Общие черты и различия красного и белого террора — история России

Красный и белый террор – сравнение — Русская историческая библиотека

Общие черты и различия Красного и Белого террора - история России

Красный и белый террор – сравнение

Главная разница между красным и белым террором вытекала из самой сути борьбы. Одни насаждали режим тоталитаризма, другие сражались за восстановление правопорядка.

Законы – это первое, что старались восстановить белые на освобожденных территориях. На Юге действовали дофевральские законы Российской Империи военного времени.

На севере – самое мягкое законодательство Временного правительства.

Да, белые казнили своих врагов. Но казни носили персональный, а не повальный характер. По приговору суда. А смертный приговор по закону подлежал утверждению лицом не ниже командующего армией.

Тот же порядок существовал у Петлюры.

В романе Островского «Как закалялась сталь» есть эпизод, где петлюровцы совещаются, не приписать ли арестованному несколько лет, поскольку приговор несовершеннолетнему «головной атаман» не утвердит.

Красные вожди приносят Россию в жертву Интернационалу

Беспочвенными выглядят и описания белой контрразведки – с пытками, застенками и расстрелами (срисованные с ЧК). Контрразведка имела множество недостатков, но правом казнить или миловать не обладала.

Ее функции ограничивались арестом и предварительным дознанием, после чего материалы передавались судебно-следственным органам. Как она могла осуществлять пытки и истязания, не имея собственных тюрем? Ее арестованные содержались в общегородских тюрьмах или на гауптвахтах.

Как после пыток она представила бы арестованных суду, где работали профессиональные юристы, которые тут же подняли бы шум по поводу нарушения законности? В Екатеринославе общественность и адвокатура выразили бурный протест против бесчинств контрразведки: она держала арестованных по 2–3 дня без допросов и предъявления обвинения.

При оставлении белыми городов советская сторона не задокументировала никаких «жутких застенков» – в отличие от белых, неоднократно делавших это при оставлении городов большевиками.

Вину обвиняемых коммунистов суды определяли персонально.

Весной 19-го в Дагестане взяли с поличным несколько десятков человек, весь подпольный ревком и комитет большевиков, на последнем заседании, накануне готовящегося восстания. Казнили из них пятерых. 22.4.

20 в Симферополе арестовали в полном составе собрание горкомов партии и комсомола, тоже несколько десятков человек. К смертной казни приговорили девятерых.

Литература о «белом терроре» обычно отделывается фразами о том, как наступающие красные освобождали тюрьмы, полные рабочих. Забывая уточнить, за что попали эти «рабочие» в тюрьмы: за убеждения или за воровство и бандитизм? В отношении конкретных фактов, обвинения хромают. Солидный труд Ю. Полякова, А.

Шишкина и др. «Антисоветская интервенция 1917–1922 гг. и ее крах» приводит аж… два примера расправы офицеров-помещиков с крестьянами, разграбившими их усадьбы. Это на весь колчаковский фронт (Колчаком подобные действия запрещались, как и Деникиным).

Из книги в книгу повторяется пример, приведенный Фурмановым в «Чапаеве» – о пьяных казаках, изрубивших двух красных кашеваров, случайно заехавших в их расположение.

Но тот же Фурманов вполне спокойно описывает, как он сам приказал расстрелять офицера только лишь за то, что у него нашли письмо невесты, где она пишет, как плохо живется под красными.

Зверства и беззакония со стороны белых были. Но совершались вопреки воле командования. И являлись не массовыми, а единичными случаями. Так «зеленый главком» Н. Воронович рассказал, как карательный отряд полковника Петрова, подавляя бунт крестьян, расстрелял 11 человек. Но этот расстрел был единственным. Как пишет Воронович:

«То, что произошло тогда… по своей… чудовищной жестокости превосходит все расправы, учиненные до и после того добровольцами…»

И стоила деникинцам эта расправа мощного восстания в Сочинском округе… В Ставрополе в 1920 г., когда уже рушился фронт, озверелые от поражений казаки перебили около 60 чел. политзаключенных.

Возмутилась вся местная общественность, последовали протесты во все инстанции городского прокурора Краснова (вскоре ставшего министром юстиции в деникинском правительстве). Но этот случай был тоже единственным в своем роде.

Наоборот в ряде случаев, например, в Екатеринодаре, заключенные коммунисты выпускались на свободу, чтобы предотвратить бесчинства вступающих в красных.

Среди врангелевских офицеров господствовало убеждение, что главной ошибкой белых являлась мягкость в борьбе с большевизмом.

Красные и белые. Плакат эпохи Гражданской войны

Красноречивый пример приводит бывший генерал Данилов, служивший в штабе 4-й советской армии. В апреле 1921 г. большевики решили устроить в Симферополе торжественные похороны жертв «белого террора».

Но нашли только 10 подпольщиков, повешенных военно-полевым судом. Цифра показалась «несолидной», и власти взяли первых попавшихся покойников из госпиталей, доведя количество гробов до 52, которые и были пышно захоронены после торжественного митинга.

А сами красные уже расстреляли в Симферополе 20 тысяч человек…

По материалам книги В. Шамбарова «Белогвардейщина»

Источник: http://rushist.com/index.php/russia/3567-krasnyj-i-belyj-terror-sravnenie

Читать

© Ратьковский И.С., 2016

© ООО «ТД Алгоритм», 2016

* * *

Проблематике белого террора уделено определенное внимание в современной отечественной исторической и юридической литературе.

Часто он рассматривается в сопоставлении с красным террором, как явление характерное для обеих основных сторон Гражданской войны в России, с признанием общих черт этих явлений и общей пагубности практики насилия. Данный подход характерен для работ одного из крупнейших исследователей белого и красного террора проф. А. М. Литвина[1].

