Кто в киеве первее начал княжить? — история России

Кто в Киеве нача первее княжити..

daumantasТак, для себя, внезапно захотелось набросать кое-какие мысли по поводу начального периода истории Руси…

Похороны знатного руса в Булгаре, Г.И. Семирадский

Что мы знаем наверняка?

— Рюрик — миф, его не существовало и он не отец Игоря; но в основе легенды вполне возможно лежат реальные события середины IX века, связанные с именем Рорика Фрисландского, однако, относятся они к истории земли ободритов, а никак не к истории Руси, куда предание попало вместе с собственно ободритами (варягами?);

— призвания варягов не было, это поздняя легенда, появившаяся лишь в конце XI столетия; но в сборной славяно-балто-финно-иранской солянке первой половины X века на Руси действительно присутствовал значительный компонент носителей северогерманских имен (ободриты?), и они занимали доминирующее положение во властной пирамиде;- первый реально-исторический персонаж русской истории — Олег Вещий;- Олег пришел в Киев с Севера (из Ладоги или, скорее всего, неизвестного нам по имени города на месте Рюрикова Городища, предшественника Новгорода);- завоевание Киева в 882 г. — миф и в действительности должно было состояться только уже в X веке;- поход Олега на Царьград в 907 г. с приколачиванием щита на врата — миф, хотя возможно и является отражением набегов русов на Гилян в 909-911 гг., в частности — захват русами Абесгуна в 909-м;- единственная безусловно достоверная дата, связанная с именем Олега — 911 г., заключение русско-византийского договора;

— в тексте договора 911 года Киев не упоминается;

=> значит ли это, что завоевание Олегом Киева следует отнести ко времени позднее 911 г.?=> значит ли это, что Олег вообще не завоевывал Киев, и это было делом рук Игоря, как и утверждает НIЛ, а центр «державы Олега» располагался где-то в другом месте?- Олег и Игорь не родственники (указание на их родство позволило бы первым летописцам выстроить намного более логичную и непротиворечивую схему ранней истории Руси, но они так и не осмелились на этот шаг; видимо, подобное утверждение слишком сильно входило бы в противоречие с общеизвестными на тот момент, рубеж XI-XII вв., фактами; почему-то им было проще придумать Игорю мифического отца в лице Рюрика), Олег знать не знал никакого Рюрика, и что его связывало с Игорем (и связывало ли вообще?), нам наверняка не известно;- Игорь не мог быть рожден еще в IX веке, скорее всего он появился на свет где-то в районе 910 г. или даже ближе к 920 г.;- женитьба Игоря и Ольги в 903-м — миф, в действительности их брак должен был быть заключен не ранее середины-второй половины 930-х гг.;- единственные достоверные даты из жизни Игоря:

#941 г. — первый неудачный поход на Византию

#943 г. — второй поход на греков, завершившийся подписанием мира
#944 г. — собственно русско-византийский договор
#945 г. — гибель в ДеревахТеперь порассуждаем.

Олег выходит на историческую сцену на рубеже 910-х гг. (каспийские походы 909-911 гг., договор с греками от 911 г., каспийский поход 912-913 гг.). Основное направление походов русов указывает на то, что отправной их точкой (за исключением событий 912-913 гг.

, когда встал вопрос о перенаправлении уже собранной для похода на Византию армии с Черного моря на Каспий через Дон и Волгу) был район Верхней Волги — Тимерево, Сарское городище, находившиеся в зависимости от государственного образования с центром в земле ильменских словен.

Но говорить о дипломатических контактах Ладоги или Рюрикова Городища с Константинополем вряд ли возможно. Меж тем, заключение договора 911 года было своего рода признанием со стороны империи новой политической силы, возникшей в Северном Причерноморье.

Вероятно, оно стало следствием состоявшегося незадолго до этого завоевания Киева.

В 911-м Олег именуется «великим князем русским» и стоит во главе конфедерации «светлых и великих князей» некоего «рода русского». Но правит ли он к тому времени уже в Киеве? Был ли Киев частью конфедерации, или же он все еще оставался внешним по отношению к «державе Олега» политическим центром? Работавший в 20-х — 30-х гг. X века аль-Масуди ретроспективно, т.е.

описывая ситуацию десяти-двадцатилетней давности, фиксирует в славянских землях как отдельных правителей царей Дира (летописный Дир, княживший в Киеве до завоевания его Олегом и/или Игорем?) и Альванджа (Олег?). Отражает ли этот рассказ положение дел до начала экспансии Олега в 909-910 гг.

или после? И правомочно ли вообще видеть в названных царях летописных Дира и Олега?Если исходить из того, что завоевание Олегом Киева состоялось после 911 г., а Игорь родился в 910-х, то летописный рассказ (ПВЛ) о малолетнем Игоре на руках у Олега при убийстве Дира (что с Аскольдом?) вполне может иметь под собою реальные основания.

Но все равно остается непонятным, что связывало Олега с Игорем, который даже не приходился ему родичем? И почему наследовал Олегу именно Игорь? И наследовал ли вообще? Уход Олега со сцены (отъезд назад на север и смерть), вероятно, можно отнести к тем же 910-м гг., самое позднее ко второй половине-концу десятилетия.

Выход Игоря, даже если верить Кембриджскому Анониму и исходить из того, что походу на Царьград в 941 г. предшествовало столкновение с Хазарией годом-двумя ранее, к концу 930-х. Между ними лакуна минимум в 15-20 лет, которую трудно заполнить.

Решением, возможно, может быть схема:1) Олег если и завоевывал Киев, то не передавал его Игорю как своему преемнику; вряд ли он его вообще кому-нибудь передавал;2) Игорь позднее (в 930-х гг.

) самостоятельно вновь захватил Киев, повторив завоевание Олега;3) Олег и Игорь не родственники, но принадлежали к одной этнической (хотя к 930-м уже в значительной мере утратившей этническую обособленность) группе (ободриты-варяги);4) отец (дед?) Игоря был современником (но не участником, иначе летописцы не изобретали бы младенца на руках у Олега, а прямо написали о том, что того сопровождал отец будущего князя) первого, Олегова завоевания Киева, входил в число «светлых и великих князей» его державы, а после ее распада перехватил упавшее знамя на севере, в земле ильменских словен, как один из «диадохов Олега Вещего»;5) легенда о совместном завоевании Киева возникла довольно поздно, во времена, когда эпоха Олега уже перешла в разряд овеянных преданиями, и должна была служить обоснованием прав Игоря и его потомков на киевский стол — мол, еще Олег Вещий во время оно с маленьким Игорем на руках Киев взял и «матерью городов русских» назвал. А то, что Игорь потом в Новгороде, а не в Киеве сидел, ну так лихие люди после смерти Олеговой помешали князю нашему наследовать принадлежавший ему по праву стол, вот и пришлось тому восстанавливать законность.

