Трагический пленум 1937 г. — история России

Трагический пленум 1937 г

Из состава ЦК, избранного XVII съездом, до конца марта 1937 года была изгнана сравнительно небольшая часть. В 1935 году был исключён один (Енукидзе), в 1936 году — два человека (Сокольников и Пятаков). Понадобилось почти полгода (от августа 1936 до конца февраля 1937 года), чтобы исключить из ЦК двух бывших лидеров «правых».

Судя по речам выступавших на февральско-мартовском пленуме, они считали, что Бухарин и Рыков будут последними жертвами в составе тогдашнего ЦК.

Даже Ярославский, лучше других знавший о ненависти Сталина к бывшим оппозиционерам, в своей речи говорил: «Надо надеяться, что мы в последний раз в Центральном Комитете нашей партии обсуждаем вопрос об измене членов и кандидатов в члены ЦК»[1].

И после февральско-мартовского пленума темп исключений ускорился не сразу. Следующим на очереди оказался Ягода, преследование которого прошло через несколько этапов.

Спустя несколько месяцев после его перемещения с поста наркома внутренних дел на пост наркома связи он был переведён в запас органов НКВД при сохранении за ним звания генерального комиссара безопасности (в январе 1937 года это звание, равнозначное маршальскому званию в армии, было присвоено также Ежову). На февральско-мартовском пленуме Ягода обвинялся скорее в служебной халатности, чем в прямых государственных преступлениях.

31 марта 1937 года Политбюро направило всем членам ЦК ВКП следующее заявление: «Ввиду обнаружения антигосударственных и уголовных преступлений наркома связи Ягоды, совершённых в бытность им наркомом внутренних дел, а также после перехода его в наркомат связи, Политбюро ЦК ВКП(б) считает необходимым исключение его из партии и немедленный его арест. Политбюро ЦК ВКП доводит до сведения членов ЦК ВКП, что ввиду опасности оставления Ягоды на воле хотя бы на один день, оно оказалось вынужденным дать распоряжение о немедленном аресте Ягоды. Политбюро ЦК ВКП просит членов ЦК ВКП санкционировать исключение Ягоды из партии и его арест. По поручению Политбюро ЦК ВКП Сталин»[2].

Арест Ягоды был первым случаем ареста члена ЦК до принятия обязательного уставного решения о его выводе из состава Центрального Комитета (не говоря уже о том, что, вопреки Уставу партии, принятие таких решений стало производиться опросным порядком, без обсуждения вопроса об исключении на пленуме ЦК в присутствии исключаемых). 3 апреля было принято решение Политбюро, которым Ягода был «отрешён от должности наркома связи. ввиду обнаруженных должностных преступлений уголовного характера»[3]. Таким образом, кроме узкой кучки посвящённых, никому, включая членов ЦК, не было ясно, за чистую уголовщину или же за «участие в заговоре» арестован бывший глава всемогущей тайной полиции. Очевидно лишь то, что арест Ягоды, имевшего прочную репутацию палача и авантюриста, большинством членов ЦК был встречен с неподдельным одобрением.

Сама процедура исключения из состава ЦК приобрела в 1937 году следующий характер. Членам и кандидатам в члены ЦК рассылались бланки с формулировкой предложений Политбюро, на которых следовало сделать запись в форме, выбранной по своему усмотрению.

На бланках, касавшихся Ягоды, мы встречаем разнообразную палитру записей — от лаконичного «Я — за» (Кржижановский) до эмоциональных приписок такого рода: «За.

И особо приветствую, что мерзавца разоблачили (Жуков)»; «Считаю действия Политбюро совершенно правильными, целиком их одобряю и голосую за исключение из партии и ЦК изменника Ягоды. Иванов»[4].

Следующий тур репрессий, сопровождавшихся единогласным одобрением членами и кандидатами в члены ЦК исключений и арестов своих товарищей по Центральному Комитету, наступил в конце мая 1937 года — в связи с «раскрытием военно-политического заговора».

Ещё до ареста Тухачевского, Рудзутака, Якира и Уборевича из состава ЦК было исключено несколько его «гражданских» членов и кандидатов. 17-19 мая были приняты два решения, утверждавшие соответствующие предложения Политбюро.

В первом из них указывалось: «На основании имеющихся материалов, в которых член ЦК ВКП(б) Кабаков обвиняется в принадлежности к контрреволюционному центру правых, исключить Кабакова из состава ЦК ВКП(б) и из партии с передачей его дела в Наркомвнудел». Второе решение было связано с массовыми репрессиями, развернувшимися в Грузии.

Кандидат в члены ЦК Элиава и член Центральной ревизионной комиссии Орахелашвили были исключены из состава этих органов по обвинению в том, что они «знали о контрреволюционной работе грузинского троцкистского центра, но скрыли об этом от ЦК»[5].

20-22 мая было утверждено опросом ещё одно постановление Политбюро: «Ввиду того, что по показаниям ряда арестованных участников антисоветской организации правых (Ягода, Смирнов А. П.

Прокофьев, Карахан, Гибер и др.

) член ЦК ВКП(б) Уханов изобличён как активный член контрреволюционного заговора против советской власти — исключить Уханова из состава членов ЦК ВКП(б) и из партии и передать его дело органам НКВД»[6].

Таким образом, до июньского пленума ЦК из его состава было исключено тринадцать человек и двое (Томский и Гамарник) в преддверии ареста покончили жизнь самоубийством[7*].

Источник: http://worldunique.ru/punkt-1/istoriya-stran/30741-tragicheskij-plenum-1937-g

Выставка «Февральско-мартовский пленум ЦК ВКП(б) 1937 г.: начало «большого террора». Сибирский аспект»

В Государственном архиве Новосибирской области состоялась презентация выставки архивных документов, посвященной массовым политическим репрессиям в 1937-1938 гг.

С приветственным словом к собравшимся обратились В.М. Широков, директор ГКУ НСО ГАНО, и Д.М. Лямкин, старший помощник прокурора Новосибирской области.

Доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник сектора истории социально-экономического развития Института истории СО РАН Красильников Сергей Александрович рассказал о политических процессах, происходивших в обществе в 1930-х гг., роли сталинского режима в организации массовых репрессий:

– В истории страны немного событий, которые окрашены в такие трагические кроваво-черные цвета. 1941, 1937 год стали уже нарицательными. Нужно отдавать себе отчет – почему именно 1937 год? Репрессии в нашей стране были всегда, но 1937 год просто зашкаливал по судебно-карательной статистике.