В его работах проводится исследование законодательных основ репрессивной политики в период Гражданской войны у различных сторон этого социального конфликта, идеологической составляющей красного и белого террора. Отметим знание автором источников, особенно по Поволжскому региону, что связано с предыдущими работами автора, в т. ч.

по истории ВЧК и Казанской ЧК. Вместе с тем отметим некоторую дробность изложенного материала, меньшую проработанность отдельных регионов. Тем не менее на данный момент это одно из лучших исследований по заявленной теме.

С точки зрения исследования социального происхождения насилия с обеих сторон в период революции и Гражданской войны стоит выделить работы д.и.н. В. П. Булдакова[2]. На наш взгляд, социальный фактор был одним из ключевых в практике реализации белого и красного террора. Заслуживает особого внимания и обобщающая статья В. Б.

 Жиромской, в которой она дала свою оценку терминологии террора и взаимных репрессий[3]. Отметим также вклад в историографию вопроса д.и.н. С. Н. Полторака. Помимо авторских работ, в которых он затрагивал проблематику белого и красного террора, под его руководством в 1998 г.

была проведена всероссийская конференция, на которой террору был посвящен ряд докладов[4].

Отметим и вышедшие в последнее время специализированные работы по белому террору. Среди них выделяется монография д.и.н. П. А. Голуба[5]. В ней, как и в ряде статей указанного автора, подробно изучен и введен в оборот материал, посвященный тюремной системе антибольшевистских сил.

Также существуют исследования проблематики российского террора, включая террор в период Гражданской войны, в более широком историческом плане, в т. ч. в контексте международного терроризма[6].

При этом в исследованиях ряда известных отечественных историков фактически отрицается наличие законодательной основы белого террора. Имеющиеся данные о массовых расстрелах они сводят к самосудной практике отдельных представителей военных властей, как правило, при освобождении территорий от большевиков.

Типичны в этом отношении статьи известного исследователя белого движения д.и.н. В. Ж. Цветкова. В них подвергается сомнению наличие законодательных основ белого террора, а также внутреннего террора[7].

Соглашаясь с автором, что значимую часть жертв белого террора составляли последствия «фронтового» террора, следует указать на имеющиеся посылы к террору (приказы, распоряжения, телеграммы) и прямую ответственность руководителей белого движения за них не только в прифронтовой зоне, но и глубоко в тылу.

Атаманские расправы в Сибири вполне уживались с карательной практикой генералов С. Н. Розанова, П. П. Иванова-Ринова, В. И. Волкова, которая велась с ведома адмирала А. В. Колчака.

Можно также указать на странную концепцию белого террора в Оренбуржье д.и.н. А. В. Ганина. Согласно ему, белый террор в указанном регионе включал только действия оренбургских казаков, подчинявшихся атаману Дутову.

Если же на этих территориях террор осуществляли союзные им части чехословацкого корпуса или уральские казаки, то это уже никак не белый террор в Оренбуржье. Подобный «местечковый подход» положен в основу ганинской концепции «роли белого террора в событиях Гражданской войны в Оренбуржье».

Это эффективно снижает статистику белого террора в регионе, но исторически подобный подход не выдерживает никакой критики[8].

Очевидно, что рассмотрение белых репрессий в отдельном регионе, при выборочности их признания, может привести к искаженным данным при переносе их на всю Антибольшевистскую Россию.

Подобным путем пошли авторы учебника «Две России ХХ века», которые оценивают общее количество жертв белого террора в 10 тыс. человек.

Как получались подобные цифры, учитывая, что только в Екатеринбургской губернии количество жертв белого террора было значительно больше? Просто авторы не рассматривали «неудобные» губернии и территории, предпочтя странные математические расчеты.

Они взяли «предполагаемое» количество жертв белого террора в Крыму и в Среднем Поволжье при Комуче и распространили эти данные пропорционально численности населения на другие белые территории[9]. Странным образом даже в изначальных цифрах белого террора в подобранных регионах пропали многие жертвы.

Так, явно не учитываются казанские расстрелы после занятия города и жертвы при подавлении Иващенковского восстания, жертвы в Самаре и т. д. Между тем только в Среднем Поволжье летом-осенью 1918 г. было не менее 5 тыс. жертв. Ну, а проведенный далее автоматический перенос выборочных репрессий и их уровня на другой регион за гранью исторической науки…

При этом рядом авторов часто указывается не только на различие количественных показателей, но и на качественные отличия белого и красного террора. Можно и должно в связи с этим согласиться с д.и.н. Г. М.

 Ипполитовым, который писал: «Позволю себе заметить следующее: удивляет и возмущает, когда некоторые публицисты, надо полагать, в угоду политической конъюнктуре, начинают полемизировать на тему: «Чей террор был лучше, красный или белый?».

И, как правило, склоняются к мысли, что белый был «гуманнее»! Прямо цинизм какой-то с элементами некрофилии»[10]. В этом плане можно привести и мнение историка А. А.

 Иванова: «Репрессии по отношению к мирному населению не могут характеризоваться оценочными категориями «лучше» или «хуже», чем по другую сторону фронта. Даже утрата единства государственности не дает права искусственно разделять страну на «своих» и «чужих», позволяя применять к последним любые карательные меры»[11].

На наш взгляд, красный и белый террор – это две стороны одного явления – трагедии Гражданской войны. Многое в белых репрессиях повторяло советскую практику террора, многое, хотя и не все превосходило. Тот и другой террор творился в центре и на окраинах.

