Духовная культура в эпоху научно-технического прогресса — история России

Культура и научно-технический прогресс

Духовная культура в эпоху научно-технического прогресса - история России

Научно-технический прогресс и его влияние на развитие культуры

Техника как древнейший вид деятельности человека с момента своего возникновения является уникальным средством преобразования всей действительности. Исторически цивилизация возникла на Земле на основе преобразующей деятельности человека и общества. Именно преобразование среды, природы, самого человека и человеческого общества лежит также в основе развития культуры и цивилизиции.

Культура как процесс реализации духовных ценностей выражает вечное стремление человечества к постоянному освоению-преобразованию действительности, и она как поприще проявления сущностных сил человека отражает также его становление, самоутверждение как субъекта культуры.

Или, иначе выражаясь, культура — это процесс, связанный с «работой» сознания, его активностью для удовлетворения духовных потребностей и реализации духовных ценностей, на основе которого формируются определенные взгляды, идеи, учения людей об окружающей действительности и самих себе и создаются духовные ценности, что составляет духовное богатство или духовную культуру общества.

Культура общества включает в себя как материальную, так и духовную сферы, но и в материальной культуре воплощены духовные силы человека.

Культура же личности преимущественно есть его духовная культура, культура его души; культура как мера гуманизации человека, человеческих отношений должна проявляться в таких основных сферах духовной культуры, как познание, художественное творчество и нравственное поведение.

Существование человека как социального существа подразумевает его активное, преобразующее отношение к действительности, и вполне естественно, что это его существование развертывается на фоне «быть» и «иметь». Культура как средство и одновременно цель является поприщем, где проявляются эти важные качества человека.

Человек, ориентированный преимущественно на обладание (иметь), рассматривает познание как «приобретение», как «аннексию». С его точки зрения, ценность познания зависит от ценности предмета, которым он овладевает (таким образом трасформацию человеческого бытия на примерах явлений повседневной жизни проанализировал Э. Фромм в работе «Иметь или быть»).

С этих позиций подлинное познание отличается от мнимого знания тем, что первое имеет дело с подлинными предметами — подлинным бытием, идеями; второе же — с кажущейся действительностью, с небытием.

Но наука, научное познание, выражая процесс становления человека, его «очеловечивания», является важным элементом духовной культуры, и мы имеем полное основание для того, чтобы не считать познание предмета и достижение истины «аннексией» этого предмета.

Человеческое познание по своей природе социально; познание — это диалог с другими людьми, другими эпохами, ругими культурами; истинно познавательный интерес не имеет ничего общего с обладанием. Познание (как культура вообще) есть понимание в широком смысле — понимание предмета, природы, жизни. А понимание предполагает вслушивание, внимание к предмету.

Поскольку познание предполагает понимание и диалог, постольку оно выражает сущность человека; подлинная познавательная деятельность способствует гуманизации человека, хотя она не может быть гарантией того, что результаты познавательной деятельности не будут использованы во вред человеку.

Практика общественной жизни человечества подтверждает, что связь между научно-техническим прогрессом и культурой, особенно с ее квинтэссенцией — нравственностью, носит далеко не однозначный, не прямолинейный характер.

В связи с этим следует указать на то, что проблема взаимоотношения двух важнейших элементов духовной культуры — науки морали — вовсе не новая для философии и этики. Это одна из тех проблем, которые называют «вечными», традиционными.

Проблема взаимоотношения науки (знания) и морали (нравственности) выдвигалась в число злободневных философских проблем на каждом крутом историческом повороте. Одна из первых четко фиксируемых постановок проблемы представлена в античной философии.

Как известно, в работах софистов, Платона и Аристотеля намечена дихотомичность науки и морали (как учения о добродетелях и пороках), определено различие этих двух сфер духовной деятельности человека, их несовпадение и даже противоположность.

Размышляя об отрицательном влиянии современного научно-технико-индустриального прогресса на многие стороны человеческой жизни, следует обратить особое внимание на тенденцию нивелирования личности. В современном индустриально-прогрессивном мире развитие индустрии нуждается в человеке лишь как в производителе и потребителе.

И поскольку производственные операции в основном выполняются машинами, постольку человек должен свестись к «служащему» и превратиться в «придаток» машины. Индустриальный прогресс, как отмечает профессор З.

Какабадзе, нуждается, таким образом, исключительно в человеке как производителе и потребителе, все же остальные отношения и соответствующие особенности становятся лишними, «нерентабельными».

Именно подобной нерентабельной особенностью оказывается индивидуальность человека: эффективное функционирование индустриальных организаций требует единой дисциплины и единого режима, единая же дисциплина и единый режим идеально осуществляются лишь при абсолютной однородности характеров, наклонностей, обычаев, вкусов, участвующих в этой организации индивидов. Функционирующая в бешеном темпе индустриальная машина не терпит никаких опасностей отклонения. Поэтому-то она принимает специальные меры для уравнивания, нивелирования личностей. Весьма характерно в этом отношении, что современные общественно-государственные учреждения с необычайным усердием занимаются «воспитанием» граждан по всеобщим стандартам и образцам. Уличная реклама, телевидение, журналы, газеты упорно внушают гражданам образцы, нормы и стандарты поведения, образования, одежды, квартирной обстановки. И нужно подчеркнуть, что граждане современных индустриальных обществ в этом отношении слишком «благовоспитанны» — каждый из них необычайно чувствителен к тому, что делают, как себя ведут, как одеваются, как отдыхают, как развлекаются и как обставляют квартиру, что читают другие, вернее, большинство других: каждый хочет во что бы то ни стало жить по всеобщим стандартам, по «моде». В результате всего этого люди постепенно теряют свое индивидуально- своеобразное лицо и превращаются в анонимно-безликую массу.

В условиях современного научно-технического прогресса, в эпоху беспрецедентного развития науки и техники еще более резко выявилась характерная для западного общества тенденция фетишизации рациональности или разума, которая часто доходит до иррационализма.

Индустриальный прогресс различными средствами и путями приводит к нивелированию личностей, что означает резкое падение «качества содержания» человеческой жизни. Ибо для человека в конечном итоге невыносимо чувство потери индивидуально-своеобразного лица, т.е.

потери собственной «самости», превращения в безликую количественную единицу.