Если по всей России с 1930 года насчитывалось около 1 миллиона дел, то 1937 год добавил в течение полутора лет – 1,5 миллиона дел. Граждане страны осуждались в основном внесудебными органами – «тройками». Из этого количества осужденных – 720 тыс. были расстреляны по 58 статье. Таких масштабов наша страна не знала ни до, ни после.

Почему репрессии переросли в массовый террор? Уничтожалась номенклатура, высший командный состав армии, а самую значительную часть репрессированных составляли крестьяне, рабочие, служащие. Нужно задуматься почему? Если в то время была большая угроза войны, то почему уничтожался цвет интеллигенции, командный состав? Сталин проводил аналогии с Испанией.

Он считал, что пятая колонна только и ждет, чтобы с тылу разрушить страну. По его мнению, только так и можно уничтожить врагов народа. Это была война всех против всех.

Февральско-мартовский пленум ЦК ВКП(б) 1937 года проходил 11 дней. Его материалы невозможно читать без содрогания – сильное нагнетание обстановки. Каждый выступающий должен был оправдаться, либо кого-то обвинить.

Всего выступило 73 человека, из них – 54 были через несколько месяцев арестованы и уничтожены. Есть три места, где они захоронены: «Коммунарка», Донское кладбище и Красная площадь.

Где логика? Люди уничтожают других, каются сами, а потом оказываются в Москве, либо в виде праха, либо живут долгую счастливую жизнь (Молотов, Коганович) и похоронены на Новодевичьем кладбище.

Историки считают, что до 1937 года был еще один пролог: 1930 год – начало принудительной массовой коллективизации. Эти технологии были апробированы в 1930 году – война сталинского режима против основной массы населения.

Роберт Индрикович Эйхе, 1-й секретарь Западно-Сибирского крайкома ВКП(б), выступая на Февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 г., говорил, что за период 1926-1936 гг.

исключено из партии в Западно-Сибирском крае около 100 тысяч человек. А по стране из партии исключили около 4 млн. человек. Идеологом всего этого был Сталин.

Он говорил, что пока мы не выкорчуем всю массу диверсантов и вредителей, к войне мы не сможем подготовиться.

Зачем понадобились районные показательные процессы, которые прокатились по всей стране? В общей сложности их прошло около 500. Приходила разнарядка – на район 5-7 показательных процессов. Новосибирская область не стала исключением.

Один из крупных показательных процессов прошел в Северном районе. Для чего это делалось? Население получало сатисфакцию – вчера райком мог всех наказать, а сегодня судят секретаря райкома. Крестьяне получают удовлетворение. Но сам Эйхе тоже был репрессирован.

Вначале назначен на расстрельную должность – наркомом земледелия, а потом арестован. Не помогло и письмо Сталину, которое позже зачитывал на XX съезде Хрущев. Из зала пришла записка: «А где Вы сами были в то время? Почему молчали?». Хрущев спросил: «Кто написал эту записку, встаньте».

Молчание. «Вот видите, – сказал Никита Сергеевич, – как вы сидите и молчите, так и я молчал».

Это страшная вещь, когда государство развязывает террор против своего народа, – подвел итог своему выступлению Сергей Александрович Красильников.

Ольга Викторовна Выдрина, ведущий археограф ГКУ НСО ГАНО, автор выставки, рассказала о документальных комплексах по репрессивной политике государства во второй половине 1930-х гг., отложившихся в фондах Государственного архива Новосибирской области.

Тема выставки раскрывается через стенограммы выступлений руководителей Западно-Сибирского края – Новосибирской области, документы о проведении показательного судебного процесса в Северном районе, информации и отчеты о вскрытии «фактов» «вредительства», «диверсий» и др. Также на выставке представлены биографические документы о жертвах террора.

Один из важных документов выставки – «Протокол расширенного заседания Пленума Запсибкрайкома ВКП(б), 16-18 марта 1937 года

На выставке можно посмотреть стенограммы выступлений первого секретаря Запсибкрайкома ВКП(б) Р.И. Эйхе и начальника управления НКВД по Западно-Сибирскому краю С.Н. Миронова. Шло разоблачение Сибири.

Эйхе укорял, что плохо организовано доносительство на предприятиях: «…Гнилым человеком является тот руководитель, который подходит к делу как обыватель и говорит, что у него вредительства нет. Такой тип работника у нас еще имеется.

В чем двойной позор для нас? В том, что почти нет случаев, когда хозяйственник пришел бы в НКВД и заявил: вот имеется такой-то факт и мне кажется, что он свидетельствует о вредительстве, причем вредительство очевидно идет от такого-то человека…»

Начальник управления НКВД по Западно-Сибирскому краю С.Н. Миронов откровенно запугивал: «Нет почти ни одной организации в крае, я их перечислю, где бы не были вскрыты троцкистские организации, правые и эсеры.

Если кто-нибудь думает, что есть хоть одна организация в крае, которая может считать, что всех касается, а ее не касается.

– это будет грубейшей ошибкой – и эти товарищи никаких выводов для себя из решений пленума ЦК партии не извлекут…Как видите, если я не назвал какую-нибудь организацию, то это не потому, что там нет врагов, а или потому, что мы не добрались еще, или по ошибке не вошла в перечень этих организаций».

Согласно оперативного приказа НКВД СССР от 30 июля 1937 года, с 5 августа 1937 года началась операция «по репрессированию бывших кулаков, активных антисоветских элементов и уголовников».

Утверждается следующее количество подлежащих репрессии по Западно-Сибирскому краю: первая категория (расстрел) – 5000, вторая категория (от 8 до 10 лет) – 12000, всего 17000.

«Следствие проводится ускоренно и в упрощенном порядке».

По Новосибирской области прокатилась волна открытых судебных процессов над врагами народа – вредителями сельского хозяйства. Процессы были тщательно подготовлены, с приглашением колхозников и широким освещением в печати. Наиболее нашумевший из них прошел осенью 1937 года в Северном районе.

Выездной сессией ЗапСибкрайсуда по обвинению в «участии в контрреволюционной диверсионной организации» был осужден и приговорен к расстрелу Матросов Мефодий Иванович, секретарь Северного райкома ВКП(б). Реабилитирован в 1958 году.

Позже показательные судебные процессы прошли в Курьинском, Барабинском, Купинском и других районах.

На выставке документов представлен доклад прокурора Западно-Сибирского края в Запсибкрайком ВКП(б) о «засоренности» коллектива Искитимского цементного завода «классово-враждебным, контреволюционно-троцкистским и кулацким элементом». В результате, каждый четвертый рабочий завода был признан «классово чуждым».