Читайте также:  Восстание под предводительством емельяна пугачева - история России

Помимо давно уже выявленных многочисленных приказов, указов и распоряжений высших органов белой власти, белый террор включает и «местные белые расстрелы», которые не противоречили обшей практике репрессивной политики антибольшевистских правительств и правителей. Как справедливо указывал по этому поводу крупнейший исследователь социальной истории Гражданской войны д.и.н. В. П.

 Булдаков: «Увы, в гражданских войнах высшим «авторитетом» для подчиненных становится главарь местного масштаба и полевой командир»[12].

Вместе с тем в последнее десятилетие вышел ряд работ, которые создают основу для научного изучения заявленной тематики. Отметим фундаментальное исследование д.и.н. С. П. Звягина, посвященное в т. ч. репрессивной практике белого режима в Сибири[13]. Данное направление нашло продолжение и в работах его учеников, например к.и.н. Д. Р. Тимирбулатова[14].

вернуться

Литвин А. Л. Красный и белый террор» в России // Отечественная история. 1993. № 6; Литвин А. Л. Красный и белый террор в России. 1918–1922 гг. М., 2004.

вернуться

Булдаков В. П. Красная смута. Природа и последствия революционного насилия. М., 1997; Булдаков В. П. Революция, насилие и архаизация массового насилия в Гражданской войне: провинциальная специфика // Белая гвардия. № 6. Антибольшевистское повстанческое движение. М.

, 2002; Булдаков В. П. Хаос и этнос. Этнические конфликты в России, 1917–1918 гг. Условия возникновения, хроника, комментарий, анализ. М., 2010; Булдаков В. П. Гражданская война и проза 20-х гг. // Гуманитарные исследования в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. 2013. № 5 (25).

вернуться

Жиромская В.Б. Проблема красного и белого террора 1917–1920 гг. в отечественной историографии // Труды Института российской истории РАН. 2004. № 4.

вернуться

Радионенко А. Г. К вопросу о красном и белом терроре в годы Гражданской войны в России (1917–1922 гг.

) // Гражданская война в России: Материалы Десятой Всероссийской заочной научной конференции /научный ред. С. Н. Полторак. СПб., 1998; Снегирев С. Ф.

 О «красном» и «белом терроре» // Гражданская война в России: Материалы Десятой Всероссийской заочной научной конференции /научный ред. С. Н. Полторак. СПб., 1998

вернуться

Голуб П. А. Белый террор в России (1918–1920). М., 2006.

вернуться

Вторушин М. И. Очерки истории мирового и международного терроризма, государственного террора и контртеррора с древнейших времен до 1990-х гг. (по материалам отечественной и зарубежной историографии). Омск, 2010; Байрамов Ш.Б, Лукин В.Н., Михеев В.Л. и др. Международный терроризм: вызовы и противодействие: в 3 т. / глав. ред. В.Л. Михеев. СПб., 2011.

вернуться

Цветков В. Ж. Репрессивное законодательство белых правительств // Вопросы истории. 2007. № 4; Цветков В.Ж. Месть и закон. Белое движение: политика и право // Родина. 2008. № 3.

вернуться

Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов: продолжение исследований. Новые материалы о атамане А.И. Дутове // «Атаманщина» и «партизанщина» в Гражданской войне: идеология, военное участие, кадры. Сб. статей и материалов / под ред. А.В. Посадского. М., 2015. С. 212.

вернуться

Гагкуев Р. Г., Цветков В. Ж. Красный и белый террор // Революция и Гражданская война в России. 1917–1922 гг.: фотоальбом. М., 2016. С. 240.

вернуться

Ипполитов Г.М. «Куда да ты, усобица, нас завела?» Гражданская война в России (1917–1922 гг.): некоторые оценочные суждения // Актуальные проблемы гуманитарных и социально-экономических наук. 2008. № 2–1. С. 41.

вернуться

Иванов А.А. Участие органов военной контрразведки противоборствующих сторон в терроре на Южном фронте Российской Гражданской войны в 1918–1920 гг. // Голос минувшего. Кубанский исторический журнал. 2008. № 1–2. С. 112.

вернуться

Булдаков В. П. Красная смута. Природа и последствия революционного насилия. М., 1997. С. 234.

вернуться

Звягин С. П. Правоохранительная политика А.В. Колчака. Кемерово, 2001.

вернуться

Тимербулатов Д. Р. «Баржи смерти» в Сибири в годы Гражданской войны (1918–1919) // Вестник Кемеровского государственного университета. 2011. № 4; Тимербулатов Д. Р. Проведение эвакуации мест заключения и тюремного ведомства российского правительства А. В. Колчака на территории Сибири // Вестник Кемеровского государственного университета. 2013. № 2–3.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=562107&p=1

Террор красных и белых в период гражданской войны, История Отечества — Реферат

Содержание

Введение

1. Белый террор и его влияние на формирование политики красного террора

2. Политика красного террора

3. Влияние красного и белого террора на характер Гражданской войны

Заключение

Список литературы

Содержание

Выдержка из текста

К началу 1919 г. политическое недоверие к казакам, охватившее партийные органы как в центре, так и на местах, вылились в массовые репрессии против них:

2. января 1919 г. Оргбюро ЦК РКП (б) приняло секретное циркулярное письмо об отношении к казакам (4, с. 85).

Политика уничтожения казачества как сословия разделялась далеко не всеми как в самой партии большевиков, так и особенно среди тех, кто сочувствовал Советской власти и был готов бороться за её идеалы. К сожалению те, кто осмеливался критиковать официальную политику большевиков по отношению к казачеству, нередко подвергались незаслуженным гонениям.

«Боевые органы» Советской власти менялись местами, однако репрессии продолжались, набирая все новые обороты. Характерно в этом отношении письмо Ленина к наркому юстиции Д.И. Курсокому от 20 февраля 1922 г.