То есть никакого нового покорения Киева как бы и не было, было восстановление законного порядка — «вы нЂста князя, ни роду княжа, нь азъ есмь князь, и мнЂ достоить княжити». Довольно распространенный способ легализации силового захвата власти в стране, ранее уже объединенной, но вновь распавшейся на части после смерти объединителя. Игорь выступал как преемник Олега не по праву родства с ним, а по праву принадлежности к той же корпорации, что первой предприняла попытку объединения Севера и Юга. Смотрим, например, Тоётоми Хидэёси как преемник Оды Нобунаги. Ну или любой из диадохов или их потомков, претендовавших на восстановление империи Александра Македонского.

Позднее эти акценты со второго, Игорева завоевания города были смещены на первое, Олегово, и оба события соединились во времени и пространстве.

Отсюда и такая разноголосица в показаниях летописей: НIЛ, рассказывая о захвате Киева, описывает Игоря как уже взрослого человека и вообще отдает инициативу именно ему, а Олега низводит до роли его воеводы; ПВЛ же приписывает инициативу завоевания Олегу, зовет именно его князем, а Игоря изображает младенцем у него на руках. На лицо два разных рассказа о, видимо, разных событиях, которые разные летописцы каждый по-своему пытаются объединить в один.

Проблему с Олегом как воеводой при Игоре во время второго покорения Киева, кстати, весьма соблазнительно решить с помощью Кембриджского Анонима (КА), называющего некоего Хлгу «царем русов» в конце 30-х — начале 40-х гг. X века, но в рассказе о его неудачной войне с греками явно описывающего поход Игоря в 941 г.

, а в сообщении о последующей его гибели «в Персии», возможно, совмещающего мотивы похода русов на Бердаа и убийства Игоря в Деревской земле.

Действительно очень хочется пойти дальше и предположить, что у Игоря в самом деле был воевода (или некий родственник) по имени Олег, возглавлявший русские войска в войне с Хазарией в конце 930-х и заслонивший собою фигуру великого князя, а в 943-944 гг. руководивший набегом на Бердаа.

Сюда же неплохо встраивается и теория с Олегом Моравским… Могло ли так быть? Конечно, могло. Но…Но все это слишком шатко и гадательно. Могло быть, а могло и не быть. КА скорее всего не реальный документ 40-х гг.

X века, написанный современником событий, а литературное произведение конца XI столетия, основанное на отрывочной информации из вторых-третьих рук. И в рассказе о Хлгу действует не некий неизвестный нам по другим источникам Олег, а банально смешаны образы Олега Вещего и Игоря как первых русских князей.

И, надо отметить, КА отлично отражает ту путаницу, в которой в то же самое время оказались современные ему русские книжники, пытавшиеся определиться — кто же именно завоевал Киев и сделал его «матерью городов русских», Олег или Игорь? А если они вдвоем, то кто на ком стоял, кто у кого воеводствовал, а кто у кого на руках гугукал?

Ну, а что до моравских генеалогий, то веры им…

Источник: https://daumantas.livejournal.com/90628.html

Книга Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв. Происхождение Руси и становление ее государственности. Содержание — 1.10. «КТО В КИЕВЕ НАЧА ПЕРВЕЕ КНЯЖИТИ?»

Итак, проблема происхождения Руси решается таким образом:

Племя росов, или русов, было частью славянского массива в первые века нашей эры. Имя росов связано с рекой Росью, притоком Среднего Днепра.

Первым свидетельством о росах можно условно считать рассказ Иордана о росомонах, враждовавших с Германарихом готским. Обе формы («рос» и «рус») сосуществовали одновременно.

В летописях преобладает форма «русь», но в источниках одновременно применялась и форма «рось»: «росьские письмена», «Правда Росьская».

В VI–VII вв. в Среднем Подненровье сложился мощный союз славянских племен. Иноземцы называли его «Рос» или «Рус». Память о границах этого Русского союза сохранилась до XII–XIII вв.

К середине X в. Русью стали называть как все восточнославянские земли, платившие дань Руси, так и наемные отряды варягов, принимавшие участие в делах Руси.

Объединение всех восточнославянских земель под именем Руси просуществовало до конца XIV в. и ощущалось даже в более позднее время, несмотря на вычленение украинцев и белорусов.

1.10. «КТО В КИЕВЕ НАЧА ПЕРВЕЕ КНЯЖИТИ?»

Начало государства Руси Нестор связывал с основанием города Киева в земле Полян, которую он уравнивал с землей Руси («Поляне яже ныне зовомая Русь»).

Вопрос, поставленный здесь в заголовке, был и в заголовке исследовательской части труда Нестора. Поэтому для нас сейчас важно выяснить степень легендарности или историчности князя Кия и время его княжения, для того чтобы проверить исходную точку начала русской государственности, как она рисовалась первому киевскому историку.

Еще в древности Киев считали «матерью городов русских», а во время феодальных усобиц середины XII в.

один из киевлян восклицал: «И кто убо не возлюбит Киевского княжения, понеже вся честь и слава и величество и глава всем землям русским — Киев! И от всех дальних многих царств стекахуся всякие человецы и купци и всяких благих от всех стран бываше в нем»{72}.

К тому времени, когда произносились эти слова, Киев уже перестал быть «главою всех земель», но слава одного из крупнейших европейских рынков, куда «из дальних стран стекались разные купцы», держалась прочно и насчитывала тогда уже около четырех столетий.

Византийцы и восточные географы, писавшие поарабски и по-персидски, прекрасно знали красивый торговый город на горе — «Куябу» или «Куявию» (как называли они столицу Руси), знали, что там изготавливают замечательные мечи, оснащают корабли для плавания по южным морям.

Естественно, что очень давно появился интерес к тому, когда же возник этот знаменитый город. Первая русская запись об основании Киева была сделана в одной из самых древних летописей задолго до Нестора. К сожалению, она содержит краткий пересказ давней легенды без каких бы то ни было хронологических примет. Эта запись стала хрестоматийной; она известна всем еще по школьным учебникам:

Читайте также:  Начало промышленного переворота в России и экономика при николае i - история России

«И быша 3 братия: единому имя — Кый, а другому Щек, а третиему Хорив, а сестра их Лыбедь.