Интерес представляет дело по строительству Дома науки и культуры. Оказывается, более 50 строителей театра оперы и балета подверглись репрессиям.

Читайте также:  Русско-иранская война 1804 - 1813 гг. минимум для егэ - история России

По делу врачей были арестованы медицинские работники, обвинявшиеся в распространении сыпного тифа и сибирской язвы.

Завершается выставка современным периодом, где представлена Книга памяти жертв политических репрессий Новосибирской области, проекты памятников сибирякам, жертвам политических репрессий.

На презентации выставки «Февральско-мартовский пленум ЦК ВКП(б) 1937 г.: начало «большого террора». Сибирский аспект» выступил А.Л. Рудницкий, председатель координационного Совета Новосибирского областного историко-просветительского и правозащитного общества «Мемориал». Он говорил о значении сохранения исторической памяти народа.

– Забывать имена героев – это предательство. Те, кто пытается скрыть память – это соучастники преступлений. Мы обязаны помнить об этих жертвах.

С презентацией в электронном виде можно ознакомиться по данной ссылке.

Источник: http://bsk.nios.ru/content/vystavka-fevralsko-martovskiy-plenum-ck-vkpb-1937-g-nachalo-bolshogo-terrora-sibirskiy

Состоялась презентация выставки «Февральско-мартовский пленум ЦК ВКП(б) 1937 г.: начало «большого террора». Сибирский аспект»

В Государственном архиве Новосибирской области состоялась презентация выставки архивных документов, посвященной массовым политическим репрессиям в 1937-1938 гг.

С приветственным словом к собравшимся обратились В.М. Широков, директор ГКУ НСО ГАНО, и Д.М. Лямкин, старший помощник прокурора Новосибирской области.

Доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник сектора истории социально-экономического развития Института истории СО РАН Красильников Сергей Александрович рассказал о политических процессах, происходивших в обществе в 1930-х гг., роли сталинского режима в организации массовых репрессий:

— В истории страны немного событий, которые окрашены в такие трагические кроваво-черные цвета. 1941, 1937 год стали уже нарицательными. Нужно отдавать себе отчет — почему именно 1937 год? Репрессии в нашей стране были всегда, но 1937 год просто зашкаливал по судебно-карательной статистике. Если по всей России с 1930 года насчитывалось около 1 миллиона дел, то 1937 год добавил в течение полутора лет — 1,5 миллиона дел. Граждане страны осуждались в основном внесудебными органами — «тройками». Из этого количества осужденных — 720 тыс. были расстреляны по 58 статье. Таких масштабов наша страна не знала ни до, ни после. Почему репрессии переросли в массовый террор? Уничтожалась номенклатура, высший командный состав армии, а самую значительную часть репрессированных составляли крестьяне, рабочие, служащие. Нужно задуматься почему? Если в то время была большая угроза войны, то почему уничтожался цвет интеллигенции, командный состав? Сталин проводил аналогии с Испанией. Он считал, что пятая колонна только и ждет, чтобы с тылу разрушить страну. По его мнению, только так и можно уничтожить врагов народа. Это была война всех против всех.Февральско-мартовский пленум ЦК ВКП(б) 1937 года проходил 11 дней. Его материалы невозможно читать без содрогания — сильное нагнетание обстановки. Каждый выступающий должен был оправдаться, либо кого-то обвинить. Всего выступило 73 человека, из них — 54 были через несколько месяцев арестованы и уничтожены. Есть три места, где они захоронены: «Коммунарка», Донское кладбище и Красная площадь. Где логика? Люди уничтожают других, каются сами, а потом оказываются в Москве, либо в виде праха, либо живут долгую счастливую жизнь (Молотов, Коганович) и похоронены на Новодевичьем кладбище.Историки считают, что до 1937 года был еще один пролог: 1930 год — начало принудительной массовой коллективизации. Эти технологии были апробированы в 1930 году — война сталинского режима против основной массы населения.Роберт Индрикович Эйхе, 1-й секретарь Западно-Сибирского крайкома ВКП(б), выступая на Февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 г., говорил, что за период 1926-1936 гг. исключено из партии в Западно-Сибирском крае около 100 тысяч человек. А по стране из партии исключили около 4 млн. человек. Идеологом всего этого был Сталин. Он говорил, что пока мы не выкорчуем всю массу диверсантов и вредителей, к войне мы не сможем подготовиться.Зачем понадобились районные показательные процессы, которые прокатились по всей стране? В общей сложности их прошло около 500. Приходила разнарядка — на район 5-7 показательных процессов. Новосибирская область не стала исключением. Один из крупных показательных процессов прошел в Северном районе. Для чего это делалось? Население получало сатисфакцию — вчера райком мог всех наказать, а сегодня судят секретаря райкома. Крестьяне получают удовлетворение. Но сам Эйхе тоже был репрессирован. Вначале назначен на расстрельную должность — наркомом земледелия, а потом арестован. Не помогло и письмо Сталину, которое позже зачитывал на XX съезде Хрущев. Из зала пришла записка: «А где Вы сами были в то время? Почему молчали?». Хрущев спросил: «Кто написал эту записку, встаньте». Молчание. «Вот видите, — сказал Никита Сергеевич, — как вы сидите и молчите, так и я молчал».Это страшная вещь, когда государство развязывает террор против своего народа, — подвел итог своему выступлению Сергей Александрович Красильников. Ольга Викторовна Выдрина, ведущий археограф ГКУ НСО ГАНО, автор выставки, рассказала о документальных комплексах по репрессивной политике государства во второй половине 1930-х гг., отложившихся в фондах Государственного архива Новосибирской области.Тема выставки раскрывается через стенограммы выступлений руководителей Западно-Сибирского края — Новосибирской области, документы о проведении показательного судебного процесса в Северном районе, информации и отчеты о вскрытии «фактов» «вредительства», «диверсий» и др. Также на выставке представлены биографические документы о жертвах террора. Один из важных документов выставки — «Протокол расширенного заседания Пленума Запсибкрайкома ВКП(б), 16-18 марта 1937 годаНа выставке можно посмотреть стенограммы выступлений первого секретаря Запсибкрайкома ВКП(б) Р.И. Эйхе и начальника управления НКВД по Западно-Сибирскому краю С.Н. Миронова. Шло разоблачение Сибири. Эйхе укорял, что плохо организовано доносительство на предприятиях: «…Гнилым человеком является тот руководитель, который подходит к делу как обыватель и говорит, что у него вредительства нет. Такой тип работника у нас еще имеется. В чем двойной позор для нас? В том, что почти нет случаев, когда хозяйственник пришел бы в НКВД и заявил: вот имеется такой-то факт и мне кажется, что он свидетельствует о вредительстве, причем вредительство очевидно идет от такого-то человека…» Начальник управления НКВД по Западно-Сибирскому краю С.Н. Миронов откровенно запугивал: «Нет почти ни одной организации в крае, я их перечислю, где бы не были вскрыты троцкистские организации, правые и эсеры. Если кто-нибудь думает, что есть хоть одна организация в крае, которая может считать, что всех касается, а ее не касается. — это будет грубейшей ошибкой — и эти товарищи никаких выводов для себя из решений пленума ЦК партии не извлекут…Как видите, если я не назвал какую-нибудь организацию, то это не потому, что там нет врагов, а или потому, что мы не добрались еще, или по ошибке не вошла в перечень этих организаций».Согласно оперативного приказа НКВД СССР от 30 июля 1937 года, с 5 августа 1937 года началась операция «по репрессированию бывших кулаков, активных антисоветских элементов и уголовников». Утверждается следующее количество подлежащих репрессии по Западно-Сибирскому краю: первая категория (расстрел) — 5000, вторая категория (от 8 до 10 лет) — 12000, всего 17000. «Следствие проводится ускоренно и в упрощенном порядке». По Новосибирской области прокатилась волна открытых судебных процессов над врагами народа — вредителями сельского хозяйства. Процессы были тщательно подготовлены, с приглашением колхозников и широким освещением в печати. Наиболее нашумевший из них прошел осенью 1937 года в Северном районе. Выездной сессией ЗапСибкрайсуда по обвинению в «участии в контрреволюционной диверсионной организации» был осужден и приговорен к расстрелу Матросов Мефодий Иванович, секретарь Северного райкома ВКП(б). Реабилитирован в 1958 году. Позже показательные судебные процессы прошли в Курьинском, Барабинском, Купинском и других районах.На выставке документов представлен доклад прокурора Западно-Сибирского края в Запсибкрайком ВКП(б) о «засоренности» коллектива Искитимского цементного завода «классово-враждебным, контреволюционно-троцкистским и кулацким элементом». В результате, каждый четвертый рабочий завода был признан «классово чуждым». Интерес представляет дело по строительству Дома науки и культуры. Оказывается, более 50 строителей театра оперы и балета подверглись репрессиям.По делу врачей были арестованы медицинские работники, обвинявшиеся в распространении сыпного тифа и сибирской язвы.Завершается выставка современным периодом, где представлена Книга памяти жертв политических репрессий Новосибирской области, проекты памятников сибирякам, жертвам политических репрессий. На презентации выставки «Февральско-мартовский пленум ЦК ВКП(б) 1937 г.: начало «большого террора». Сибирский аспект» выступил А.Л. Рудницкий, председатель координационного Совета Новосибирского областного историко-просветительского и правозащитного общества «Мемориал». Он говорил о значении сохранения исторической памяти народа. — Забывать имена героев — это предательство. Те, кто пытается скрыть память — это соучастники преступлений. Мы обязаны помнить об этих жертвах.