, в котором на Наркомюст возлагалась особенно боевая роль, включавшая в себя «усиление репрессии против политических врагов Соввласти и агентов буржуазии (в особенности меньшевиков и эсеров); проведение этой репрессии ревтрибуналами и нарсудами в наиболее быстром и революционно-целесообразном порядке; обязательная постановка ряда образцовых (по быстроте и силе репрессий; по разъяснению народным массам, через суд и через печать, значения их) процессов в Москве, Питере, Харькове и нескольких других важнейших центрах; воздействие на нарсудей и членов ревтрибуналов через партию в смысле улучшения деятельности судов и усиления репрессий».

При этом подчеркивалась необходимость воздействия партии на народные суды и членов ревтрибуналов с целью усиления репрессий. «Все это, — говорилось в письме, — должно вестись систематично, упорно, настойчиво» (Цит. по: 4, с. 81).

Продолжающаяся война требовала всех средств, которые имелись в распоряжении власти большевиков. Целесообразность вновь победила законность, диктуя силовые решения.

Таким образом, красный террор — это совокупность массовых репрессий в годы Гражданской войны против как антибольшевистких сил, действующих и предположительно им сочувствующих, так и против широких социальных групп (кулаки, казачество), а также в ответ на белый террор.

3. Влияние красного и белого террора на характер Гражданской войны

При исследовании вопроса красного и белого террора в период гражданской войны неизменно встает вопрос, какой из них был более ужасным.

Советская литература делала упор на «белом» терроре. В 1920—1930-х гг. публиковалось огромное количество документов, рассказывающих о зверствах белогвардейцев.

Сегодня в печати все больше повествуется о преступлениях большевиков, а герои «белого» движения предстают в ореоле мучеников и страдальцев за Россию.

Если раньше писали об убийствах Урицкого и Володарского, о злодейском покушении на Ленина, то теперь — о казни царской семьи, хотя никаких новых фактов об этом не стало известно. Так что все зависит от контекста, в котором преподносятся эти факты.

Между тем надо признать, что от террора погибли десятки тысяч людей и с той, и с другой стороны. Действие было равно противодействию. На территориях, занятых белыми, творилось не меньше злодеяний и бесчинств, чем в Советской России, причем как политику массовый террор большевики стали проводить лишь с сентября 1918 г.

 Той осенью волна красного террора, действительно, захлестнула республику и приняла форму массовых расправ с «буржуями», прочими «классовыми врагами» и всякими подозрительными лицами. Расстреливали трусов, дезертиров, бандитов, грабителей, спекулянтов, стремясь «железной рукой» навести порядок на фронте и в тылу.

Карательные меры выходили из-под контроля, вынуждая людей к отчаянному сопротивлению. Созванный в ноябре VI съезд Советов вынужден был поставить вопрос об ограничении террора в рамках «революционной законности», однако остановить его уже было невозможно. Столь же бессильными были попытки ограничить массовые расправы со стороны руководителей белого движения.

В разгул террора, свирепствовавшего три года гражданской войны, все стороны, которые принимали в ней участие, внесли свою лепту.

В ходе дискуссии по этой весьма непростой, да к тому же крайне политизированной участниками полемики проблеме обычно выдвигаются три главных аргумента. Во-первых, предпринимаются попытки представить дело так, будто красный террор, хотя и имел место, но не носил массового характера.

Во-вторых, террор как социальное явление и его отражение на страницах прессы»>красный террор рассматривается как вынужденный, а потому и «закономерный» ответ на белый террор, развязанный врагами революции и Советской власти.

В-третьих, утверждается, что все жестокости были не только вынужденными, продиктованные особыми, чрезвычайными ситуациями.

Жестокости и репрессии против собственного народа, даже если они и воспринимаются как продиктованные революционной или иной целесообразностью, рано или поздно, но обязательно проявят свои негативные последствия.

Не всегда можно предсказать, где и когда обнаружит себя это зло, но то, что это непременно произойдет, сомнений быть не должно. И российская история богата такими примерами.

Гражданская война в России как раз и показала убедительно, что и со стороны победителей, и со стороны побежденных историческая ответственность политиков игнорировалась, отодвигалась на задний план.

Как правило, гражданские войны ведут к братоубийству и проявлениям крайней жестокости. Не явилась в этом отношении исключением и Гражданская война в России, хотя и имела ряд существенных отличий, связанных как с самим характером действий противоборствующих сил, так и с особенностями проводимого ими террора. Назовем некоторые из них.

Во-первых, в условиях, когда она захватила огромную территорию, и в нее было втянуто практически все население, все социальные слои и политические силы, — люди — и очень часто — оказывались не по своей воле по разные стороны баррикады. Такой участи не миновали даже связанные кровными узами.

Во-вторых, по размаху и жестокости, нередко бессмысленной, Гражданская война превзошла, пожалуй, все, что когда-либо переживала Россия.

Противоборствующие силы словно соперничали, чьи методы и средства борьбы окажутся более свирепыми и изощренными, уничтожающими как можно большее число своих же соотечественников, на время превратившихся в ненавистных врагов. Но главной жертвой Гражданской войны был, конечно, народ, как целостность.

В-третьих, существенной особенностью Гражданской войны в России и одна из причин её возникновения — это иностранная военная интервенция, принявшая участие в действиях террора, так и просто закрывавшая глаза на разгул жестокости на контролируемых ею территориях.

Эти и другие характерные черты ставят Гражданскую войну в России в один ряд с самыми значительными и судьбоносными событиями ХХ в., последствия которых не ограничивались национальными рамками и повлияли на ход мирового развития.