Научно-технико-индустриальный прогресс, уравнивая и нивелируя личности, способствует внутреннему разобщению людей, ибо внутреннее обращение людей предполагает их различие и индивидуальное своеобразие.

Билет 19

Источник: https://megaobuchalka.ru/2/5738.html

3. Искусство в эпоху научно-технического прогресса

В своем историческом развитии искусство и техника отражают взаимосвязи материальной и художественной культур общества. В древнегреческой этике понятие «технэ» означало одновременно и искусство, умение, мастерство, а также произведение, изделие.

Искусство и техника выступали как различные, дополняющие друг друга формы творческого преобразования окружающей среды, что было характерно для этапа развития труда, при котором человек и техника соединялись в едином технологическом процессе.

С разделением труда на частичные функции и операции и все большим отчуждением продуктов труда от их производителей техника отдаляется от искусства, за исключением соединения их вновь в деятельности отдельных личностей универсального творческого типа — первооткрывателей законов природы, изобретателей, художников и одновременно конструкторов.

Ярким примером такой личности в период Возрождения был Леонардо да Винчи. В Новое время и особенно в период научно-технической революции ХХ века искусство и техника вновь сближаются по своей эвристической творческой основе. В эстетике подчеркивается рациональность, целесообразность форм техники.

Появляются новые виды эстетической деятельности, порожденный научно-технической революцией — дизайн и его территория — техническая эстетика.

Вместе с тем интерпретация отношения искусства и техники зависят от понимания их сущности: ее направленность колеблется от крайности превознесения возможностей техники и урбанизма в эстетике техницизма до резкого неприятия мира техники, якобы изначально бездушного и противопоставленного миру человека, в сфере искусства.

Искусство и техника выступают как диалектическое единство художественно-образного постижения и преобразования окружающей среды и совокупность средств, необходимых для опредмечивания труда человека.

Поскольку техника не возникает и не существует обособленно от человека и общества, искусство в процессе своего развития отражает их соотношение в художественных образах, эстетически и социально определяет в каждом конкретном случае их общечеловеческое и гуманистическое начало, предостерегает от опасности утраты этого начала.

Эта роль искусства усиливается при расширении масштабов научно-технического прогресса, в ходе революционных социальных изменений в обществе, при решении в современных условиях таких глобальных проблем человечества как сохранение цивилизации на земле, которой угрожает мировая термоядерная война, преодоление экологического кризиса, предотвращение отрицательных последствий стихийного развития техники. Другой стороной связи искусства и техники является формирование и совершенствование технического потенциала самого искусства, художественного творчества. С развитием техники меняются образный строй и материальные возможности архитектуры, пластических искусств, музыки и т.д. Техническое накопление фактов, их систематизация и обработка при помощи компьютера, возможность репродуцирования многих произведений искусств полиграфически, в звуко- и видеозаписях активно воздействуют на структуру и развитие художественной культуры в целом, повышают критерии социально-эстетической значимости, репродуцируемых произведений искусства, эстетических идеалов и вкуса народа. В ходе научно-технического прогресса появляются новые виды и разновидности искусства — фотоискусства, кино, телевидение, электронная музыка и др., обогащающие и усложняющие эмоциональный мир человека. Термин «техника», нередко применяемый для характеристики навыков, приемов в различных видах человеческой деятельности, может выступать и как личное умение, мастерство авторов и исполнителей произведений искусства, пользующихся различными инструментами — от простейших до технически очень сложных или мастерски использующими свои физические возможности, в совершенстве владеющими своим телом. Так, мы говорим о технике живописи, исполнительского искусства музыканта, актера, танцора и т.д. В то же время как высокая степень мастерства, искусства в широком смысле слова может оцениваться совершенство технического исполнения отдельных элементов в спорте (эстетика спорта), в производственной деятельности (производственная эстетика), других видах человеческого труда. В наибольшей мере это сближается с искусством в условиях личного творческого соревнования по мастерству, приобретающего порой подлинно зрелищный характер, вызывающий эстетическое переживание, сходное с переживанием от восприятия искусства в собственном смысле слова (наиболее яркий пример — спортивные соревнования по художественной гимнастике, фигурному катанию, которые по своей природе смыкаются с видами зрелищных искусств). [6, с. 131]

В целом искусство эпохи научно-технического прогресса характеризуется синтезом наработанных, классических методов творчества с современными техническими разработками в различных областях творчества.

Это создает предпосылки для появления новых видов искусства.

Особую роль играет бурное развитие компьютерных технологий, все в большей степени использующихся при производстве произведений кино, и давших толчок развитию новых разновидностей киноискусства — клипов и видеороликов (в частности, рекламных).

Мир меняется, и его новое «культурно-историческое» качество адекватно передает другой вид искусства, который тем самым становится репрезентативным. Репрезентативность вида искусства обеспечивает непрерывность культурной традиции и способствует формированию культурного самосознания новой исторической эпохи.

Искусство не только образно отражают действительность и практику человеческой деятельности, но и художественно воспроизводят конкретно-историческую сущность индивида, демонстрируют человеку его человеческие качества.

В той мере, в какой эта демонстрация схватывает исторически наиболее характерное для данной социокультурной ситуации, можно говорить о репрезентативности того или иного вида искусства. [7, с.256]

Эстетические потребности стимулируют развитие техники и средств массовой коммуникации. Телевидение, например, возникло из потребности сиюминутно, документально-наглядно, адекватно передать и идеологически нацеленно художественно обработать и истолковать информацию о современной жизни.

Телеизображение еще не вполне адекватно действительности: отсутствует объемность. Эстетические потребности, вызвавшие к жизни телевидение, в дальнейшем стимулировали рождение цвета (новая ступень в соответствии кадра реальности) и теперь стимулируют развитие объемного цветною телеизображения.

Технические принципы его создания уже найдены: голография в сочетании со стереофонией. Дело за воплощением этих принципов.

https://www.youtube.com/watch?v=Vyt2f55NGa0

Большую роль здесь играют вербальные средства. Именно слово способно восстановить и выстроить необходимую меру условности в грядущем цветном безусловно-объемном изображении.

Слову будет принадлежать огромная новая роль на телевидении. В этом отношении прогноз М. Маклюэна о будущей «зрительной» цивилизации ошибочен.

Усиление благодаря развитию телевидения роли зрительных образов в жизни человека будет уравновешиваться усилением роли вербального начала.