И сидяше Кый на горе, идеже ныне увоз Боричев, а Щек седяше на горе, идеже ныне зоветься Щековица, а Хорив на третией горе, от него же прозъвася Хоревица. И сътвориша градък въ имя брата своего старейшаго и нарекоша имя ему — Кыев.

И бяше около града лес и бор велик и бяху ловяще зверь. И бяху мужи мудри и съмысльни и нарицахусе Поляне. От них же суть поляне Кыеве и до сего дьне»{73}.[18]

Указания на топографию Киева («идеже ныне…») сделаны, очевидно, составителем летописи 1073 г., любившим такие примечания{74}.

Политическое соперничество молодого Новгорода с древним Киевом привело в XI в. к тому, что под пером новгородских летописцев, стремившихся поставить свой город в самых истоках русской государственности, время основания Киева было определено непомерно поздней датой — 854 г.

{75},[19] Вероятно, таким же враждебным Киеву людям принадлежит и та пренебрежительная этимология названия города, которую успешно опроверг летописец Нестор: «Ини же несведуще, реша, яко Кый есть перевозьник был. У Кыева бо бяше перевоз тъгда с оноя страны Дънепра — темь глаголаху: «на перевоз на Кыев»{76}.

Киевские историки эпохи Мономаха дали достойный отпор этим провинциальным комментаторам. Составитель киевского летописного свода 1093–1095 гг. открывает свое сочинение торжественным панегириком Киеву:

«Яко же бысть древле цесарь Рим и прозъвався в имя его град Рим. И пакы Антиох — и бысть Антиохия… и пакы Александр — и бысть в имя его Александрия. И по мънога места тако прозъвани быша гради в имена цесарь тех и кънязь тех. Тако же и в нашей стране прозъван бысть град великый Кыев в имя Кыя»{77}.

Спустя полтора десятка лет Нестор произвел дополнительные разыскания, изучив современный ему исторический фольклор{78}. Он сообщил ряд интереснейших данных, приближающих нас к установлению даты основания Киева:

«Аще бы Кый перевозьник был, то не бы ходил Цесарюграду. Но се Кый къняжаше в роде своемь и приходившю ему к цесарю, которого не съвемы, но тъкмо о семь вемы, якоже съказають, яко велику честь принял есть от цесаря, при которомь приходив цесари.

Идущю же ему вспять, приде к Дунаеви и възлюби место и сруби градък мал и хотяше сести с родъм своим и не даша ему ту близь живущий. Еже и доныне наречють дунайти «городище Киевець». Кыеви же пришедъшю в свой град Кыев, ту живот свой съконьча; и брата его Щек и Хорив и сестра их Лыбедь ту съконь-чашася.

И по сих братьях держати почаша род их княженье в Полях»{79}.

Лишь после этих разысканий Нестора легендарный Кий приобретает реальные черты крупной исторической фигуры.

Это — славянский князь Среднего Поднепровья, родоначальник династии киевских князей; он известен самому императору Византии, который пригласил Кия в Константинополь и оказал ему «великую честь».

Речь шла, очевидно, о размещении войск Кия на дунайской границе империи, где поляне построили укрепление, но затем оставили его и во главе со своим князем возвратились на Днепр.

Драгоценные сведения Нестора прояснили многое. К сожалению, ему осталось неизвестным имя того императора, с которым Кий заключал союз. Научная добросовестность летописца не позволила ему фантазировать на эту тему (что часто делали его собратья по перу), и он признался, что имени его «не съвемы».

Однако дело не безнадежно: та историческая ситуация, которая отображена Нестором, сама в себе содержит датирующие признаки{80}. Приглашение славянских (антских) князей с их дружинами на византийскую службу широко практиковалось императором Юстинианом (527–565).

Летописный рассказ о князе Кие находит почти полную параллель в повествовании византийского историка Прокопия Кесарийского.

Прокопий, современник Юстиниана, писал о том, что около 533 г.

один из военачальников императора, носивший славянское (антское) имя Хильбудий, был отправлен на Дунай для защиты северной границы империи, но потерпел поражение от других славян, попал в плен, а затем (по одной версии) вернулся на родину в землю антов.

Вторично Юстиниан обращается к антам (приднепровским славянам) в 546 г., когда отправляет к ним посольство с предложением занять город на Дунае и оборонять империю. Анты на общем вече выбрали Хильбудия и отправили его в Царьград к цесарю{81}.

Не будем выяснять запутанные рассказы Прокопия о Хильбудиях, в которых много противоречий и неясностей для самого автора, но отметим, что общая схема событий в византийской хронике и в русской летописи почти одинакова: восточнославянский (антский) князь приглашен цесарем на византийскую службу.

Источник: https://www.booklot.ru/genre/nauchnoobrazovatelnaya/istoriya/book/kievskaya-rus-i-russkie-knyajestva-xiixiii-vv-proishojdenie-rusi-i-stanovlenie-ee-gosudarstvennosti/content/4077182-110-kto-v-kieve-nacha-pervee-knyajiti/

Возникновение киева

  Летописец Нестор начинает свой исторический труд о происхождении государства Руси легендой о построении Киева: в земле «мудрых и смысленных» полян князь Кий и два его брата, Щек и Хорив1, построили город на высоком берегу Днепра и назвали его в честь старшего брата Киевом.

От этой легенды веет глубокой стариной, теми эпическими временами, когда любили складывать сказания о трех братьях, иногда придумывая им имена по названиям местностей и урочищ. Древность легенды о Кие, Щеке и Хориве засвидетельствована тем, что задолго до Нестора, еще в VIII в.

, она оказалась записанной в Армении, куда ее занесли, очевидно, славяне, переселенные в 737 г. в Закавказье арабским полководцем Мерваном. В XII в., когда появились сомнения в достоверности этой старинной легенды, летописцу Нестору пришлось произвести дополнительные разыскания об основателе русской столицы.

Братья князя Кия — Щек и Хорив — не упомянуты вторично; они, очевидно, были придуманы для осмысления названий двух киевских гор — Щековицы и Хоребицы.

Но о самом Кие Нестор сообщил очень интересные сведения, почерпнутые им из устных эпических сказаний: Кий был князем полян и ездил в Царьград, где был обласкан императором Византии.