Итак, Гражданская война характеризуется крайней жестокостью, кровопролитностью.

В немалой степени эта вина лежит на большевиках, которые своей проповедью классовой вражды сеяли семена ненависти и жестокости, чьи левацкие и экстремистские действия провоцировали выступление против них с оружием в руках людей, в другое обстановке к этому не склонных. Не меньшая вина лежит на тех, кто не хотел и не желал поступиться своими преимуществами и привилегиями, не учитывал велений времени.

Заключение

В процессе работы над поставленной проблематикой мы пришли к следующим выводам.

Террор вообще — это массовая незаконная расправа с политическими противниками, что свойственно как красному, так и белому террору.

Нами было выявлено, что явления террора происходили ещё до официального провозглашения со стороны большевистского правительства политики террора, а также в деятельности представителей антибольшевистских сил.

Несмотря на схожесть действий со стороны противоборствующих сил между ними есть очевидная разница. Красный террор — это прежде всего правительственная система, т.к. он был декретирован сверху. В противоположность этому белый террор не был нигде официально провозглашен и рассматривался лидерами белого движения как эксцессы на местах.

Читайте также:  Кто в киеве первее начал княжить? - история России

Красный террор — это явление особого порядка и по своим размерам и, что особенно важно, по своему качеству, и по своим методам. С белым террором носители белой идеи вели борьбу, но не достаточно энергичную, а отсюда — далеко не победоносную. Но белый террор не являлся идеологией белого движения.

Все стороны, вовлеченные в борьбу во время Гражданской войны, одинаково совершали преступления и примеров тому более чем достаточно.

Белый террор всякой пролитой им каплей крови пятнал белое знамя, подчас подрывая самый смысл белого движения в глазах тех, на освобождение которых оно было направлено.

Эти последние действительно жаждали освобождения не от красного или белого террора, а от террора вообще, что возможно лишь при условии соблюдения законности правосудия и порядка.

Своим главным последствием белый террор имел отторжение от него сторонников белого движения среди простого населения, он способствовал активной антибелогвардейской пропаганде в советской печати и выступлениях лидеров советского правительства. Однако в конечном счете главным просчетом лидеров белого движения было отсутствие внятной программы, способной удовлетворить широкие массы последователей.

Большевики, несмотря на все изломы, просчеты и провалы в своей политике, все же сумели одержать победу.

Одной из основных причин завершения гражданской войны в пользу Советской власти были энергичные и последовательные действия правящей партии по строительству новой государственности.

Большевики смогли убедить огромные массы людей в том, что они являются единственными защитниками национальной независимости России, и это сыграло решающую роль в их победе над Белым движением.

Список литературы

1. Альбац Е. Мина замедленного действия: Политический портрет КГБ. — М.: РУССЛИТ, 1992. — 310 с.

2. Документы по истории гражданской войны в СССР. Т.

1. Первый этап гражданской войны / Под ред. И. Минца, Е. Городецкого. — М.: Политиздат при ЦК ВКП (б), 1941 г. — 546 с.

3. Виллиам Г. Я. Побеждённые // Белые армии, черные генералы: Мемуары белогвардейцев / Сост., вступит. ст. и прим. В.П. Федюка. — Ярославль: Верх.-Волж. кн. изд., 1991. — С. 219−277.

4. Искендеров А.А. Гражданская война в истории России: причины, cущность, последствия // Вопросы истории. — 2003. — № 10. — С. 75−95.

5. Литвин А.Л. Красный и белый террор в России. 1917−1923 // Отечественная история. — 1993. — № 6. — С. 46−62.

6. Ратьковский И.С. Красный террор и деятельность ВЧК в 1918 г. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2006. — 286 с.

7. Ратьковский И.С., Ходяков М.В. История Советской России. — СПб.: Изд-во «Лань», 2001. — 416 с.

8. Федюк В.П. Гражданская война: по ту сторону фронта // Белые армии, черные генералы: Мемуары белогвардейцев / Сост., вступит. ст. и прим. В.П. Федюка. — Ярославль: Верх.-Волж. кн. изд., 1991. — С. 5−21.

9. Цветков В.Ж. Репрессивное законодательство белых правительств // Вопросы истории. — 2007. — № 4. — С. 16−26.

3

Список литературы

1. Альбац Е. Мина замедленного действия: Политический портрет КГБ. — М.: РУССЛИТ, 1992. — 310 с.

2. Документы по истории гражданской войны в СССР. Т.

1. Первый этап гражданской войны / Под ред. И. Минца, Е. Городецкого. — М.: Политиздат при ЦК ВКП (б), 1941 г. — 546 с.

3. Виллиам Г. Я. Побеждённые // Белые армии, черные генералы: Ме-муары белогвардейцев / Сост., вступит. ст. и прим. В.П. Федюка. — Яро-славль: Верх.-Волж. кн. изд., 1991. — С. 219−277.

4. Искендеров А.А. Гражданская война в истории России: причины, cущность, последствия // Вопросы истории. — 2003. — № 10. — С. 75−95.

5. Литвин А.Л. Красный и белый террор в России. 1917−1923 // Отечественная история. — 1993. — № 6. — С. 46−62.

6. Ратьковский И.С. Красный террор и деятельность ВЧК в 1918 г. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2006. — 286 с.

7. Ратьковский И.С., Ходяков М.В. История Советской России. — СПб.: Изд-во «Лань», 2001. — 416 с.

8. Федюк В.П. Гражданская война: по ту сторону фронта // Белые ар-мии, черные генералы: Мемуары белогвардейцев / Сост., вступит. ст. и прим. В.П. Федюка. — Ярославль: Верх.-Волж. кн. изд., 1991. — С. 5−21.