С презентацией в электронном виде можно ознакомиться по данной ссылке.

Источник: http://www.sib-science.info/ru/institutes/vystavka-07032017

Сталинский террор в документах | За Каддафи и его народ

В последнее время сторонники сталинизма предпринимают яростные попытки доказать, что их кумир Сталин никакого отношения к самому массовому террору во всей истории России 1937–38 гг. не имеет. В этом вопросе они нагромоздили такое количество лживых версий, что перечислить их все просто невозможно.

Тем более, что они противоречат друг другу. Красной нитью проходит главное – Сталин не виноват. Виноваты «враги», а «он не знал», или «знал, но ничего не мог сделать». Договорились до того, что у Сталина власти не было.

Что ж, опровергнуть все эти байки очень просто – нужно обратиться к документам и ключевым событиям подготовки и проведения этого террора.

Основные документы и мероприятия по подготовке и организации сталинского «Большого террора» в СССР в хронологическом порядке

25 сентября 1936 г. Телеграмма в Политбюро от Сталина и Жданова из Сочи с предложением назначить вместо Ягоды на пост наркома внутренних дел Ежова. На следующий день Г.Г.

Ягода освобождён от должности наркома внутренних дел СССР и назначен наркомом связи СССР. Н.И.Ежов назначен наркомом внутренних дел СССР, с сохранением должностей секретаря ЦК ВКП(б) и председателя Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б).

Ягода и люди из его аппарата арестованы в 1937 г., расстреляны в течение 1937–1938 гг.

8 января 1937 г. Циркуляр Наркомюста и Генпрокурора СССР: военным трибуналам предписывается рассматривать дела, по которым «может быть разглашена военная, дипломатическая или государственная тайна», как правило, без участия обвинения и защиты. В эту категорию попадали, в частности, дела по обвинению в измене родине, шпионаже, диверсии и терроре.

23 февраля – 5 марта 1937 г. Пленум ЦК ВКП(б), почти целиком посвящённый политическому обоснованию разворачивающихся массовых репрессий. Содержание почти всех докладов и выступлений на этом пленуме сводилось к тому, что страна наводнена «шпионами, диверсантами и вредителями». Доклады Сталина, Ежова, Молотова. Из выступления Сталина:

…Следующий вопрос — о вредителях, диверсантах и о всех других агентах троцкистского и нетроцкистского типа, иностранных государств.

Я думаю, что все товарищи поняли и осознали, что эта порода людей, каким бы флагом она не маскировалась, троцкистским или бухаринским, нам всё равно, эта порода людей не имеет ничего общего с каким бы то ни было политическим течением в рабочем движении. Это оголтелая банда наёмных убийц, диверсантов, шпионов, вредителей…

На Пленуме выступили 73 человека, из них впоследствии 56 были расстреляны, 2 совершили самоубийство.

27 февраля 1937 г. Ежов представляет на утверждение членам Политбюро первый список лиц, подлежащих суду Военной коллегии Верховного Суда СССР (ВКВС), включающий фамилии 479 человек, мерой наказания для которых был определён расстрел.