Из Константинополя князь Кий поехал на северную окраину империи к берегам Дуная и построил там крепость, в которой предполагал обосноваться вместе с соплеменниками. Однако другие славянские племена, жившие на Дунае, вынудили Кия и его полянские дружины бросить крепость Киевец на Дунае и возвратиться в свой родной Киев на Днепре, где Кий и умер, оставив своих потомков княжить в Полянской земле до конца IX в.

  К нашему сожалению, летописцу осталось неизвестным имя того императора, гостем которого был Полянский князь.

Судя по всей исторической обстановке, поездка славянского князя к императору, постройка им города на Дунае, войны с «дунайцами» и возвращение в свои земли — все это очень характерно только для одного столетия византийской истории — для VI в.

, когда император Юстиниан нанимал на свою службу отдельных славянских князей и строил города на Дунае для борьбы с многочисленными «дунайцами», стремившимися прорваться внутрь империи.

  Рассказ Нестора о Кие очень напоминает рассказ Прокопия Кесарийского о современных ему событиях 530-х годов, когда Юстиниан назначил военным магистром Фракии некоего Хильбудия, «близкого к императорскому дому». Он поручил ему охрану Дуная, но через три года славяне разбили Хильбудия. Имя Хильбудия — антское, так как Прокопий говорит, что в земле антов потом объявился еще один Хильбудий, родом ант.

  Очень вероятно, что время жизни князя Кия и основание им города Киева падает на эпоху Юстиниана (527—565 гг.) или на близкое к нему время.

Как мы уже выяснили, VI век был переломным во многих отношениях: именно тогда начались походы на Византию, формировались обширные союзы племен, выделялись наиболее влиятельные антские князья вроде Мезамира. Неудивительно, что русский историк XII в.

, желая ответить на вопрос, «откуду есть пошла Русская земля и кто в Киеве нача первее княжити», привлек древние народные сказания, восходящие, по всей вероятности, к тому же VI столетию.

  Конечно, «княжество» полян в VI—VII вв. представляло собой только союз племен, а не государство в нашем смысле слова. Здесь явно существовало заметное имущественное неравенство, резко выделялась племенная знать, пользовавшаяся серебряными и золотыми вещами, оружием и греческой богатой утварью, но феодальных отношений здесь еще не было.

Племена полян и руси отличались среди других славянских племен большим богатством и яркостью культуры, а выдвижение Киева на первое место объясняется изменением исторических условий. Во-первых, Киев был удален от опасного степного пограничья; он был заслонен от набегов кочевников «великим бором», и это позволяло городу господствовать над лесостепью.

Во-вторых, Киев находился на границе лесостепной и лесной зон и в самом выгодном месте этой границы — там, где многочисленные речные пути всего Верхнего Приднепровья стягивались к Днепру. Днепр тек из земли кривичей, Сож — из земли радимичей, Березина и Припять — из болотистых земель дреговичей, Десна — из земли северян. Так как именно в VI в.

из этих верхнеднепровских земель началось массовое переселение на юг, к рубежам Византии, то путь по Днепру приобретал особо важное значение.

  Киев стоял стратегически так выгодно, что полностью запирал все эти речные пути из четырех славянских племенных союзов — все устья поименованных рек впадали в Днепр выше Киева.

Поселение на месте Киева существовало уже в первые века нашей эры, но тогда культурные центры Среднего Приднепровья находились южнее, ближе к Роси и Тясмину. В VI же веке совокупность исторических условий закономерно выдвинула Киев на первое место.

Это место он сохранял за собой на протяжении семи веков, став впоследствии столицей государства Руси, во много раз превосходившего племенное «княжение» полян.

КОММЕНТАРИИ

1  КИЙ, ЩЕК, ХОРИВ, ЛЫБЕДЬ — три легендарных брата и сестра, которые, по летописному свидетельству, в стародавние времена основали город и назвали его в честь старшего брата Киевом. В Киевской Руси о Кие, Щеке, Хориве и Лыбеди сохранились лишь смутные воспоминания.

Некоторые древнерусские книжники утверждали, что Кий был простым перевозчиком через Днепр. Другие летописцы считали Кия князем полян, ссылаясь на то, что тот якобы посетил Константинополь, где удостоился почестей со стороны византийского императора.

Возвращаясь в Киев, он основал на Дунае небольшой городок Киевец и хотел в нем поселиться, но, встретив противодействие местного населения, вынужден был возвратиться в Киев, где и умер. В XVII в. возникла легенда, что Аскольд и Дир были прямыми потомками Кия.

Среди историков также нет единого мнения по поводу летописных сообщений о Кие и его родственниках. Одни исследователи склонны с определенными оговорками доверять им. Другие предполагают, что личные имена братьев и сестры произведены от названий гор и реки в окрестностях Киева: Лыбедь — от р.

Лыбедь, Щек и Хорив — от гор Щековица и Хоривица (Хоревица), а Кий — от названия самого города. Возможно, в преданиях о Кие сохранились воспоминания о дунайской прародине племени полян-руси.

Источник: http://ruhistor.ru/history_dor_033.html

Сергей Цветков — Начало русской истории. С древнейших времен до княжения Олега

Но какую же роль в таком случае отводит Рюрику «Повесть временных лет»? Уж там-то он вроде бы определенно выступает основателем династии. Надо, однако, возразить, что подобное впечатление есть результат поверхностного чтения летописного текста.

К счастью, на этот счет имеется прямое указание самого летописца, который сформулировал стоящую перед ним историческую задачу в следующих словах: поведать, «откуду есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуду Русская земля стала есть».

Поскольку, согласно самому же летописному повествованию, в Киеве «первее» начал княжить Игорь (Олег – это «регент» при малолетнем князе), то совершенно очевидно, что сказание о призвании Рюрика имеет отношение не к династической истории киевских князей, а к вопросу о том, «откуду есть пошла Русская земля», то есть к истории прихода «руси» к «словенам», в результате чего последние «прозвашася русью». Стало быть, Нестор, подобно всем остальным людям Древней Руси, считал основателем киевской династии Игоря Старого; призвание же Рюрика отнесено им к теме возникновения Русской земли, а не основания великокняжеского киевского стола.

Читайте также:  Каменный век - история России

Игорь связан с Рюриком искусственно – это видно с первого взгляда, по одному его неправдоподобно растянутому во времени княжению.