Иными словами, вместе с появлением голографического светящегося экрана возникнет новый синтез телевидения и литературы, ведущее значение которой по отношению к другим видам искусства в будущем еще усилится.

Возникновение грамзаписи — качественный перелом в истории музыки, следствия которого еще полностью не выявились. Впервые в истории музыкальной культуры грамзапись создала возможности тиражирования и консервирования звучащего художественного произведения.

Читайте также:  Россия в эпоху дворцовых переворотов - история России

Это имеет свои следствия: к ранее существовавшему опосредствующему звену между композитором и слушателем — исполнителю — прибавилось еще одно звено — диск, магнитолента, фиксирующие и воспроизводящие исполняемое произведение. Сам характер исполнения меняется при записи на грампластинку.

Исполнителю приходится учитывать новое опосредствующее звено и исчезновение непосредственного контакта со слушателем, «усреднение» исполнения, ориентирующегося на массовую аудиторию.

Созданная звукозаписью социально-эстетическая ситуация сказалась и на судьбе музыкальной классики: она лишилась ореола элитарности, расширилась ее аудитория, музыкальное исполнительство классики демократизировалось, открылись широкие возможности ее популяризации. Фонокультура стала составной частью современной художественной культуры, вторглась в сферу досуга, что важно в связи с ростом свободного времени.

Грампластинки, как кино и телевидение,— средства массовой коммуникации. Фиксация, тиражирование и консервирование музыки привели к ее синтезу с кино и телевидением.

У фиксированной фонокультуры имеются большие, отчасти уже использующиеся возможности развития в немузыкальном направлении: запись чтецов, театральных постановок, литературных композиций.

Фиксированная фонокультура прочно входит в современный быт: физзарядка, сказка для детей, уроки иностранного языка на съемных носителях.

Дальнейшее расширение форм и технических характеристик, улучшение содержания звукозаписи (расширение диапазона частотности, появление DVD — дисков, их тематические подборки, стереофония, звуковое пространство, воспроизведение, цветомузыка и т. д.) ведет к расширению ее эстетических возможностей (записи целых опер, балетов, больших симфонических произведений, концертов и т. д.

). Огромно общекультурное значение звукозаписи: она позволяет запечатлеть для будущих поколений выдающихся музыкальных исполнителей. Возникла важная техническая и культурно-эстетическая перспектива: «восстановление» стереозвучания монозаписей Ф.И. Шаляпина, Э. Карузо и других великих музыкантов, записанных на пластинки до открытия фиксации стереофонического звука. [4, с.

322]

Источник: http://etic.bobrodobro.ru/2449

НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС И КУЛЬТУРА

Беспрецедентный по своим темпам и размаху научно-технический прогресс является одной из наиболее очевидных реальностей нашего времени. Наука колоссально повышает производительность общественного труда, расширяет масштабы производства. Она добилась ни с чем не сравнимых результатов в овладении силами природы.

Именно на науку опирается сложный механизм современного развития. Страна, которая не в состоянии обеспечить достаточно высокие темпы научно-технического прогресса и использования его результатов в самых разных сферах общественной жизни, обрекает себя на состояние отсталости и зависимое, подчиненное положение в мире.

Еще в недавнем прошлом было принято безудержно восхвалять научно-технический прогресс как чуть ли не единственную опору общего прогресса человечества.

Такова точка зрения сциентизма, то есть представления о науке, особенно о естествознании, как о высшей, даже абсолютной социальной ценности.

Вместе с тем быстрые темпы развития науки и техники порождают немало новых проблем и альтернатив.

Сегодня многие отрицают гуманистическую направленность развития науки.

Распространилось убеждение, что цели и устремления науки и общества в наши дни разделены и пришли в противоречие, что этические нормы современной науки едва ли не противоположны общечеловеческим социально-этическим и гуманистическим нормам и принципам, а научный поиск давно вышел из-под морального контроля и сократовский постулат «знание и добродетель неразрывны» уже списан в исторический архив.

Противники сциентизма апеллируют к вполне конкретному опыту современности.

Можно ли, спрашивают они, говорить о социально-нравственной роли науки, когда ее достижения используются для создания чудовищных средств массового уничтожения, в то время как ежегодно множество людей умирает от голода? Можно ли говорить о нравственности ученого, если чем глубже он проникает в тайны природы, чем честнее относится к своей деятельности, тем большую угрозу для человечества таят в себе ее результаты? Разве можно говорить о благе науки для человечества, если ее достижения нередко используются для создания таких средств и технологий, которые ведут к отчуждению, подавлению, оглуплению человеческой личности, разрушению природной среды обитания человека?

Научно-технический прогресс не только обостряет многие из существующих противоречий современного общественного развития, но и порождает новые. Более того, его негативные проявления могут привести к катастрофическим последствиям для судеб всего человечества.

Сегодня уже не только произведения писателей-фантастов, авторов антиутопий, но и многие реальные события предупреждают нас о том, какое ужасное будущее ждет людей в обществе, для которого научно-технический прогресс выступает как самоцель, лишается «человеческого измерения».

Прекрасную характеристику современной ситуации дает специалист по управлению, один из организаторов «Римского клуба» А. Печчеи. Он говорит о том, что триумфальное развитие западной цивилизации неуклонно приближается к критическому рубежу.

Он отмечает, что за последние годы результаты технического развития и их воздействие на нашу жизнь стали расширяться и расти с такой астрономической скоростью, что оставили далеко позади себя любые другие формы и виды культурного развития.

Человек уже не в состоянии не только контролировать эти процессы, но даже просто осознать и оценить последствия всего происходящего. А.Печчеи говорит о том, что техника превратилась в абсолютно неуправляемый, анархический фактор.

Даже в том случае, если нам удастся найти пути поставить ее под надежный контроль, все равно она уже принесла в наш мир и будет продолжать вызывать в нем поистине эпохальные изменения. И новый факт здесь состоит в том, что — на радость нам или на горе — техника, созданная человеком, стала главным фактором изменений на Земле.

Человеческое развитие вступило в новую эру. С незапамятных времен человек, изобретая остроумные, но относительно бесхитростные приспособления, облегчающие ему жизнь, медленно, со скоростью черепахи, полз но пути прогресса.

В начале текущего столетия темпы развития стали резко возрастать, машины стали больше и сложнее, но масштабы их все еще оставались соизмеримы с самим человеком.