В течение следующих полутора лет такие списки регулярно подавались из НКВД на утверждение Сталину и его ближайшим сподвижникам (Молотову, Ворошилову и другим), – только после их визы дела поступали на судебное рассмотрение Военной коллегии. Всего в этих 383 списках более 40 тыс. чел.

Подавляющее большинство из них были осуждены к расстрелу.

14–29 мая 1937 г. Аресты военачальников – основных обвиняемых по делу о «военно-фашистском заговоре в РККА».

11 июня 1937 г. Дело о военно-фашистском заговоре в Красной армии рассмотрено Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР под председательством В.В.Ульриха (гос. обвинитель А.Я.Вышинский).

Восемь военачальников – Тухачевский, Якир, Уборевич, Примаков, Путна, Корк, Эйдеман, Фельдман – приговорены к смертной казни и расстреляны в ночь на 12 июня.

Погромная пропаганда в печати и начало массовых арестов в армии.

Читайте также:  Восточный вопрос и его освещение марксом и энгельсом - история России

2 июля 1937 г. Политбюро принимает Постановление «Об антисоветских элементах» и 3 июля направляет его телеграммами секретарям региональных парторганизаций. В директиве, подписанной Сталиным и Молотовым, говорилось:

ЦК ВКП(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учёт всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные менее активные, но всё же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД. ЦК ВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке.

Этой телеграммой началась подготовка так называемой «кулацкой операции».

5 июля 1937 г. Постановление Политбюро «О членах семей осуждённых изменников Родины», согласно которому «все жёны изобличённых изменников родины и право-троцкистских шпионов» подлежат заключению в лагеря не менее, как на 5–8 лет, а дети – помещению в детские дома и закрытые интернаты.

25 июля 1937 г. Оперативный приказ НКВД 00439 о репрессировании германских подданных («немецкая операция»): осуждено свыше 55 тысяч человек, из которых 42 тысячи приговорили к расстрелу. 

31 июля 1937 г. Оперативный приказ НКВД 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов» утверждается в Политбюро ЦК ВКП(б). Приказ устанавливал количественные лимиты по первой (расстрел) и второй (заключение в лагерь) категориям для каждого региона СССР. Приговоры выносились заочно, т. е.

без вызова обвиняемого, а также без участия защиты и обвинения, обжалованию приговоры не подлежали. Сроки операции неоднократно продлевались, регионам предоставлялись новые дополнительные лимиты. Всего в ходе «кулацкой операции», в основном завершённой к весне–лету 1938 г., было осуждено не менее 818 тысяч чел., из которых расстреляно не менее 436 тыс.

чел.

Июль 1937 г. Указание Политбюро ЦК ВКП(б), разрешающее применять физические методы воздействия при допросах в ходе следствия по контрреволюционным преступлениям. В официальном порядке директива о применении пыток, по всей видимости, не рассылалась, и в архивах не обнаружена.

Содержание её восстанавливается по телеграмме ЦК ВКП(б) от 10.01.1939, ограничивающей применение пыток, и по дискуссии на июньском пленуме ЦК КПСС 1957 г.

Возможно, Сталин устно сообщил содержание директивы Ежову, который передал его руководящему составу НКВД-УНКВД в ходе совещания 16–20 июля (практически поголовные избиения на допросах фиксируются с конца июля – начала августа 1937).

5 августа 1937 г. «Зачистка» в лагерях: директива НКВД о проведении операции в ГУЛАГе, установление лимитов по 1-й категории (расстрел) для лагерей. Осуждение заключённых не предполагало нового следствия, приговоры (только расстрельные) выносились тройками на основании справок лагерной администрации.

11 августа 1937 г. Оперативный приказ НКВД 00485 «Польская операция», по итогам выполнения которого рассмотрены дела на 143 810 чел., из которых осуждено 139 835, в том числе приговорено к расстрелу 111 091 чел.

15 августа 1937 г. Оперативный приказ НКВД 00486 о репрессировании «жён изменников Родины, членов правотроцкистских шпионско-диверсионных организаций, осуждённых Военной коллегией и военными трибуналами по первой и второй категории, начиная с 1-го августа 1936 года».

Устанавливался порядок ареста и осуждения Особым совещанием при НКВД на 5–8 лет женщин – ЧСИР («членов семей изменников родины») и помещения их детей в детские дома и ясли. Дети старше 15 лет, признанные «социально-опасными», подлежали аресту.

Всего по этой операции было арестовано более 18 тысяч жён и «изъято» более 25 тысяч детей.

20 сентября 1937 г. Оперативный приказ НКВД 00593 «Харбинская операция (работники КВЖД, реэмигранты и т.п.)». Осуждено 46 317 чел., из которых 30 992 приговорены к расстрелу.

4 октября 1937 г. Циркулярное письмо ГУГБ об ужесточении надзора за арестованными в целях предотвращения самоубийств.

Некоторые работники ГУГБ забывают, что враг не прекращает своей борьбы и после ареста, прибегая нередко, в целях скрытия своей преступной деятельности, к самоубийству. Имевшие место случаи самоудушения и самоповешения арестованных… и особенно выбрасывание из окон во время допроса – результат отсутствия элементарных предупредительных мер со стороны многих НКВД-УНКВД.

Устанавливались более строгие правила проведения обысков, очки и пенсне выдавались только по требованию следователя, запрещалось иметь собственные (с воли) лекарства, затягивались сетками пролёты лестниц и т.д.

12 октября 1937 г. На Пленуме ЦК ВКП(б) по предложению Сталина Н.И.Ежов избран кандидатом в члены Политбюро.

11 декабря 1937 г. Директива НКВД СССР о продлении всех массовых операций («кулацкой» и «национальных») до 01.01.1938.

20 декабря 1937 г. Торжественное заседание Московского актива в честь 20-летия ВЧК-НКВД в Большом театре. От Политбюро с приветствием выступил А.И.Микоян («У нас каждый трудящийся – наркомвнуделец», «Славно поработал НКВД за это время» и т. п.). Ежов в юбилейном специальном приказе по НКВД заверил партию и Сталина, что

наркомвнудел будет наносить врагам советского народа ещё более меткие, ещё более сокрушительные удары.

Газеты полны славословий в адрес «доблестных чекистов».

15 января 1938 г.

Источник: http://za-kaddafi.org/node/41229

Выступления Сталина на февральско-мартовском (1937) Пленуме ЦК ВКП(б) | Глава 3 «Произвол Сталина по отношению к партии» | Читать онлайн, без регистрации

Выступления Сталина на февральско-мартовском (1937) Пленуме ЦК ВКП(б)

Хрущев: «В докладе Сталина на февральско-мартовском Пленуме ЦК 1937 года «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников» была сделана попытка теоретически обосновать политику массовых репрессий под тем предлогом, что по мере нашего продвижения вперед к социализму классовая борьба должна якобы все более и более обостряться. При этом Сталин утверждал, что так учит история, так учит Ленин».