Этот мнимый сын Рюрика, ради которого захватывается Киев, терпеливо ждет лет до сорока, пока смерть Олега позволит ему наконец покняжить самостоятельно, потом он, находясь в том возрасте, когда другие владыки того времени ложатся в гроб, преспокойно женится (в первый раз!), еще через полтора-два десятка лет, подобно библейскому патриарху, зачинает со старушкой Ольгой единственного сына Святослава и, отметив свое семидесятилетие, бодро отправляется сдирать последнюю шкуру с древлян.

В связи с этим следует обратить внимание на то, о чем почти всегда забывают, а именно что сказание о приходе к ильменским словенам Рюрика с «русью» существует в летописном тексте не изолированно, а является частью обширной исторической концепции, настойчиво проводимой киевским летописецем.

Вопрос о том, «откуду есть пошла Русская земля», решается им в русле идеи общеславянского единства, то есть принадлежности восточных славян (прежде всего «полян», «прозвавшихся русью») к единому славянскому миру.

Подробный этнографический экскурс, предпосланный рассказу о начале Русской земли, как раз и иллюстрирует эту идею.

Перечислив разошедшиеся по белу свету славянские племена, летописец указывает их особое международное место и в то же время не забывает отметить соединяющие их связи, важнейшей из которых оказывается «словеньская грамота». Был один народ славянский, поясняет он, – славяне дунайские, морава, чехи, ляхи и поляне-русь.

Первее всего мораве дана была грамота славянская, которая теперь на Руси и у болгар дунайских. А славяне и русские – одно племя: от варягов прозвались русью, а изначала были славяне; только звались полянами, а говорили по-славянски; звались полянами потому, что в поле сидели, а язык у них один с другими славянами.

Так восстанавливается связь носителей племенного названия «русь», полученного ими от «варягов», с остальным славянским миром. Призвание Рюрика с «русью» является частью летописной концепции, призванной объяснить, каким образом восточные славяне сделались «русскими», не перестав быть при этом славянами, потому что «словеньский язык (народ) и русский – один есть».

Но этнографическое обособление восточных славян от других славянских народов, ясно осознаваемое древнерусским книжником, порождало также мысль об общеплеменном единстве этой ветви славянства.

В условиях, когда сами восточнославянские племена жили «кождо своим обычаем», когда понятие «русин» относилось преимущественно к населению Среднего Поднепровья и социальной верхушке киевского общества, когда, наконец, в составе государства находилось больше двух десятков не затронутых ассимиляцией иноязычных племен, это чувство восточнославянского единства могло найти выражение не в народной, национальной идее, пока еще слишком темной и сложной для тогдашнего сознания, а в идее общего отечества – Русской земли. И вот, чтобы распространить понятие «Русская земля» на Новгородскую землю, киевский летописец использовал предание о приходе к «словенам» Рюрика с «русью», за правдивость которого ручалось то обстоятельство, что оно было почерпнуто из самого же новгородского фольклора, питаемого вендскими преданиями. Никакого собственно династического смысла история о призвании Рюрика не имела.

Во главе похода 860 г. на Царьград «Повесть временных лет» поставила двух «варягов» – Аскольда и Дира, будто бы пришедших в Киев из Новгорода и освободивших «полян» от хазарской дани.

Подобно Рюрику, оба «варяжских князя» прочно обосновались на страницах древнерусской истории. Однако подтвердить историчность этих персонажей абсолютно нечем. В середине IX в. ни Новгорода, ни Киева как городских центров еще не существовало. Имена предводителей русов, совершивших в 860 г.

набег на Константинополь, остались неизвестны византийским и западноевропейским хронистам.

Похожая картина наблюдалась и на Руси, где предшествующий «Повести временных лет» летописный свод, сохранившийся в составе Новгородской первой летописи младшего извода, тоже не связывал этот поход с Аскольдом и Диром.

Из этого следует, что имена Аскольда и Дира были внесены в летопись одним из поздних редакторов «Повести временных лет», который также превратил их в «варягов» и Рюриковых «бояр». Таким образом, вся история их княжения в Киеве есть «поэма», совершенно не подходящая для исторических реконструкций.

https://www.youtube.com/watch?v=c8372NgDvTs

Для подтверждения исторического существования Аскольда и Дира обыкновенно привлекается фрагмент из сочинения арабского историка Масуди с упоминанием схожего имени: «Первый из славянских царей есть царь Дира (или Алдира, Дина, Алдин. – С. Ц.), он имеет обширные города и многие обитаемые страны; мусульманские купцы прибывают в столицу его государства с разного рода товарами».

При этом историки закрывают глаза на то, что данный текст совершенно не подходит для описания Среднего Поднепровья второй половины IX в., где еще не было ни «обширных городов», ни политического объединения, обнимавшего «многие обитаемые страны», а более или менее заметные следы торговли с арабами (клады с дирхемами) появляются только после 900 г.

Но самое главное, сообщение Масуди о «царе Дире» рассматривается в отрыве от контекста, который предполагает совсем иную историко-географическую реальность.

Границы «царства Дира» очерчены следующим образом: «Подле этого царя из славянских царей живет царь аль-Олванг, имеющий города и обширные области, много войска и военных припасов; он воюет с Румом [Византией], Ифранджем [Франкской империй], Нукабардом [искаженное: лангобарды, то есть Северная Италия] и с другими народами…» Судя по географическим меткам, арабский писатель явно говорит о каком-то хорватском князе Далмации (среди тамошних городов Константин Багрянородный, современник Масуди, называет созвучный Алвун – современный Аабин на полуострове Истрия в Югославии). «Затем, – продолжает Масуди, – с этим славянским царем граничит царь Турка [Венгрия]. Это племя [венгры] красивейшее из славян лицом, большее из них числом и храбрейшее из них…»

Итак, «царство Дира» ограничено с одной стороны северозападными Балканами, с другой – Венгрией, каковое обстоятельство перечеркивает все попытки соотнести его с киевским княжеством Аскольда и Дира.

Более того, оно не идентифицируется вообще ни с одним из славянских государств конца IX – начала X в. Согласно географическим ориентирам Масуди, «царство Дира» должно располагаться либо к югу, либо к северу от Дуная, на территории между Далмацией и Паннонией (Венгрией).

Стало быть, речь может идти о Великой Моравии или о Болгарии – странах, чьи государи действительно претендовали на первенство в славянском мире, в обширных владениях которых были многолюдные города.