9. Цветков В.Ж. Репрессивное законодательство белых правительств // Вопросы истории. — 2007. — № 4. — С. 16−26.

список литературы

Источник: https://referatbooks.ru/referat/terror-krasnyih-i-belyih-v-period-grajdanskoy-voynyi/

Белый террор в Казани: «Стояли пленные красноармейцы, рабочие, женщины — и против них — чехи с винтовками»

Петербургский историк о «демократе» Колчаке, массовых расстрелах в Казанской губернии и свияжской децимации Троцкого

Недавно в «Реальном времени» вышли публикации об отступлении белой армии в Гражданской войне и красном терроре, учиненном большевиками. Материалы вызывали дискуссии среди наших читателей, некоторые из которых посчитали, что идет идеализация белого движения.

Наша газета обратилась к известному историку, доценту Института истории СПбГУ Илье Ратьковскому.

В интервью «Реальному времени» эксперт рассказал о том, что из себя представлял красный и белый террор, был ли Колчак демократом и как большевики смогли склонить на свою стороны народные массы.

— Илья Сергеевич, в чем были принципиальные различия между белым и красным террором?

— У белого и красного террора есть как общие черты, так и различия. Во-первых, красный террор более регламентировался и контролировался властями. Он был более публичен. Так, в газетах публиковались списки расстрелянных лиц и состав преступлений, за которые расстреливали (хотя эти списки и не были полными).

Также можно указать на целую череду красных амнистий, по которым выпускались сотни и тысячи лиц. Белый же террор в отдельных случаях был регламентирован публичными приказами, например, адмирала Колчака, генералов Розанова, Волкова и других. Однако более часто он проходил по «секретной части», без публикаций в газетах.

Укажу на распоряжение генерал-лейтенанта Н.М. Кисилевского 7 июня 1919 года о разворачивании сети концлагерей на юге России в Азове, Новороссийске, Ставрополе, в Медвеженском и Святокрестовском уездах Ставропольской губернии. Туда направлялись шахтеры, рабочие других специальностей, бывшие воинские чины, «забывшие присягу» и т. д.

Только в одном Азовском лагере погибнет по разным причинам до 20 тысяч человек. Но официально, публично, этого не было. Не публиковалось. Красные прямо заявляли о терроре, белые практически не использовали подобную терминологию, предпочитая разные другие термины.

При том, что концлагеря, заложники, массовые расстрелы, уничтожение населенных пунктов — все это у белых было.

Второе отличие — в направленности террора. Красный террор позиционировал себя как направленный на подавление эксплуататорских классов, буржуазии и их представителей в лице различных партий. В основном же его жертвами стали офицерство, не пошедшее на сотрудничество с советской властью, отчасти духовенство и зажиточные деревенские круги.

Также красный террор использовался для ликвидации бандитизма: до трети расстрелов ЧК — это расстрелы уголовников. Списки расстрелянных уголовников часто публиковались в советских газетах. Руководство же белого движения предпочитало заявлять о полном уничтожении большевиков и большевистских агентов, советских деятелей и т. д. Это очень широко толковалось.

Если человек был участником любого несанкционированного движения, он автоматически становился потенциальным агентом Кремля. Забастовщики, недовольные жители деревень и городов, ну и, конечно, подозрительные элементы, к которым относили евреев, латышей, венгров, китайцев и т. д.

Очень пострадали от репрессий отдельные категории рабочих, например, железнодорожники. Военное положение и возможную смертную казнь для них еще в 1917 году предлагал утвердить Л.Г. Корнилов. Конечно, матросы.

При этом отмечу еще один момент, если жертвами красного террора стало много «бывших», в подавляющем количестве мужчин 20—40 лет, то жертвами белых становились как мужчины, так и женщины, если они подверглись «тлетворному» влиянию новых революционных идей.

Причин появления террора как массового явления в период гражданской войны было несколько. Было общее: фактор гражданской войны. Часто это была реакция на сопротивление мобилизационным процессам сверху.

Скажем, Славгородское восстание, которое жестко подавил атаман Анненков. Ливенский бунт, который подавили красные. Был, безусловно, фактор интервенции.

Представители иностранных держав не очень «сдерживали» свое поведение в России.

Военное положение и возможную смертную казнь для отдельных категорий рабочих еще в 1917 году предлагал утвердить Л.Г. Корнилов

Ключевым же был социальный фактор: раскол общества, уже очень глубокий до Первой мировой войны, он лишь усилился. Кровь Первой мировой войны сыграла свою роль. Социальная ненависть низов к верхам, верхов к низам — все это было.

Революционный 1917 год мало что изменил. Одни хотели обратно вогнать армию и тыл в дисциплинарное пространство, в т. ч. с помощью восстановления института смертной казни, концентрационных лагерей (летний проект 1917 года Корнилова).

Другие — добиться не только отмены этих возможных мер, но и избавиться от подобных инициаторов навсегда.

Поэтому осенью 1917 года московские юнкера самосудно расстреляли 200 солдат кремлевского гарнизона, а в Могилеве (Ставка), не застав успевшего уехать Корнилова, прибывшие солдаты подняли на штыки генерала Духонина, отпустившего генерала.

Это была борьба за свою государственность и свое представление о ней. Одни не видели в них место для эксплуататорских классов. Другие хотели поставить низы на их место. Были мотивы социальной мести, были и мотивы личной мести. Мстили за утраченное, мстили за неполученное.

«Демократ» Колчак, увлеченный «Протоколами сионских мудрецов»

— Сегодня существуют две крайности. Одна из них романтизация белого движения. Действительно ли Колчак такой демократ, как утверждают некоторые деятели? Какие силы или органы того времени были более демократичными (КОМУЧ, Учредительное собрание и др.)?