Водораздел между двумя эпохами связан с появлением высокоразвитой техники и сложных искусственных систем в авиации и космонавтике, вооружении, транспорте, коммуникациях, информации, с использованием этих систем при сборе и обработке данных и т. д.

Захватывающие открытия сделаны человеком в области исследования космоса и тех сил, которые обеспечивают незыблемость вселенной, несмотря на ее вечное движение. Наши современники, не пользуясь ничем, кроме собственного разума, смогли сформулировать общую теорию относительности, теорию расширяющейся вселенной, открыть секрет происхождения элементов.

На другом конце спектра познания мы проникли в тайны бесконечно малых объектов. Расщепление атома, определение структуры ядра и обнаружение множества элементарных частиц, а также расшифровка генетического кода, синтез рибонуклеиновой кислоты и многие другие открытия — все это способствовало неумолимому разоблачению секретов материи и самой жизни.

Это феноменальное расширение границ наших теоретических знаний привело к открытию таких вещей, как лазер, мазер, антиматерия, голография, криогеника и сверхпроводимость. Параллельно с этим не менее революционные достижения были отмечены и в прикладной сфере.

Мы знаем их под именами витаминов, бульдозеров, пенициллина, инсектицидов, телевидения, радара, реактивных двигателей, транзисторов, карликовой пшеницы, противозачаточных пилюль и многими-многими другими именами.

Такое экспоненциальное накопление научных знаний и технических навыков, новых машин и новых видов продукции позволило человеку приблизить область фантазии к границам реальности и рассчитывать на еще более блестящее будущее.

Человек теперь может побеждать многие болезни, увеличить вдвое (по сравнению с предшествующими поколениями) продолжительность жизни, существенно улучшить свой быт и рацион питания.

Он усовершенствовал способы производства товаров и выпускает их теперь в невероятно массовых масштабах, он изобрел технические средства, которые могут быстро перенести его самого и его имущество через континенты и океаны, он может мгновенно связаться с кем угодно, в какой бы точке планеты он ни был.

Он повсюду настроил дорог, возвел дамбы, создал города, прорыл шахты, буквально завоевав и подчинив себе всю планету.

Почувствовав хрупкость и слабость собственного мозга, он взялся за работу и изобрел компьютер — верного электронного слугу, память, вычислительные возможности и скорость операций которого в тысячи раз больше тех, которыми располагает он сам. Наконец, в ослеплении гордыни он решился вступить в прямое состязание с Природой.

Сейчас он пытается овладеть огромной энергией материи, оседлав ядерную энергию; распространить свои владения за пределы Земли — первые шаги в этом направлении он уже сделал, вступив на поверхность Луны и послав приборы более детально исследовать солнечную систему; и, наконец, изменить самого себя с помощью человеческой инженерии и манипулирования с генетическим материалом человека.

«Точные науки и основанная на них техника достигли поистине гигантских успехов, однако науки о человеке, морали и обществе плетутся где-то далеко позади. И стала ли человеческая мудрость хоть в чем-то лучше, чем во времена Сократа?», — спрашивает А. Печчеи.

Он говорит, что из всего этого вытекает один непреложный и существенно новый факт. С оборонительных позиций, где он был полностью подчинен альтернативам самой Природы, человек стремительно перешел на позиции властелина и диктатора.

И отныне он не только может воздействовать и действительно воздействует на все происходящее в мире, но также, вольно или невольно, определяет альтернативы своего собственного будущего — и именно Человеку предстоит сделать окончательный выбор.

Иными словами, завоеванное им господствующее положение в мире практически вынуждает его взять на себя общие регулирующие функции. А они в свою очередь предполагают — хочет того человек или нет — уважение к тем сложным системам, в которых тесно переплетаются интересы человека и окружающей его природы.

Разгадав множество тайн и научившись подчинять себе ход событий, он оказался теперь наделен невиданной, огромной ответственностью и обречен на то, чтобы играть совершенно новую роль арбитра, регулирующего жизнь на планете — включая и свою собственную жизнь.

Эта новая роль человека возвышенна и благородна. Ему предстоит выполнять те функции и принимать те решения, которые он ранее относил исключительно за счет мудрости Природы. Его роль, хочет он того или нет, в том, чтобы быть лидером эволюционного процесса на Земле, и ему придется взять на себя руководство этим процессом, с тем чтобы ориентировать его в благоприятном для всех направлении.

«Не вызывает никаких сомнений, однако, — говорит А.Печчеи, — что человек пока еще не выполняет этой роли. Он даже и не начал осознавать, что обязанности его круто изменились и толкают его именно в этом направлении.

Он все еще тратит значительную часть моральной и физической энергии на пустячную, случайную работу и мелкие перебранки, которые, возможно, и имели раньше какой-то смысл, но теперь, в его имперский век, тщетны, бесполезны и абсолютно ему не к лицу.

Он все еще склонен наделять технику почти мистическими свойствами, надеясь, что она может преодолеть любые трудности, решить практически любые проблемы, автоматически проложить путь к блестящему будущему.

Веря в почти безграничные возможности и всесилие техники, человек, однако, закрывал глаза на то, что при всем своем могуществе техника лишена интеллекта, не способна к рассуждениям и не умеет ориентироваться в нужном направлении. И именно человек — ее хозяин — призван моделировать и направлять ее развитие.

По мере того, как возрастало могущество современного человека, все тяжелее и ощутимее становилось отсутствие в нем чувства ответственности, созвучного его новому статусу в мире.

У него, так сказать, хватило ловкости похитить огонь у богов, но не было их мастерства и мудрости, чтобы им воспользоваться. И в этом он уподобился неловкому ученику чародея, вынужденному корчить из себя великого волшебника.

Могущество без мудрости сделало его современным варваром, обладающим громадной силой, но не имеющим ни малейшего представления о том, как применить ее.

Снова и снова размышляя над всем этим, я все более убеждался, что нынешний глобальный кризис — где все элементы человеческой системы оказались неуравновешенными друг с другом — является прямым следствием неспособности человека подняться до уровня, соответствующего его новой могущественной роли в мире, осознать свои новые обязанности и ответственность в нем.

Проблема в самом человеке, а не вне его, поэтому и возможное решение ее связано с ним; и отныне квинтэссенцией всего, что имеет значение для самого человека, являются именно качества и способности всех людей. Этот вывод, который не раз подтверждался в моей, так сказать, промышленной жизни, оказывается справедливым и в гораздо более широком контексте.