Но ни к одному из них не приложимо наименование «царство Дира», поскольку это имя отсутствует как в именословах правящих династий, так и в топонимике этих стран.

Но и это еще не все аргументы против локализации «царства Дира» в Среднем Поднепровье.

Причисление к «славянам» венгров свидетельствует о том, что Масуди использовал термин «ассакалиба» («славяне») весьма расширительно – для обозначения вообще населения Европы, живущего между Франкским государством, Италией и Византией.

Поэтому не исключено, что под «первым из славянских царей» на самом деле подразумевается Оттон I – саксонский герцог, а с 936 г. король Восточнофранкского королевства (Германии) – действительно сильнейшего государства Центральной Европы того времени.

Явная чужеродность летописных преданий об Аскольде и Дире исторической реальности Киева на Днепре позволяет предположить их причастность к истории какого-то другого, дунайского Киева, куда они могли прийти из дунайского же Нограда/ Новгорода, уже упоминавшегося выше.

На эту роль подходят, например: Кеве (Kevee, близ Орсова), о котором повествует венгерский летописец Аноним Нотариус, город Киёв в Южной Моравии недалеко от Брно, еще шесть Kyjov и три Kyje в Чехии, три Kije, четыре Kijani и два Kijova в Словакии. В пользу этой гипотезы говорит и сообщение Никоновской летописи (XVI в.

) о гибели сына Аскольда в борьбе с дунайскими болгарами.

Источник: https://profilib.net/chtenie/145380/sergey-tsvetkov-nachalo-russkoy-istorii-s-drevneyshikh-vremen-do-knyazheniya-olega-67.php

Кто в Киеве нача первее княжити

и откуду Руская земля стала есть» .

Нужно воспользоваться и наиболее адекватным переводом этого памятника древнерусской литературы на русский язык.

В древнерусской литературе летописание занимает центральное место. Развивалось оно в течение восьми веков с XI по XVIII век. «Полное собрание русских летописей», изданное Академией наук, составляет 30 больших томов. Ни одна европейская литература не обладает таким количеством летописей.

Летописцы не имели обычая указывать свои имена. В основном летописанием занимались монахи, специально к этому делу приставленные и прошедшие особую выучку под руководством мастеров.

Составлялись летописи по поручению князя, игумена или епископа, иногда по личной инициативе. Летописец XV века заявлял, что писать надо правду даже в том случае, если она кому-то не нравится («нелепо кому видится»), «вся добраа и недобраа», «не украшая пишущаго».

В основе всего древнерусского летописания лежит «Повесть временных лет». Это древний летописный свод, составленный Нестором в Киево-Печерском монастыре около 1113 года.

Свод был два раза переработан и дополнен: в 1116 году Сильвестром по приказанию Владимира Мономаха и неизвестным автором в 1118 году по приказанию Мстислава Владимировича, сына Владимира Мономаха.

«Повесть временных лет» дошла до нас в нескольких рукописных сборниках, самый ранний из них — Лаврентьевская летопись (1377 год).

Название «Повесть временных лет» закрепилось в науке с XVIII века. В оригинале она имеет иное, более пространное название (см. его выше).

«Руская земля» упоминается два раза.

Словосочетание это имело несколько разных значений, в том числе такие: территория, на которую распространялась власть киевского князя (Древнерусское государство — государство восточных славян); территория, занимаемая славянскими племенами; территория, занимаемая народами, исповедующими христианскую веру (русский народ — христиане). Оно обозначает Древнерусское государство, русский народ.

Словосочетание «времяньных лет» переводится обычно как «минувших лет». Это неточный перевод, он мешает понять истинный смысл названия.

Мы в наши дни ощущаем время как бесконечное, продолженное в будущее. Люди Древней Руси представляли время как нечто конечное. Оно прекратится тогда, когда Бог призовет всех на Страшный суд.

Библия предлагала людям эсхатологический миф о конце света, и люди жили в пространстве этого мифа, принимая его как непреложную истину. Когда был создан мир, время началось; когда придет конец света, кончится и время.

«Повесть временных лет» — это повесть о годах, когда живут люди и мир, сотворенный Богом, о годах, предшествующих Судному дню.

«Повесть временных лет» была основным источником сведений о прошлом Русской земли. Летопись была не только интересным чтением, но и важным историко-политическим документом. В то же время это книга, рассказывающая, как надо и как не надо поступать.

Источниками «Повести временных лет» были ранее написанные литературные русские памятники и в отдельных случаях — переводные византийские, княжеские и монастырские архивы, народные предания и фольклорные произведения, рассказы очевидцев. В «Повести…» нашли отражение и личные впечатления ее авторов.

«Повесть временных лет» написана древнерусским языком, доступным жителям всех областей и княжеств Руси той эпохи. Иногда древнерусская речь смешивается с церковнославянской.

Основа летописи — хронология: погодные записи, то есть записи, рассказывающие о событиях, которые произошли в определенный год. Приведем примеры.

Под 911 г.: «Явися звезда велика на западе копейным образом» (комета).

Под 966 г.: «Вятичи победи Святослав и дань на них възложи».

Под 973 г.: «Нача княжити Ярополк».

Под 1001 г.: «Преставися Изяслав, отець Брячиславль, сын Володимеръ».

Под 1028 г.: «Знамение змиево явися на небеси, яко видети всей земли».

Под 1029 г.: «Мирно бысть».

Под 1124 г.: «Земля потрясеся мало, и падеся церкви великия святаго Михаила у Переяславли, мая в 10 день, юже бе създал и украсил блаженный епископ Ефрем».

По своему составу летописный свод, кроме кратких погодных записей, включает различные жанры литературы той эпохи — повести, поучения, послания, притчи, жития, предания, былинно-сказочные и легендарно-библейские сказания, а также записи устных рассказов, договоры.

Начинается «Повесть временных лет» со вступления, в котором рассказывается о распределении земли после библейского Всемирного потопа между сыновьями Ноя.

Далее идут записи о славянских племенах, об их происхождении, об их географическом размещении, обычаях и нравах, о путешествии апостола Андрея по Руси и об основании Киева. Летописцу было важно показать Божественное происхождение Русской земли.

Собственно летописные погодные записи начинаются с 852 года и доводятся до 1113 года.

