно все ставить на карту и без оглядки, во что бы то ни стало, добиваться победы».

Но «без оглядки» русские войска продвигались ровно до тех пор, пока на рушащийся неприятельский фронт не начали прибывать подкрепления: австро-венгерские, перебрасываемые назад из Италии, и, самое главное, германские, которые и сыграли решающую роль в стабилизации положения.

После этого закончилась первая, победная фаза операции и началась вторая, которую современники событий назвали не иначе как Ковельской бойней. Ковельский укрепленный район прикрывал выход на Брест-Литовск — в тыл южному крылу германского фронта. Три месяца брусиловские армии безуспешно пытались взять Ковель.

При этом тактика — лобовые атаки по всей ширине фронта — осталась неизменной.

Кстати, по мнению историка Сергея Нелиповича, автора многочисленных работ, посвященных Первой мировой войне, метод «широкого наступления» отнюдь не изобретение Брусилова: «Его применяли все стороны в кампании 1914 года, а в 1915 году — русские войска Иванова в Карпатах и наши противники в Галиции, на Волыни, в Польше, Прибалтике и Сербии». Причем хорош он далеко не во всех случаях, отмечает историк: «При укрепленном фронте успех мог быть достигнут только огромным численным превосходством или в условиях деморализации противника. Иначе лобовой штурм приводил к неоправданным огромным потерям».

Подсчитали — прослезились

Так, собственно, и произошло. Вначале атакующие русские войска вонзились в неприятельские позиции, как сталь в масло, но уже скоро коса нашла на камень.

По оценке Нелиповича, опирающегося в своих подсчетах на ведомости Ставки, с начала наступательных действий Юго-Западного фронта и до их официального завершения, то есть с 22 мая (4 июня) по 14 (27) октября 1916 года, брусиловские армии потеряли, по неполным данным, 1,5–1,65 млн человек. В том числе как минимум 360 тыс.

безвозвратно — убитыми и пропавшими без вести. «Именно это обстоятельство и решило судьбу наступления: русские войска благодаря «методе Брусилова» захлебнулись собственной кровью», — полагает историк.

Что же касается астрономических цифр неприятельских потерь, которые приводит Брусилов и которые до сих пор «гуляют» по страницам исторических книг и статей, то Нелипович называет их «мифическими».

Согласно данным германской и австрийской военной статистики, за период с конца мая 1916‑го и до конца года в полосе наступления армий русского Юго-Западного фронта противник потерял 850 тыс. человек.

То есть почти вдвое меньше, чем русские.

«Брусилов не выполнил ни одной задачи: враг не был разгромлен, его потери были меньше, чем у русских, — резюмирует Нелипович.

 — Ковель, который притягивал все внимание Брусилова, как Селена лунатика, так и не был взят, несмотря на чудовищные потери трех армий, тщетно его штурмовавших.

Не случайно многие авторы связывали разложение русской армии с крахом надежд на развитие успеха в результате наступления Брусилова».

Современники отзывались об итогах брусиловского наступления не менее критически. «О! Дай снова приказ Брусилову остановить эту бесполезную бойню, — писала 25 сентября 1916 года императрица Александра Федоровна Николаю II. — Наши генералы не считают живых, они привыкли к потерям, а это грех».

А вот мнение военного историка, белоэмигранта Антона Керсновского: «Для России и русской армии вся эта грандиозная наступательная операция в конечном счете оказалась вредной. Победы мая–июня были утоплены в крови июля–октября… Превосходный личный состав юго-западных армий был выбит целиком».

Крайне жесткую и нелицеприятную оценку «генералу-новатору» и его методам ведения войны дают и многие подчиненные Брусилова. В том числе, например, генерал Владимир Соколов, командовавший 14‑й пехотной дивизией.

«Опьяненный первыми успехами… Брусилов гнал нас вперед всем фронтом без резервов, без пополнений, — отмечал Соколов в своих написанных по горячим следам мемуарах. — Результат…

сказался быстро: распыляясь и неся потери с каждым переходом, мы быстро обессилели, и резервам неприятеля легко было обратить наш успех в катастрофу».

Краха, по словам Соколова, удалось избежать лишь благодаря «необычайному подъему духа в войсках, явившемуся еще до начала наступления». Но для предотвращения катастрофы, которая случится в следующем, 1917 году, ни у фронта, ни у тыла, одинаково потерявших веру в победу, духу уже не хватило. Главным двигателем разгорающейся революции стал лозунг: «Долой войну!»

Источник: http://www.mk.ru/social/2016/06/03/brusilovskiy-proryv-pobeda-na-porazhenie.html

Ссылка на основную публикацию