В сталинских выступлениях на том Пленуме нет даже намека на теоретическое обоснование массовых репрессий. Хрущев исказил сталинские слова до неузнаваемости. Никогда Сталин не говорил и том, что «по мере нашего продвижения вперед к социализму классовая борьба должна обостряться».

Вот что в действительности он сказал в своей первой речи на Пленуме 3 марта 1937 года: «Чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить Советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы как последние средства обреченных.

Надо иметь в виду, что остатки разбитых классов в СССР не одиноки. Они имеют прямую поддержку со стороны наших врагов за пределами СССР».

Продолжая, Сталин призвал к строго индивидуальному подходу при разборе персональных дел и к созданию курсов для политического образования, а не к каким-либо репрессиям, «террору».

Что касается «прямой поддержки со стороны наших врагов за пределами СССР», тут Сталин оказался прав.

К тому времени накопилось достаточно много фактов вербовки советских граждан иностранными агентами с целью саботажа и шпионажа и еще больше было выявлено в ближайшие после Пленума месяцы.

Следует отметить: тезис об обострении классовой борьбы по мере строительства социализма родился у Сталина не в 1937-м, а в 1928 году.

Впервые об этом было сказано на июльском (1928) Пленуме ЦК, где, касаясь вопроса обострения классовой борьбы и усиления сопротивления капиталистов, Сталин сделал важные разъяснения: «О чем здесь идет речь? Вовсе не о том, что чем дальше мы будем двигаться вперед, чем сильнее будет развиваться дело социалистического строительства, тем сильнее будто бы будет расти сопротивление капиталистов. Речь идет не об этом. Речь идет о том – почему сопротивление капиталистов усиливается (выделено мной. – Г.Ф.)».

Г.А.Бордюгов и В.А.Козлов отмечают, что тезис об обострении классовой борьбы получил дальнейшее развитие в речи Валериана Куйбышева на сентябрьском Пленуме ЦК 1928 года.

Историки добавляют: на апрельском Пленуме (1929) Бухарин выступил против, но так, что его речь оставляла место для двоякого толкования; он признал, что на некоторых этапах классовая борьба может обостряться, и даже согласился, что 1929 год был как раз таким временем, но отметил, что сам принцип, дескать, не носит всеобщего характера.

5 марта 1937 года Сталин выступил с завершающим докладом на февральско-мартовском Пленуме. Эту речь тоже нельзя называть «теоретическим обоснованием политики массовых репрессий». В ней Сталин вновь недвусмысленно заявил о «необходимости индивидуального, дифференцированного подхода».

Далее Сталин вернулся к тому же самому вопросу и опять открыто выступил против огульно-массового подхода. Он настаивал, что есть, самое большее, несколько тысяч членов партии, о ком можно сказать, что они поддерживали троцкистов, или «около 12 тысяч членов партии, сочувствовавших так или иначе троцкизму.

Вот вам вся сила господ троцкистов».

Вместо призывов к «массовому террору» Сталин выдвинул веские аргументы против такой политики. Юрий Жуков соглашается, что речь Сталина была весьма умеренной. По докладу Сталина была подготовлена резолюция, которая была принята единогласно, но так и не стала достоянием гласности. Жуков цитирует ее.

Призыв к политическому образованию, а не к массовым репрессиям, – поистине кульминация сталинских выступлений.

В противоположность лживым заявлениям Хрущева о призывах к «массовым репрессиям» Сталин требовал расширения сети внутрипартийного политпросвета, крайне необходимого для партийных вождей вроде тех, что присутствовали на заседаниях Пленума ЦК.

Сталин настаивал, чтобы каждый из партсекретарей подобрал себе двух заместителей, способных взять руководство на себя, пока каждый из секретарей не завершит обучение на 4-месячных, а еще большее число партийных руководителей – на 6-месячных курсах.

Многие или большинство из участников Пленума были первыми секретарями областных, краевых или республиканских организаций ВКП(б). Они, возможно, истолковали такой план как угрозу своему положению.

Им, в сущности, предстояло подыскать будущую смену самим себе. Своего рода «соревнование» за эти высокие партийные посты, казалось, было не за горами.

Если партсекретари отправятся учиться на курсах, кто поручится, что они вновь займут свои места, когда обучение подойдет к концу?

На самом деле именно первые секретари – включая, как мы видели, самого Хрущева – обратились к политике «массовых репрессий». А курсы политпросвета так никогда и не были организованы.

Взамен на следующем Пленуме ЦК секретари обратились к Сталину с леденящими кровь рассказами об угрозе со стороны реакционных элементов и возвращающихся из ссылки кулаков.

Секретари потребовали предоставления им чрезвычайных полномочий для вынесения смертных приговоров и отправки десятков тысяч человек в лагеря. Подробнее об этом будет сказано ниже.

Источник: http://velib.com/read_book/ferr_grover/antistalinskaja_podlost/glava_3_proizvol_stalina_po_otnosheniju_k_partii/vystuplenija_stalina_na_fevralsko_martovskom_1937_plenume_ck_vkpb/

5. МРАЧНЫЕ РЕПРЕССИВНЫЕ ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ИСТОРИИ И ТРАГИЧЕСКИЙ КОНЕЦ ЖИЗНИ РЫКОВА А. И. И БУХАРИНА Н.И

«Родина! Все, что пошлешь: Нежданную беду, свирепый искус, пламенное счастье, Все вынесу и через все пройду,

Но не лишай доверья и участия».


Ольга БЕРГОЛЬЦ.

Русский писатель, Нобелевский лауреат Иван Александрович Бунин назвал время октябрьской революции «окаянными днями».

А как можно назвать годы репрессий своих граждан, когда авторитарная власть возвысилась над законами и, поправ человеческую мораль, достигла в своих злодеяниях средневековой инквизиции, уничтожила миллионы сограждан только за то, что люди родились, росли и занимались полезным для общества трудом.

Речь пойдет о 20-30-х годах рокового 20-го века. О них много написано книг, статей, засняты километры кинопленки, поставлены сотни спектаклей, казалось бы, и сказать нового ничего нет.