— Однозначно адмирал А.В. Колчак не был демократом. Таких практически не было среди военных. У Колчака же это было больше, чем неприятие идеи. Он ненавидел либералов, даже своего главного противника В.И. Ленина он ставил намного выше А.Ф. Керенского, которого откровенно презирал.

Не был он и сторонником конституции. Все разговоры о «Русском Вашингтоне» были лишь отголосками пропаганды, в т. ч. американцев. Он был и оставался монархистом, при этом идейным монархистом крайне правого уклона, с увлечением читающим «Протоколы сионских мудрецов».

Собственного именно такого деятеля и «ждали» осенью 1918 года представители белого движения Востоке России. Характерно, что сразу же после колчаковского переворота была установлена политическая цензура в освещении произошедших событий. Министр внутренних дел А.Н.

Читайте также:  Историография декабристов - история России

Гаттенбергер уже в первые часы после переворота 18 ноября разослал специальный циркуляр губернским и волостным комиссарам.

В нем он требовал не допустить обсуждения в печати и на собраниях «происходящего», высказывая рекомендацию не останавливаться в случае надобности перед принятием решительных мер, вплоть до ареста как отдельных лиц, так и правлений и руководителей партий и организаций.

Это было только начало жесткого «нового курса». Все выступления против новых властей жестко подавлялись, никакого либерализма и демократии не было. Примером может служить подавление декабрьского восстания в Омске, где было расстреляно до полутора тысяч человек.

Характерна запись в дневнике генерала Пепеляева: «Либеральные зайцы лепечут о бессудных расстрелах». Колчак болел во время подавления восстания, но выздоровев, отметил производством в новые чины и звания организаторов расправ. Так, штабс-капитан П.М.

Рубцов (руководитель расстрельной команды) с 23 декабря 1918 года был произведен в подполковники.

На новые выступления Колчак отвечал новым мерами. Широко известен мартовский 1918 года приказ генерала Розанова о расстрелах заложников, расстрелах каждого десятого и уничтожение мятежных деревень по японскому примеру.

Менее известно, что это не генеральская, а адмиральская инициатива. Сам приказ был передан по цепочке от Колчака Розанову, да и недавно был обнаружен сам колчаковский первоисточник розановского приказа.

Приказ действовал более трех месяцев и стоил 8 тысяч жизней только при подавлении енисейского восстания. Так что демократом Колчак не был.

КОМУЧ, формально был более демократичен, но и его сложно считать таковым, учитывая, как утверждался этот режим в Поволжье. Сложно считать демократичным режим, расстрелявший на своих территориях за несколько месяцев 5 тысяч человек. Казань, Иващенково, Самара — вот только три примера тысячных расстрелов в регионе. А были и другие случаи.

— Кстати, какие у вас остались впечатления после фильма «Адмиралъ» с Константином Хабенским и Лизой Боярской в главных ролях?

— Для меня это кино — красивая картинка, мало что имеющая общего с историей. Актеры хорошие, фильм нет. Даже вредный, так как создает искаженный образ событий гражданской войны, да и биографии Колчака. Впрочем, об этом много писалось…

Расстрелянные в Казани

Вы упомянули, что белый террор происходил и в Казани. Расскажите поподробнее о белом и красном терроре в Казанской губернии.

— Белые пробыли в Казани не так уж и много. 6 и 7 августа 1918 года совместными усилиями 1-го чехословацкого полка под командованием поручика Йозефа Йиржа Швеца совместно с отрядом В.О. Каппеля, при поддержке изнутри города сербским батальоном под командованием майора М. Благотича, Казань была взята. По воспоминаниям каппелевца В.О.

Вырыпаева, по приговору военно-полевого суда в городе незамедлительно было расстреляно 350 бойцов только латышских стрелков, захваченных в плен. Происходили в городе и другие «интернациональные» расстрелы австрийцев, сербов, чехов, евреев и т. д. Уничтожались как попавшие в плен, так и захваченные в госпитале.

Всего при таких интернациональных расстрелах было убито около 500 человек, включая упомянутый латышский расстрел. Уничтожались также советские и партийные работники. Среди прочих в эти дни у стен Казанского кремля были расстреляны председатель Казанского губкома РКП(б) Я.С.

Шейкман, руководитель большевиков Бондюжного завода и первый председатель Елабужского уездного Совета депутатов С.Н. Гассар, комиссар юстиции Казани М.И. Межлаук, профсоюзный лидер А.П. Комлев, представитель самарской партийной организации Хая Хатаевич, организаторы рабочих отрядов братья Егор и Константин Петриевы и многие другие.

19 августа 1918 года расстрелян весь состав Центральной мусульманской военной коллегии во главе с ее председателем Муллануром Вахитовым.

Описание казанских событий оставил член КОМУЧа, в 1918 году меньшевик, а затем уже большевистский деятель И.М. Майский: «… уже под вечер, пересекая центральную часть города, я был невольно увлечен людским потоком, стремительно несшимся куда-то в одном направлении.

Оказалось, все бежали к какому-то большому четырехугольному двору, изнутри которого раздавались выстрелы. Там группами стояли пленные большевики: красноармейцы, рабочие, женщины — и против них — чешские солдаты с поднятыми винтовками. В щели забора можно было видеть, что делается во дворе. Раздавался залп, и пленные падали.

На моих глазах были расстреляны две группы, человек по 15 в каждой. Больше я не мог выдержать. Охваченный возмущением, я бросился в социал-демократический комитет и стал требовать, чтобы немедленно же была послана депутация к военным властям с протестом против бессудных расстрелов. Члены комитета в ответ только развели руками».