Читайте также:  Февральская революция 1917 года - история России

Его можно выразить следующей аксиомой: наиболее важным, от чего зависит судьба человечества, являются человеческие качества – и не качества отдельных элитарных групп, а именно «средние» качества миллиардов жителей планеты. С этими выводами А. Печчеи нельзя не согласиться.

В условиях демократического общества именно знания и воля миллионов людей должны определять направление общественного развития. Научно-технический прогресс порождает массу проблем.

Подобно любому историческому развитию, он необратим, и всякие заклинания по этому поводу не в состоянии его остановить. Но это никоим образом не значит, что людям остается лишь безропотно подчиняться развитию науки и техники, по возможности приспосабливаясь к его негативным последствиям.

Конкретные направления научно-технического прогресса, научно-технические проекты и решения, затрагивающие интересы и ныне живущих, и будущих поколений, — вот что требует широкого, гласного, демократического и вместе с тем компетентного обсуждения, вот что люди могут принимать, либо отвергать своим волеизъявлением.

Этим и определяется сегодня социальная ответственность ученого. Опыт истории убедил нас, что знание – это сила, что наука открывает человеку источники невиданного могущества и власти над природой. Мы знаем, что последствия научно-технического прогресса бывают очень серьезными и далеко не всегда благоприятными для людей.

Поэтому, действуя с сознанием своей социальной ответственности, ученый должен стремиться к тому, чтобы предвидеть возможные нежелательные эффекты, которые потенциально заложены в результатах его исследований.

Ведь он благодаря своим профессиональным знаниям подготовлен к такому предвидению лучше и в состоянии сделать это раньше, чем кто-либо другой.

Наряду с этим социально ответственная позиция ученого предполагает, чтобы он максимально широко и в доступных формах оповещал общественность о возможных нежелательных эффектах, о том, как их можно избежать, ликвидировать или минимизировать.

Только те научно-технические решения, которые приняты на основе достаточно полной информации, можно считать в наше время социально и морально оправданными. Все это показывает, сколь велика роль ученых в современном мире.

Ибо как раз они обладают теми знаниями и квалификацией, которые необходимы ныне не только для ускорения научно-технического прогресса, но и для того, чтобы направлять этот прогресс на благо человека и общества.

Источник: http://filosofedu.ru/index.php/voprosy-dlja-vstupitelnogo-jekzamena-po-filosofii/920-nauchno-tehnicheskij-progress-i-kultura

Федор Гайда. Прогресс: рождение новой религии / Православие.Ru

Для современного мира прогресс является непререкаемой ценностью. По сути, это понятие давно стало синонимом слова «благо». Прогрессивное – значит хорошее. Однако сразу возникают вопросы.

Если понимать под прогрессом поступательное развитие от худшего к лучшему, то в каких сферах человеческой жизни мы можем такой прогресс увидеть? Есть ли он в культуре и искусстве? Присутствует ли он в политике? Те изменения, «перепады», кризисы, успехи и провалы, с которыми связана социальная жизнь, являются лишь признаками некоего неизменного движения к общей благой цели? Что в действительности означает экономический прогресс? Может быть, он в сфере взаимодействия человека с природой? Но от прогрессивного преобразования природы с самой природой случаются вещи вполне регрессивные. От развития науки и техники умножается комфорт, но вряд ли это и есть тот самый Прогресс. Или это он самый?

Новый Завет знает понятие «обновление», которое означает непрестанное духовное делание, совершенствование. «Обновление» имеет строго оговоренные рамки и условия. Апостол Павел говорит: «Если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (2 Кор.

4:16). Говоря об «обновлении ума», Апостол предостерегает от духовного конформизма: «не сообразуйтесь с веком сим» (Рим. 12:2). Обновление совершается покаянием (Евр. 6:6) и Святым Духом (Тит. 3:5). Таким образом, христианское преобразование мира начинается с самого человека.

Само понятие «прогресс» начинает завоевывать влияние в Европе в эпоху Просвещения. Изначально прогресс представлялся вполне провиденциалистски: как Божий замысел о человеке, который может быть рационально истолкован. Наиболее известная концепция принадлежала придворному французскому епископу Ж.Б.

Боссюэ (Боссюэту; «Рассуждение о всеобщей истории» (1681)). О «духовном прогрессе» как совершенствовании души писал его современник аббат Ф. Фенелон. Однако в XVIII веке явилось понятие «прогресс разума» как бесконечное развитие человеческого представления о мире. Первым эту идею обосновал католический аббат Ш.

де Сен-Пьер (1658-1743) в работе «Замечания о непрерывном прогрессе всеобщего разума» (1737). Двигали аббатом уже исключительно гуманистические соображения: он был убежденным пацифистом и отстаивал идею «всеобщего мира».

Великая Французская революция пацифизмом не отличалась, но именно она окончательно канонизировала понятие прогресса.

Известный просветитель маркиз де Кондорсе, ожидая в якобинской тюрьме полагавшейся ему гильотины, в своей основной работе увековечил всемирное торжество разума («Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума», 1794). Прогресс разума уже предполагал отказ от христианского представления необходимости борьбы с грехом: понять уже значило победить.

Немцы подошли к вопросу более систематично. И.Г. Гердер стремился показать не только уникальность, но и прогрессивное значение каждой эпохи в жизни человечества («Идеи к философии истории человечества», 1784-1791). Г.В.Ф.

Гегель ввел понятие «исторический прогресс» как основной смысл истории, как поступательное развитие человечества от низших стадий к высшим («Лекции по философии истории», 1822-1831). Прогресс неизбежен, как утверждает философ. Гегелевское представление о прогрессе является пантеистическим.

Он выступает неким суррогатом Боговоплощения: идея высшего блага обретает плоть и одухотворяет ее своим присутствием. Однако это отнюдь не было лишь чистым умозрением: как Гегель, так и сильно повлиявший на него И.В. Гёте считали олицетворением такого прогресса истории не кого-нибудь, а самого Наполеона Бонапарта.

Вполне логично, с учетом того, что пострадал император французов как раз от самой отсталой в Европе нации, спалившей ради этого собственную столицу… Остался не понят и не оценен… Выходит, на Бородинском поле русские встретились с воплощением гегелевского «абсолютного духа», движущего небесными телами и человеческими судьбами.