В 862 году северные русские и нерусские племена изгнали варягов за море, не давая им дани, и установили государство, пригласив к себе на княжение трех братьев — Рюрика, Синеуса и Трувора. Рюрик княжил в Новгороде, потом в Киеве. Так возникла династия Рюриковичей, единая для всей Руси.

Почти каждая погодная запись начинается с изложения фактов: «Иде Олег на грекы, Игоря оставив Киеве…», «Иде Володимер с вои на Корсунь, град греческий…» Летописец не поясняет, почему происходят те или иные события. Если же событие очень волнует летописца и требует объяснений, он ссылается на величие Господа и промысел Божий.

Читайте также:  Голод 1932 - 1933 гг. - история России

Одна из самых важных тем, которые привлекают внимание летописца, — тема добра и зла. Источник добра в мире — Бог и слуги его: ангелы и святые. Источник зла — диавол и его слуги, бесы. Бесы изменяют свой облик и творят зло. Летописец уверен, что жертвой бесов могут становиться не только отдельные люди, но и целые города.

Бог устроил мир так, а не иначе, чтобы человек научился преодолевать соблазны и сам пришел в Царство Божие. Бог терпелив, он сурово наказывает только упорных в грехе. Ангелы не только карают человека, но и несут ему помощь.

Герои летописи предстают перед нами в двух ипостасях: идеальных героев или злодеев. Безусловные герои — князья Олег и Святослав, Борис и Глеб, Всеволод Ярославич и Владимир Мономах. Типичный злодей — Святополк Окаянный.

Некоторые князья в разное время оказываются то героями, то злодеями. Княгиня Ольга жестоко наказывает древлян за смерть мужа, нарушая заповедь «не убий», но в последующих сюжетах предстает перед нами в образе мудрой и святой.

Князя Владимира в некоторых эпизодах мы видим как человека, живущего в грехе. После Крещения Руси он явлен нам как святой.

Князь Олег с легкостью, обычной для сказочного героя, преодолевает все препятствия на своем пути: он без боя берет Смоленск и Любеч, хитростью овладевает Киевом; не встречая никакого сопротивления, побеждает древлян, северян и радимичей; идет походом на Царьград — греки не оказывают ему никакого сопротивления. Олег запугивает греков хитростью: к ладьям приказывает приделать колеса и так, на колесах, въезжает в Царьград. Олег, мудрый и вещий, не пьет вина, отравленного греками. Умирает он, как и другие сказочные герои, неожиданно, смертью, предсказанной прорицателем, — от укуса змеи.

В «Повесть временных лет» включены народные предания — рассказ о юноше-кожемяке (под 992 г.) и рассказ о белгородском киселе (под 997 г.). В первом предании ремесленник-кожемяка посрамляет княжескую дружину и спасает Русь от набега печенегов.

Он совершает подвиг, которого не мог совершить ни один из дружинников князя Владимира. «Сказание о белгородском киселе» — история об обмане врагов хитростью.

Герои этих преданий не князья, а простые русские люди, своей личной инициативой освобождающие родную землю от врагов.

Летопись имеет исключительное значение как исторический источник. Для изучения древнерусской литературы особенно ценны литературно-художественные тексты, включенные в свод.

I. «Повесть временных лет» — первая русская летопись

Слово учителя

Для рассказа по «Повести временных лет» учитель в соответствии с уровнем класса выберет материал из предложенного в пособии рассказа о первой русской летописи. Хорошо, если будет возможность познакомить детей с красочным изданием летописи. При изучении этой темы наглядность играет особую роль.

В тетрадях запишем самое основное.

*«Се повести времяньных лет, откуду есть пошла Руская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуду Руская земля стала есть» — это древний летописный свод, составленный Нестором в Киево-Печерском монастыре около 1113 года.

Свод был два раза переработан и дополнен: в 1116 году Сильвестром по приказанию Владимира Мономаха и неизвестным автором в 1118 году по приказанию Мстислава Владимировича, сына Владимира Мономаха.

«Повесть временных лет» дошла до нас в нескольких рукописных сборниках, самый ранний из них — Лаврентьевская летопись (1377 год).

Состав летописного свода: краткие погодные записи, повести, поучения, послания, притчи, жития, предания, былинно-сказочные и легендарно-библейские сказания, записи устных рассказов, договоры.

II. «Сказание о кожемяке». Отражение исторических событий и вымысел. Отражение качеств идеального народного героя — патриотизма, богатырской силы

«Сказание о кожемяке» вслух читает учитель или подготовленный ученик, стремясь передать неспешный, размеренный ритм повествования. После прочтения спросим детей о первых впечатлениях, о том, что больше всего понравилось в прочитанном сказании.

Беседа

Мы приводим относительно развернутый вариант беседы, который учитель может сократить по своему усмотрению.

https://www.youtube.com/watch?v=4QX7MeQguA4

Для выяснения, насколько ученики поняли прочитанное, спросим их:

— Кто такие печенеги? Какая фраза помогает нам понять, что это враги Русской земли?

Печенеги — объединение тюркских и других племен в заволжских степях в VIII—IX веках. Кочевники-скотоводы совершали частые набеги на Русь. В 1036 году были разбиты великим киевским князем Ярославом Мудрым.

— Почему «старый муж» рассказал князю Владимиру о своем сыне?

Отец любит своего сына, но готов пожертвовать им, чтобы спасти родную землю.

— Что в словах «старого мужа» напоминает нам сказку?

Как и в сказках, самый сильный и храбрый сын у «старого мужа» — меньший сын.

— Как вы думаете, почему юноша просит князя испытать его?

— Как объясняет сказание происхождение названия города Переяславля?

Обратим внимание на стилистику летописного сказания.

— Почему у слушателя возникает впечатление неспешности, основательности и в то же время динамичности, быстрого движения повествования?

Обратим внимание школьников на ритмичность повествования, на повторение союза и, на место и роль глаголов в тексте. Для этого прочитаем еще раз три последних абзаца, отмечая союзы и глаголы.

— Какие слова создают ощущение движения?

— Как вы думаете, к какому жанру относится «Сказание о кожемяке»? Что это: краткая погодная запись, поучение, притча, житие, запись устного рассказа или договор? Обоснуйте свой ответ.

III. «Сказание о белгородском киселе». Отражение исторических событий и вымысел. Отражение качеств идеального народного героя — ума, находчивости

Выразительное чтение

Дети уже слышали образец чтения летописных отрывков, поэтому предложим «Сказание о белгородском киселе» читать вслух, соблюдая ритм повествования.