А писать и говорить об этих злодеяниях надо еще и еще, чтобы в наших сердцах постоянно звучал реквием по безвинно погибшим, чтобы молодые поколения знали страдания людей, их преждевременную искалеченную старость или, того хуже, смерть в молодые годы.

Хрущев Н.С., готовя доклад 20-му съезду КПСС в 1956 году, затребовал справку о численности репрессированных по «контрреволюционным» обвинениям за период с 1921 по 1-е февраля 1954 года. Справка была подготовлена и подписана генеральным прокурором СССР Р.

Руденко, министром внутренних дел СССР С. Кругловым и министром юстиции СССР К. Горшениным, в которой говорилось: «за этот период было приговорено коллегией ОГПУ, тройками НКВД, Особым совещанием, военной коллегией, судами, трибуналами 3 млн. 777 тыс.

Читайте также:  Кредитная реформа 1930 г. принципы руководства сельским хозяйством и промышленностью - история России

380 человек, в том числе к высшему наказанию 642980 человек, к содержанию в лагерях и тюрьмах на срок от 25 лет и менее — 2 млн. 369 тыс. 220 человек. Из общего числа репрессированных только 877 тыс. осуждены судами и военными трибуналами. Это менее одной четверти. Остальные 2,9 млн.

были приговорены Коллегией ОГПУ, тройками НКВД и Особым совещанием» (1).

Прошло более 60 лет после резонансного 20-го съезда партии, некоторые прозаики и ныне пытаются фальсифицировать, приуменьшить количество жертв тех описываемых лет. Так, Баландин Р. К. в своей книге «Маленков.

Третий вождь страны Советов», изданной в 2013 году, ссылаясь «на опубликованные достоверные сведения» (не указывает кто, когда и где опубликовал эти «достоверные сведения»), писал: «Всего было в исправительно-трудовых лагерях 105 тысяч человек в 1937 году и 185 тысяч человек, осужденных за контрреволюционные преступления».

Отсюда делает вывод: «Массовым террором для страны 150 миллионов человек это считать нельзя» (2). Оставим такой вывод на совести Баландина и издательства «Вече».

После 17-го съезда ВКП(б), состоявшегося в 1934 году, из присутствовавших 1966 делегатов было уничтожено 1108, то есть 56 человек из каждой сотни.

Съезд избрал членов и кандидатов в члены ЦК 199 человек 110 из них были арестованы, 98 человек из арестованных расстреляны. Только в Московской городской и областной партийных организациях из 146 секретарей райкомов к 1939 году были арестованы и расстреляны 136. (3)

Коварная рука сталинских палачей не разбиралась: поддерживаешь ли ты генеральную линию партии или занял оппозицию к ней — шло массовое истребление народа: партийных и беспартийных, государственных деятелей и партийных функционеров, видных ученых и работников правоохранительных органов, комсомольских комитетов и профессиональных союзов, лиц духовенства и атеистов, рабочих и колхозников. Работники НКВД вчера по указке своих хозяев истязали невинных людей, сегодня сами шли под расстрел. «Правда» в 90-х годах писала: «… В годы репрессий погибло более 20 тысяч чекистов» (4).

Власть безумцев направила свое нещадное орудие на высший командный состав Красной Армии, вследствие чего неопытные и необученные командиры и командармы, заменив репрессированных, не смогли в первые месяцы войны показать военное искусство за неимением такового, а некоторые командующие, миновав Лубянку, боялись проявлять инициативу.

Генерал Тодорский А. И.

, испытавший застенки Лубянки, после освобождения принимал участие в работе по реабилитации военачальников и составил такую таблицу: «В Красной Армии перед войной было (репрессировано): 5 маршалов Советского Союза (трое); 2 армейских комиссара 1-го ранга (оба); 2 флагмана флота 1-го ранга (оба); 2 флагмана флота 2-го ранга (оба); 6 флагманов 1-го ранга все (шестеро); 15 флагманов 2-го ранга (девять); 4 командарма 1 ранга, что соответствует современному званию «Генерал армии» (два); 12 командармов 2-го ранга (двенадцать); 15 комиссаров 2-го ранга (пятнадцать); 67 командиров корпусов (шестьдесят); 28 корпусных комиссаров (двадцать пять); 199 командиров дивизий (сто тридцать пять); 97 дивизионных комиссаров (семьдесят девять); 397 командиров бригад (двести двадцать один); 36 бригадных комиссаров (тридцать четыре).

Из 877 перечисленных в списке военачальников высокого ранга 608 были репрессированы, это каждые семь из десяти. За 1937-1938 годы было уничтожено 40 тысяч офицеров армии и флота. В 1938 г. недостаток в командном составе превысил 34 процента, требуемых по штатам (5).

Массовые репрессии и грубые нарушения социалистической законности начались после убийства С. М Кирова.

Вечером 1-го декабря 1934 года по инициативе Сталина (без решения Политбюро ЦК и ЦИКа — это было оформлено опросом только через два дня) было подписано секретарем ЦИКа Енукидзе следующее постановление:
«1.

Следственным властям — вести дела обвиняемых в подготовке и совершении террористических актов ускоренным порядком; 2.

Судебным органам не задерживать исполнение приговоров о высшей мере наказания из-за ходатайств преступников данной категории о помиловании, так как Президиум ЦИК Союза ССР не считает возможным принимать подобные ходатайства к рассмотрению;

3. Органам наркомвнудела приводить в исполнение приговоры о высшей мере наказания в отношении преступников названных выше категорий немедленно по вынесению судебных приговоров»

(6).

Хрущев Н. С., докладывая на 20-ом съезде КПСС, рассказал о методах допросов и дознаний арестованного. «Если человек не совершал преступления, как можно получить от него признания в преступлении? Только одним способом — применением физических методов воздействия, путем истязаний, лишения рассудка, лишения человеческого достоинства.

Так выбивались мнимые «признания» (7). Когда волна массовых репрессий в 1939 году стала ослабевать, местные партийные руководители начали писать в ЦК партии Сталину о том, что работники НКВД применяют физические воздействия к арестованным, чтобы добиться признательных показаний. Сталин в ответ направил 10 января 1939 г.

шифрованную телеграмму секретарям обкомов, крайкомов, ЦК компартий республик, наркомам внутренних дел, начальникам управлений НКВД такого содержания: «ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП(б). . .

Известно, что все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении представителей социалистического пролетариата и притом применяют его в самых безобразных формах.