Из наполеоновской эпохи вышли и столь важные для развития идеи прогресса мыслители как А.Б. Констан (1767-1830) и граф К.А. де Сен-Симон (1760-1825). Первый стал основателем классического либерализма, второй впервые создал развитое социалистическое учение.

Либерализм и социализм рождались как близнецы-братья: один основывался на идее политико-правового прогресса, другой верил в прогресс социально-экономический. Социальное конструирование получило идейное обоснование: перестроить мир по своим представлениям стало вполне возможно.

Победило отношение к миру как к материалу для воплощения той или иной «правильной» идеи. Утопия становилась практической задачей. Уже в ХХ веке отрицать столь популярную мысль означало пойти против мэйнстрима. Никто не отважился.

Даже германский нацизм, отрицающий идею всечеловеческого счастья, разве не верил в грядущее земное торжество избранной нации?

Не остались в стороне и католики. Второй Ватиканский собор (1962-1965) принял и освятил понятие прогресса, причем сразу в двух основных версиях – и в либеральном, и в социалистическом понимании.

В документах собора прогресс понимается как аналог понятия «совершенствование», причем в отношении как человека, так и общества.

Кроме того, прогресс расценивается как ценность – наряду с силой, добром, свободой и братством: «Современный мир является одновременно сильным и слабым, способным совершать лучшее и худшее, и ему открывается путь к свободе или рабству, к прогрессу или регрессу, к братству или к ненависти».

Между тем, истинный прогресс должен сопрягаться с социальной справедливостью: «Человеческий прогресс, который является великим благом для человека, несет однако с собой большое искушение: когда порядок ценностей нарушен и зло смешивается с добром, отдельные люди и объединения заботятся только о себе, а не о других»[1].

Первым русским мыслителем, ухватившимся за идею прогресса, стал П.Я. Чаадаев. Однако его представление по европейским меркам оказалось «отсталым».

Не только потому, что Чаадаев верил лишь в прогресс разума, но и в силу того, что для него «настоящее восходящее движение, принцип реального и бесконечного прогресса» возможны только в христианском обществе, только при усилии духа. Мыслитель резко критиковал представление о естественном прогрессе как о чем-то происходящем само собой, по закону жизни.

Чаадаев выступал против утопических теорий развития человечества: «Прогресс человеческого разума состоит не в том, чтобы предписывать миру законы собственного изобретения, а в том, чтобы непрестанно приближаться к более совершенному познанию тех законов, которые миром управляют»[2]. Близким был взгляд А.С.

Хомякова, который видел в истории постоянную духовную борьбу. Отрицая историцизм Гегеля, русский мыслитель писал: «Германия страдает, как мы уже сказали, системами, которые воссоздают весь мир из логического развития какой-нибудь произвольной догадки»[3].

Влияние европейских идей XIX века в полной мере проявилось тогда, когда в русском общественном сознании им нашли «практическое» применение, когда с их помощью задумали перевернуть мир. Западник В.Г. Белинский первым в России придал прогрессу то значение, которое позднее стало общеупотребимым.

Он понимал под ним в первую очередь «изменение понятий и нравов общества, следовательно, развитие общественной жизни»[4]. У Белинского прогресс приобретает поистине мистическое значение.

Он, например, пишет: «Писатели, в которых выразилось прогрессивное движение… нисколько не думали об этом; это делалось у них бессознательно; за них работал дух времени, которого они были органами»[5]. Прогресс воспринимался публицистом тотально, как всеобщая судьба.

Иногда эта мысль получала нарочитую значимость: «Говорят, для слова прогресс не нужно и выдумывать нового слова, потому что оно удовлетворительно выражается словами: успех, поступательное движение и т.д. С этим нельзя согласиться. Прогресс относится только к тому, что развивается само из себя.

Прогрессом может быть и то, в чем вовсе нет успеха, приобретения, даже шагу вперед; и напротив, прогрессом может быть иногда неуспех, упадок, движение назад. Это именно относится к историческому развитию». Иными словами, бороться с прогрессом бесполезно – всё равно просочится сквозь пальцы.

Как бы то ни было, врагов прогресса как идеи публицист назвал «китайцами». Обоснование для подобного ярлыка было впечатляюще простым: «Такое название решает вопрос лучше всяких исследований и рассуждений…»[6]. «Китайцы» сопротивлялись недолго, прогресс как идейное знамя быстро овладел умами – и владеет поныне.

Идеология прогресса возникает на основе прогресса научно-технического, когда созревает представление о возможности не только материального, НО и социального конструирования («мы точно сделаем лучше, чем было до нас – по-другому и быть не может»).

Человек начинает думать, что его перспективы целиком связаны с техникой (материальной или социальной), что он сам и другие люди – тоже механизмы и объекты для конструирования.

Нужно лишь побольше материальных благ – вплоть до саморастворения в них, побольше свободы – вплоть до свободы растлевать… Будучи изначально технократической утопией, прогресс превращается в идею перманентной революции.

И как всякая революция, прогресс требует от человека жертвоприношения, отказа от части себя, от чего-то в себе – и так до бесконечности. За это в будущем маячит идеал – но он никогда не будет достигнут.

От нас самих зависит, сделаем ли мы прогресс своей религией, превратим ли инфляцию ценностей в жизненную практику.

[1] Пастырская конституция «Радость и надежда». О Церкви в современном мире (1965) // Второй Ватиканский собор. Конституции, декреты, декларации. Брюссель, 1992. С. 335, 337, 360-361.

[2] Чаадаев П.Я. Полное собрание сочинений и избранные письма. М., 1991. Т.1. С. 336, 394-395, 400, 488 (французский оригинал: там же, с. 103, 160-161, 165, 250).

[3] Хомяков А.С. «Семирамида» // Сочинения в двух томах. М., 1994. Т. 1. С. 445.

[4] Белинский В.Г. Взгляд на русскую литературу 1847 года // Собрание сочинений в трех томах. М., 1948. Т. 3. С. 519.

[5] Его же, Взгляд на русскую литературу 1846 года // Там же. С. 431.

Читайте также:  Каковы были векторы развития регионов средневековой руси в xiii - xv веках? - история России

[6] Его же, Взгляд на русскую литературу 1847 года // Там же. С. 520-521.