Беседа

— Что понравилось, что показалось интересным в этом сказании?

— Что вызвало удивление, смех?

— Какие эпизоды сказания вам хотелось бы нарисовать?

— Каким вы представляете старца? Как, по-вашему, выглядели печенеги, увидев волшебные колодцы?

В беседе выясним, насколько ученики поняли содержание сказания.

— Что такое осада? Почему в тексте сказания говорится: «Осада затянулась, и был в городе голод сильный»?

Осада — окружение войсками укрепленного места с целью захвата.

— Что такое вече? Почему горожане решили сдаться?

— Почему жители города с радостью обещали послушаться старца?

— Какую хитрость предложил старец белгородцам?

— Как вы понимаете русскую пословицу «Хитрость силу борет»?

— Объясните прямой смысл фразы «Ибо мы имеем пищу от земли». Есть ли у этой фразы переносный смысл? Если да, то какой?

— С какими героями древнегреческих мифов мы могли бы сравнить Кожемяку и белгородского старца?

Ученики ответят, что силой, храбростью и мужеством Кожемяка напоминает Геракла, хитростью и находчивостью старец походит на Одиссея. Подчеркнем еще раз общность идеалов у разных народов.

— Как вы считаете, интересны ли летописные сказания современному читателю?

Летописные сказания интересны современному читателю, потому что из них мы узнаем об истории нашей страны. Знание прошлого дает людям возможность лучше понимать настоящее и глубже почувствовать характер своего народа.

VI. Развитие речи

Мы предлагаем учителю два вида работы по развитию речи: составление сценария и устное описание картины. Учитель выберет форму работы сообразно индивидуальным особенностям учеников и наличию времени. И то и другое задание можно дать детям на дом с обязательной проверкой и обсуждением ответов на последующем уроке.

Составление сценария к эпизоду «На вече в Белогороде»

Работаем коллективно, делая краткие записи в тетради.

Литература и изобразительное искусство

Рассматриваем репродукцию картины В. М. Васнецова «Нестор-летописец» на первом форзаце учебника.

Русское летописание возникло в первой половине XI века. Недалеко от Киева располагался Киево-Печерский монастырь. В нем жил ученый монах Нестор. Считается, что Нестор составил первую на Руси летопись. Он трудился в своей келье — днем при свете солнца, ночью при свете свечи.

Горела лампада у иконы. Летописец писал на листах, сделанных из телячьей кожи. Такой материал был очень дорогим и назывался пергаментом. Сейчас мы пишем ручками, а на картине Васнецова летописец пишет гусиным пером, обмакивая его в чернила.

На самом деле писали специальной острой палочкой — стилом.

На картине В. М. Васнецова Нестор одет в монашескую одежду. У него седые волосы и белая борода. Он аккуратно переворачивает уже исписанную страницу книги. Сзади него на столике лежит толстая большая книга, застегнутая на замок. Из окна видны крепостные стены с башней и церковь на холме. Здания и келья на картине Васнецова изображены правдоподобно.

— Почему картина Васнецова производит на нас, людей XXI века, глубокое, сильное впечатление?

Домашнее задание

Составить сценарий к эпизоду «На вече в Белгороде» или подготовить устное описание картины В. М. Васнецова «Нестор-летописец».

Источник: https://studlib.info/istoriya/169161-kto-v-kieve-nacha-pervee-knyazhiti/

«Откуда есть пошла Русская Земля? Кто в Киеве нача первее княжити? И с коих пор Русская земля стала есть?»

Подобный материал:

  • «Откуда есть пошла Русская земля?», 100.85kb.
  • Вот повести минувших лет, откуда пошла русская земля, кто в киеве стал первым княжить, 2453.71kb.
  • Откуда есть пошла русская земля, 242.74kb.
  • Темы рефератов по истории.

    «Откуда есть пошла земля Русская», 44.57kb.

  • «Откуда есть пошла Русская земля?» (VI в.). Первые «Великие князья» русские (IX-Х вв.)., 7810.2kb.
  • Урок истории в 6-м классе Тема: «Откуда есть пошла земля Русская, 184.75kb.

  • Реферат по истории отечества на тему Критика «норманской теории», 964.04kb.
  • Откуда пошла Земля Русская, 256.99kb.
  • Факторы, влияющие на развитие страны. Восточные славяне. Происхождение, верования,, 511.21kb.

  • Литературно-музыкальная композиция, посвященная дню защитника отечества, 116.81kb.

«Варяги»

Художник А.М.Васнецов

Самое древнее из дошедших до нас исторических сочинений о Руси – «Повесть временных лет», написанная в начале XII века, — начинается с трех вопросов: «Откуда есть пошла Русская Земля? Кто в Киеве нача первее княжити? И с коих пор Русская земля стала есть?» «Русская земля» — это и территория, и народ, и государство. А государство в средние века связывалось в сознании людей с личностью его правителя. Это ответы на первый и второй вопросы. А ответ на третий вопрос должен был показать историю Руси в развитии.

В IX веке Восточная Европа не была забытой окраиной средневекового мира. Через нее проходили оживленные торговые пути, связывающие мусульманский Восток с христианским Западом.

У населявших эту территорию многочисленных восточновславянских племен, были опасные враги.

«Повесть временных лет» сообщает: «В год 6367 (859). Варяги из заморья взимали дань с чуди, и со славян, и с мери, и со всех кривичей. А хазары брали с полян, и с северян, и с вятичей по серебряной монете и по белке от дыма».

Видимо именно перед лицом варяжской опасности и сложился здесь мощный военный союз племенных объединений. В результате чего: «В год 6370 (862). Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собою владеть.

И не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом».

Не в силах справиться со своими внутренними проблемами, словене. Кривичи, чудь и меря решили отправить посольство к варягам – вчерашним врагам – и найти князя «который бы владел нами и судил по нраву». Послы обратились к варягам со славами: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить владеть нами».

«И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой Русь, пришли и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, — на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же – те люди от варяжского рода, а прежде были славяне.

Через два года умерли Синеус и брат его Трувор. И овладел всей властью один Рюрик и стал раздавать мужам своим города – тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варяги в этих городах – находники, а коренное население в Новгороде – славяне.

В Полоцке – кривичи, в Ростове – меря, в Белоозере – весь, в Муроме – мурома, и над теми всеми властвовал Рюрик…»

Источник: http://geum.ru/next/art-252153.php

Ссылка на основную публикацию