Спрашивается, почему социалистическая разведка должна быть более гуманна в отношении заядлых агентов буржуазии, заклятых врагов рабочего класса и колхозников? ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружающихся врагов народа, как совершенно правильный и целесообразный метод» (8). Далее Хрущев рассказал, как допрашивал на заседании Президиума ЦК КПСС бывшего заместителя начальника следственной части по особо важным делам НКВД-НКГБ СССР бывшего полковника Родоса Б. В. «Этот никчемный человек с куриным кругозором в моральном отношении буквально выродок. Он истязал и определял судьбу видных людей…». «Мне сказали, что Косиор и Чубарь являются врагами народа, поэтому я, как следователь, должен был вытащить из них признания, что они враги. . . Я считал, что выполняю на практике поручения партии» (9).

Никита Сергеевич в своем докладе 20-му съезду партии не нашел места сказать что-то доброе о Рыкове и Бухарине, зато в нескольких местах, как заслугу, упомянул «идейную борьбу партии против противников ленинизма — троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев». Раскрывая злодеяния Сталина, Хрущев не смог отказаться от восхваления вождя в идейном разгроме всех врагов ленинизма (Только бы идейно, но ведь громил и физически — А. В. ).

«Представим себе на минуту, — продолжал Хрущев, — что бы получилось, если бы у нас в партии в 1928-1929 годах победила линия правого уклона, ставка на «ситцевую индустриализацию», ставка на кулака и тому подобное.

У нас не было бы колхозов, мы оказались бы обезоруженными и обессиленными перед капиталистическим окружением» (11). О НЭПе ни одного слова не сказал, как будто тех лет и не было в истории СССР. Может быть, потому, что проводниками этой политики были «правые уклонисты» Рыков, Бухарин и др.

, не признававшие, по его мнению, генеральную линию партии. Хрущев впитал эту неприязнь, будучи слушателем и секретарем партийной организации Промышленной Академии. Именно там он приобщился к борьбе с «правыми» и тогда началась его партийная карьера.

Никиту Сергеевича в то время поддерживал и вдохновлял Мехлис Л. З., тогдашний ответственный редактор газеты «Правда».

* * *

Настолько народ был загипнотизирован партийной идеологией, что считал каждого, находящегося на партийной или государственной вершине, непогрешимым ликом с нимбом. В ноябре-декабре 1936 года шла предвыборная кампания по выборам в Верховный Совет СССР. Сверху указали, что по Нижегородской области будет баллотироваться Ежов Н. И.

Источник: https://fermer.ru/content/5-mrachnye-repressivnye-gody-sovetskoy-istorii-i-tragicheskiy-konec-zhizni-rykova-i-i-buharina-ni-237278

Роковой пленум

Террор представляет собой большей частью бесцельную жестокость людей, которые сами напуганы и стараются успокоить себя.

Фридрих Энгельс

…А вот когда они поняли, чем им грозят выборы в Верховный Совет? Дату можно назвать с точностью до нескольких дней. Это должно было произойти там и тогда, где и когда достаточно большое количество «баронов» могли собраться вместе и поговорить «за жизнь». То есть на пленуме. Февральско-мартовский можно исключить – рано. Значит, остается июньский.

Именно тогда, собравшись вместе в кулуарах пленума, они могли понять, какую мину подвел под них Сталин. А может быть, и так: именно тогда, собравшись вместе, они смогли пообщаться с кем-то, кто объяснил, какую мину подвел под них Сталин. С кем-то, кто очень хорошо разбирался в политике.

Едва ли это был оппозиционер – все крупные оппозиционеры были к тому времени уже упакованы по тюрьмам. Едва ли с каким-нибудь «кабинетным теоретиком» или мелкой сошкой – не стали бы они слушать всякую мелочь. А скорее всего, с кем-нибудь из партийной верхушки, но находящемся в оппозиции к сталинской команде.

С кем именно – едва ли мы когда-нибудь узнаем (хотя версия есть – но чисто умозрительная). Впрочем, с кем именно – это и не важно. Важно, что на июньском пленуме «бароны» нанесли ответный удар. И какой – ну прямо как американцы в Сербии… Был ли этот ход цинично рассчитанным или инстинктивным? Скорее всего, и тем, и другим.

Жестокость и цинизм «кровью умытых» беспредельны, люди для них существа виртуальные (снова напрашивается сравнение с изобретенной много позже компьютерной игрой). Сколько ни положи, тем более какой-то беспартийной мелочи, в борьбе за власть – она, власть, того стоит.

С другой стороны, и психологическую составляющую тоже отбросить нельзя. «Верные ленинцы» сталинским курсом были, конечно, уязвлены глубоко, в самое сердце. И вполне можно говорить о том, что сразу после наступления, в 1935–1936 годах предпринятого сталинской контрреволюцией по всему фронту государственной жизни, последовало контрнаступление революции.

Можно даже сказать, что внутри властной верхушки Советского Союза шла религиозная война. Поскольку революционные идеалы на самом деле и были религией «ленинской гвардии». Воистину, свято место пусто не бывает… Уж лучше бы они исповедовали принципы старика Эпикура, построили бы себе по десять дач да возили обеды из парижских ресторанов на спецсамолетах.

Право слово, дешевле бы обошлось…1

Впрочем, и религиозные войны сами по себе не ведутся. Обычно религиозных фанатиков умело используют очень умные и очень подлые политики. И цели их, как правило, никакого отношения к идеалам не имеют…

…На самом деле приказ № 00447 послужил лишь завершением подготовительного этапа «кулацкой» операции. А началась она 2 июля 1937 года, когда Политбюро вынесло постановление «об антисоветских элементах».

«Послать секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий следующую телеграмму: “Замечено, что большая часть бывших кулаков и уголовников, высланных одно время из разных областей в северные и сибирские районы, а потом, по истечении срока высылки, вернувшихся в свои области, – являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых областях промышленности. ЦК ВПК(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные, менее активные, но все же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД.

ЦК ВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке”»

2.
Мягко говоря, странный документ. В стране, власти которой вот уже два года занимаются строительством правового государства, которая только что приняла самую демократическую в мире на то время конституцию, в мирное время, внезапно и без видимой причины применяются меры военного времени. Причем такие, на которые идет не всякое государство и не во всякой войне. Получается, что сотням тысяч «лишенцев» вернули избирательные права только для того, чтобы тут же их уничтожить (не права, а людей)? И нас хотят уверить, что применяло эти меры то же правительство, которое перед тем проводило преобразования?3

Источник: http://delostalina.ru/?p=42

Ссылка на основную публикацию