Источник: http://www.pravoslavie.ru/49628.html

Культура 20 века

Культура XX столетия одно из сложнейших явлений в истории мировой культуры. Объясняется это, во-первых, большим количеством социальных потрясений, страшных мировых войн, революций, которые вытеснили духовные ценности на периферию людского (человеческого) сознания и дали толчок развитию примитивных национал-шовинистических идей.

Во-вторых, осуществлены существенные изменения в сфере экономики и средств производства. Углубление индустриализации, разрушение традиционного сельского уклада приводят к урбанизации культуры.

В-третьих, в процессе общей институализации (преобразование общества на комплекс различных объединений и группировок) теряется индивидуальность, человек лишается своего собственного «я» (масса и массовизация общественной жизни).

Характерной чертой культуры XX века является её интегративность (объединение отдельных составных культуры в новые комбинированные виды искусства), что привело к возникновению кинематографа (сначала немое, а затем звуковое).

Переход от коллективного творчества к индивидуальному сделало культуру XX века многомерной, что вело в свою очередь к формированию разнообразных стилей и направлений.

Со второй половины столетия новый импульс в культуре получают гуманистические принципы и идеалы. Суть современного гуманизма заключается в его универсальности: он адресуется каждому, провозглашает право на жизнь, благосостояние, свободу. Это уже не элитарный, а демократический гуманизм.

Основой изменения содержания и форм культуры было становление индустриальной цивилизации. В ушедшем столетии наука впервые заняла подобающее ей место.

В своем развитии она приходила во все большую связь с техникой, более непосредственно и быстро реализовывались научные открытия.

Научно-техническая революция дала миру телефон, телеграф, радио, электричество, самолет, автомобиль, телевидение, компьютеры, другую электронную технику. Технизация жизни стала неотъемлемой стороной культуры, методом и результатом её развития.

Результатом научно-технической революции было экономическое объединение мира, все более растущая интернационализация народнохозяйственных связей. Появились транснациональные корпорации с едиными формами организационной культуры (треть промышленного производства, половина внешней торговли, 80 % новой техники и технологий).

Наука и техника преобразовывали лик природы, активизируется процесс экспансии разума в эволюционный процесс (человечество не только владеет, но и максимально преобразует биосферу). Это дает основание все больше склоняться к возможности и необходимости создания ноосферы. Еще В.

Вернадский утверждал, что эволюция мировой культуры — природное явление в эволюционном развитии. Под влиянием объединенного человечества биосфера закономерно перейдет в качественно новое состояние — ноосферу (сфера разума).

Отсюда одно из уникальных, интереснейших явлений современной культуры — космизм, космичность человеческого существования, важной составной которого является ответственность человека за космическую эволюцию.

Таким образом, научно-техническая революция и техногенная цивилизация предоставили человеку большие возможности. Но став главными целями общественного развития, одним из основных условий наращивания материального богатства, они превратили самого человека в простое орудие эффективной экономической деятельности, лишило его возможности ощущать радость гармонического сосуществования с природой.

Оказалось также, что за блага, которые несет людям технический прогресс, приходится рассчитываться: рост продуктивности труда ведет к безработицы; достижение жизненного комфорта увеличивает оторванность человека от человека; автомобилизация, повышая мобильность человека, усиливает загрязнение атмосферы и т.д. Такая ситуация отразилась в борьбе двух тенденций, которые отвечали двум противоположным точкам зрения на науку. Одна утверждает, что наука главная движущая сила прогресса, другая — обвиняет ее во всех бедах человечества.

Культура XX века отразила все эти процессы и этот кризис, в который входила техногенная цивилизация. Связан кризис с несколькими факторами: 1. наука не всегда демократична; 2. наука — средство покорения не только природы а и человека; 3.

научно-технические достижения не всегда ведут к прогрессу, а и увеличивают зависимость человека от техники; 4. наука, давая больше богатым, ведет к расслоению людей, возникновению на этой основе идеологий; 5.

тесно связанная с миром материальной жизни, наука столкнулась с идеологией и в этом столкновении, судя по всему, победила идеология.

Таким образом, в XX столетии сформировался тип научно-технической культуры, который много дал человеку, преобразовал его жизнь. Но, вместе с тем, возникло и множество новых проблем и острых противоречий.

Рост возможностей применять современную технологию в важнейших сферах материального производства, расширение форм потребления сопровождался освоением новых типов духовности, отраженных в культуре модернизма.

Модернизм в переводе с французского — новый, имеет тот же корень, что и слово «мода», поэтому часто употребляется в значении «новое искусство»; «современное искусство».

Модернизм — термин суммарный, означает множественность непохожих друг на друга разнородных и противоречивых художественных направлений с разными платформами, но с принципиальной философско-мировоззренческой общностью.

В поэзии разрыв с поэтической традицией, привычными нормами стихотворной речи.

Футуризм объявлял человеческие чувства «слабостями», провозглашал критериями прекрасного «энергию», «скорость», «силу».

В изобразительном искусстве отрицание изобразительности. Кубисты, например, свое видение мира изображали геометрическими фигурами в коричневых, серых и черных тонах.

У абстракционистов — ни сюжета, на предмета, ни человеческого образа.

Искусство сюрреалистов было средством высвобождения подсознательного в целях преобразования мира. Это сверхреализм.

В музыке отрицается модернистами музыкальная организованность — мелодия, гармония, полифония (конкретная музыка, алеаторика, пуантилизм).

Режиссеры-реформаторы пытаются преобразовать сценическое искусство. Театр становится публицистичным, социально направленным, в нем отсутствует историческая конкретность, логика диалогов, слово становится самодостаточным.

Ведущим направлением в архитектуре XX века является функционализм, те. Создание предметно-эстетической среды для жизнедеятельности человека. С середины XX века складывается урбанистическая дезурбанистическая теория строительства (создание мегаполисов или небольших городов-садов).

XX век — время действия масс, всеобъемлющей массовизации жизни. Вовлечение масс в политическую и культурную жизнь потребовало создание особого способа культурного обслуживания масс — массовой культуры. Ее появлению способствовали техногенные процессы, унификация и стандартизация условий труда и быта, коммерциализация общественных отношений и др.

Массовая культура рассчитана на средний уровень массового потребителя основывается на создании иллюзий, вымыслов, мифов. Впервые появилась в США на рубеже XIX-XX веков.