Всего в первые дни, по архивным материалам, в Казани будет расстреляно более тысячи человек.

1-й стрелковый полк в Казани, август — сентябрь 1918. Фото humus.livejournal.com

Позднее, после подавления 3 сентября 1918 года белочехами и белогвардейцами (комендант города генерал В.

Рычков) при помощи артиллерии и броневиков восстания казанских рабочих, в городе будет расстреляно еще более 600 человек. Расстрелами сопровождался и более поздний уход белых частей из города.

22 сентября состоятся похороны около 50 жертв белого террора в городе. Всего жертвами белых в городе и уездах станут более полутора тысяч человек.

Рядом с Казанью проходили и красные репрессии. Наиболее известны августовские свияжские расстрелы Троцкого. В условиях боев за этот ключевой город он отдал приказ о расстреле каждого десятого из состава бежавшего с фронта советского пока, среди прочих был расстрелян и командир полка. Были и ответные меры после освобождения Казани. Проводил их известный чекист М.Я. Лацис.

В первые дни количество расстрелянных ЧК было минимальным: шесть человек. В первую очередь это определялось массовым бегством из Казани «буржуазного населения» города, которое опасалось ответных репрессий.

В одном из санкт-петербургских архивов я нашел телеграмму Лациса петроградскому большевику Заксу, где он объяснял эту ситуацию: «Казань обезлюдила, остались одни рабочие, некого и судить, послал по уезду экспедицию». Схожую телеграмму, но уже в московских архивах и другому большевистскому деятелю, выявил известный специалист по гражданской войне С.С. Войтиков.

Поэтому красный террор в регионе первоначально и не мог быть осуществлен, за отсутствием объекта проведения. Хотя отдельные самосудные расстрелы имели место. Так известен самосудный расстрел красноармейцами 10 монахов и послушников Зилантова Успенского монастыря. Позднее ситуация изменилась. Были и расстрелы участников казанских расправ, офицеров царской армии и не только.

Однако уровня белого казанского террора они не достигли. Попытки обосновать эти репрессии чекистом Лацисом в ноябрьском журнале «Красный террор» были пресечены Е. Ярославским и В.И. Лениным.

Как белые проиграли информационную войну красным

Почему происходит такая поляризация между адептами белого и красного движений?

— Собственно ответ уже можно найти в заданном вами вопросе. Адептами называют ревностных приверженцев какой-либо идеи. В данном случае адепты белого движения не могут простить красным военного поражения (морального поражения они не признают) и его последствий. Для них вся советскость, вся «большевицкая» власть ХХ века — это последствие победы красных.

Кто-то из них имеет предков, относящихся к «свергнутым» слоям населения, кто-то просто ассоциирует себя с белым движением, единой и неделимой Русью. Последние, не большинство, часто потомки в т. ч. «красной стороны» в гражданской войне.

Возможно, это связано с трагическими страницами нашей истории 1930-х годов, когда ряд потомков пострадавших от коллективизации, репрессий, уже ассоциировали себя не с советской властью, а с ее противниками, позабыв о прежнем выборе своих предков. События гражданской войны забылись, обида осталась… В свою очередь и «красным» адептам есть что вспомнить.

Не только гражданскую войну, но и Великую Отечественную войну, где Гитлера поддержали достаточно много белых деятелей. Да и современное высокомерие «новых белых», как и «новых русских» к низам, вызывает реакцию отторжения.

— Являются ли репрессии 37-го года продолжением красного террора?

— Это разные явления. Красный террор гражданской войны проходил на фоне белого террора и был следствием внутрироссийской борьбы за установление советской власти. Проявлением раскола общества. Более поздние события были направлены на превентивное устранение так называемой «пятой колонны», как это понималось советским руководством.

Какого-либо массового антисоветского террора в этот период не было. Определяющим был внешний, а не внутренний фактор. Поэтому среди жертв репрессий 1930-х годов преобладают представители «иностранных» наций (например, по польским делам, а также греческим, эстонским и т. д.), а также раскулаченные ранее спецпоселенцы.

Таким образом, причины, направленность совершенно разные.

— Почему в гражданской войне победили красные, а не белые?

— Была и более массовая поддержка масс, была и работа с массами. Крестьяне, рабочие могли ассоциировать себя с большевиками, но с белым движением это было проблематично.

Красные предлагали и агитировали понятное и близкое, белые не предлагали и тем более не агитировали. Они давали сверху то, что считали нужным и возможным для себя.

Красный выбор был социальным выбором, белый индивидуальным выбором. Можно сказать, что миллионы победили тысячи.

Ратьковский Илья Сергеевич — доцент института истории СПбГУ, к.и.н.

  • В 1992 году закончил с отличием исторический факультет СПбГУ.
  • С 1993 года по настоящее время работает на историческом факультете СПРбГУ (сейчас Институт истории СПбГУ).
  • В 2004 году за большой вклад в подготовку кадров, развитие образования и науки, и в связи с 280-летием Санкт-Петербургского государственного университета награжден Почетной грамотой Министерства образования РФ.
  • Сфера интересов история государственных учреждений России, история революции и гражданской войны в России, история ВЧК-НКВД СССР, история Великой Отечественной войны.
  • Автор более 150 научных и научно-методических работ, в т.ч нескольких монографий.
  • В 2017 году вышла его монография «Хроника белого террора в России (1917-1920 гг.)» М., Алгоритм, 2017.

Источник: https://RealnoeVremya.ru/articles/59215-belyy-terror-v-kazani-stoyali-plennye-krasnoarmeycy-rabochie-zhenschiny-i-protiv-nih-chehi-s-vintovkami

Ссылка на основную публикацию