Другим типом культуры XX века является тоталитарная культура — официальная культура, полностью ему подконтрольная. Эта культура лишена аполитичности (служит политике), лиризма, интимности, выступает средством борьбы за власть. Тоталитарными принято считать культуры СССР и Германии конца 20-х и 30-х годов.

Со второй половины XX века начинается переход развитых стран мира от индустриального общества к постиндустриальному. В таком обществе увеличивается роль информации, поэтому его еще называют информационным (производство не товаров, а услуг, децентрализация в производстве и сфере принятия решений. Возникает огромная инфраструктура по переработке, хранению и передаче информации).

Культура постиндустриального общества (информационного) называют постмодернизмом.

Для нее характерно отрицание всякого рода норм и традиций, отказ от авторитетов любого ранга, полиформизм ценностей и социальных статусов, избавление от диктата разума, власти дискурса (рассуждение, довод), свобода во всем. Постмодернизм постоянно создает новое, используя деконструкцию и пародирование, произвольную трактовку.

Во второй половине XX века возникли глобальные проблемы, от решения которых зависит судьба человечества:

— преодоление экологического кризиса;

— преодоление голода, нищеты, неграмотности, разрыва между богатым Севером и бедным Югом;

— предотвращение войны с применением оружия массового уничтожения;

— нахождения новых источников сырья, предотвращение отрицательных последствий научно-технической революции и др.

Изучением будущего, глобальным моделированием занимается авторитетный международный орган — Римский клуб. Он объединяет мировую научную, деловую и политическую элиту, создан в 1968 году.

Источник: http://biofile.ru/chel/8217.html

Соотношение научно-технического социального и духовного прогрессов

238 просмотров

Современная наука и техника раскрыли величие человеческого разума. Они изменили мир и представления о нем. Пытаясь представить себе то принципиально новое, что принесли современная наука и техника, К.

Ясперс отмечает, что наука уже по своему объему, богатству и многообразию занимает особое место во всей истории познания. История современной науки неисчерпаема по своей глубине. Она универсальна по духу.

На современном этапе прогресса науки и техники, в условиях внедрения новейших технологий, человек обладает уникальной способностью и возможностью на высшем уровне материализовать свое мышление и тем самым быть существом не только мыслящим, но и активно преобразующим. Именно этим научно-технический прогресс вступает в серьезную конкуренцию с другими ценностными представлениями.

Глубинное и поразительное по своим следствиям развертывание потенциала науки и техники оказывает воздействие на все стороны социальной жизни. Меняется не только содержание труда, существенные преобразования происходят и во всем строе культуры и современной цивилизации.

Технологические новшества оказывают влияние на социальную структуру общества. По существу, рождается новый цивилизационный уклад, перед нами новая закономерность нашей жизни.

Прогресс современного общества нельзя представить без развития науки и техники, без внедрения технологических новшеств, но стремительное повышение роли науки и техники как фактора социальных преобразований актуализирует сложный спектр мировоззренческих, социально-этических и других проблем.

Что такое наука и техника, каковы формы и пределы их воздействия на человеческое бытие? Является развитие науки и техники благом для человечества или таит в себе непредвиденные роковые предопределения?

Как отмечают многие исследователи, характерной чертой нынешнего этапа научно-технического прогресса является то, что, создав всемирные коммуникационные сети, человек окончательно превратил себя в часть чего-то большего, чем он сам, и что бы ни говорили о новых технологиях, единых рынках и системных кризисах, главной приметой нового времени нужно считать следующее положение: современный человек создал слишком сложный для себя, для своих интеллектуальных возможностей мир и потому больше не может ясно сознавать и эффективно предсказывать направление своего собственного развития.

Однако, разумеется, Джинна научно-технико-индустриального прогресса, выпущенного из бутылки культуры в середине прошедшего тысячелетия, невозможно вернуть обратно, и человечество не может отказаться от дальнейшего прогресса науки и техники.

Другое дело, что нужно найти пути и механизмы оптимального и разумного регулирования явлений научно-технического прогресса.

А техника в основе своей – это результат рационального конструирования и рациональной деятельности, даже если побуждения к этому приходят из иррациональных источников.

Поэтому техника принципиально поддается пониманию и управлению, коррекция и регулировка возмущающего воздействия и ее влияние на социально-техническую систему остаются возможными. Решающим является, имеется ли налицо общественная воля, может ли общество найти консенсус как в региональном, так и в глобальном масштабе.

Этически и социально ориентированное управление техникой предполагает оценку техники. Оцениваться, разумеется, может лишь известное.

Исходя из этого, прежде всего управление техникой требует основательного исследования предпосылок, альтернативных возможностей ее развития и влияния, т.е. последствий для природы и общества.

Эти знания, однако, должны быть достоянием общественности, если необходимо добиться социального признания.

Известно, что многие мыслители прошлого ждали от научного знания ответов на вопросы о смысле бытия, месте человека в мире, устройстве человеческой жизни – именно в этом виделось практическое предназначение теоретического познания, науки. Именно воздействие науки на человека и общество оказывается сегодня тем фоном, на котором особенно четко актуализируются эти вечные вопросы и на котором они звучат в высшей степени современно.

Исходя из реального положения, многие ученые считают, что сфера действия научно-технического прогресса будет все более расширяться не только за счет внутринаучных факторов, но также и тех, которые обнаруживаются при взаимодействии науки и общества, человека и природы.

Это вполне закономерно: с одной стороны, фундаментальной чертой техники, без которой она немыслима ни как материальный, ни как социальный феномен, является принцип преобразования среды, природы, самого человека и общества.

Но с другой стороны, развитие самой техники обусловливается конкретными социальными потребностями.

Техника, действительно, может характеризовать тот или иной этап развития человечества, но в каждую эпоху выявляются определенные общественные запросы, которые сами стимулируют прогресс науки и техники.

Техника как древнейший вид деятельности человека с момента своего возникновения является уникальным средством преобразования всей действительности. Исторически цивилизация возникла на Земле на основе преобразующей деятельности человека и общества. Именно преобразование среды, природы, самого человека и человеческого общества лежит также в основе развития культуры и цивилизиции.

Источник: https://students-library.com/library/read/18458-sootnosenie-naucno-tehniceskogo-socialnogo-i-duhovnogo-progressov

Ссылка на основную публикацию