Наемные труженики. рабочее законодательство. забастовки. — история России

История всероссийской политической стачки

Наемные труженики. Рабочее законодательство. Забастовки. - история России

История всероссийской политической стачки

История стачечного движения началась еще задолго до нашей эры: первый зафиксированный историками организованный протест провели рабочие, трудившиеся на Рамзеса III в 1152 году до н.э. (известен даже день рождения забастовки — 14 ноября).

В Россию стачки пришли во второй половине XIX века — особенно важным периодом стали 1880-е годы, когда промышленный кризис привел к снижению заработной платы фабричных рабочих.

Одной из первых крупных стачек стала та, что прошла 7–17 января 1885 года на текстильной фабрике «Товарищества Никольской мануфактуры Саввы Морозова, сына и Ко» в селе Никольском (позднее село вошло в состав города Орехово-Зуево).

Кто «разморозил» стачки?

Недовольство среди рабочих зрело давно: в период с 1882 по 1884 год владельцы фабрики проводили снижение зарплаты целых пять раз, при этом обременяя рабочих новыми штрафами — порой они достигали половины заработка.

Непосредственным толчком стало объявление праздника Иоанна Крестителя (7 января) рабочим днем.

Заметную роль сыграла психология старообрядцев (как известно, и Морозовы, и многие их рабочие принадлежали к старообрядческой общине): дело в том, что капитал на строительство фабрики был предоставлен Морозовым всей старообрядческой общиной, продолжавшей рассматривать их предприятия как некое коллективное достояние — несмотря на то что уже в 1850-е годы Морозовы стали собственниками своих фабрик. Многие рабочие-старообрядцы по-прежнему считали, что, задействуя на фабрике их труд, Морозовы в первую очередь должны заботиться об их благополучии, а не своем собственном, и ужесточение условий труда вызывало у них возмущение. Например, Морозовы нанимали некоторых рабочих на полугодие (с Покрова до Пасхи или с Пасхи до Покрова), потом преспокойно избавляясь от лишних рабочих рук, обирали их с помощью высоких цен в харчевой лавке, в которой рабочие вынуждены были закупать продовольствие.

Организаторами Морозовской стачки стали двое рабочих — член Северного Союза русских рабочих Петр Моисеенко и «неформальный лидер» Василий Волков. Устроив две тайные встречи с наиболее авторитетными рабочими, они убедили их остановить фабрику 7 января.

Утром этого дня толпа рабочих вышла из фабричных корпусов на улицу, а затем принялась громить квартиры директора и особо ненавистного мастера Шорина, а также харчевую лавку. Администрация известила об инциденте Тимофея Морозова, владимирского губернатора и министра внутренних дел.

К ночи в Орехово-Зуево стали прибывать армейские части. Не желая кровопролития, Морозов попытался договориться с рабочими, пообещав вернуть все штрафы за два месяца. Протестующие передали владимирскому губернатору тетрадь со своими требованиями. Среди них было несколько основных условий.

Так, штрафы не должны были превышать 5% с заработанного рубля, а вычеты за прогул должны быть не более 1 руб. Рабочий получал право уйти с предприятия, заявив об этом за 15 дней, а хозяин не мог его уволить, не известив за те же 15 дней заранее.

Показательно, что рабочие требовали, чтобы эти условия труда были зафиксированы в законе. Участники стачки также пытались ввести элементы рабочего и государственного контроля над производственным процессом и трудовыми отношениями.

Ткацкие фабрики Саввы Морозова. Источник: zuevo.ru

Губернатор, обсудив с Морозовым требования рабочих, известил последних о том, что фабрикант не собирается идти им навстречу.

Во время объяснений губернатора с толпой солдаты начали аресты — были схвачены 52 рабочих, в том числе Волков. Возмущенная толпа кинулась освобождать арестованных. В ответ на это солдаты начали новые аресты. Рабочих высылали с фабрики в родные города и села.

Арестовав руководителей выступления, губернатору удалось добиться прекращения стачки.

Однако рабочие одержали моральную победу над фабрикантом и властями: состоявшийся в следующем году суд над арестованными разнес весть о стачке по всей стране, а присяжные полностью оправдали арестантов, ответив словом «нет» на список из 101 обвинения, представленный прокурором.

«Фабрика Морозова была защищена китайской стеной от взоров всех, туда не проникал луч света, и только благодаря стачке мы теперь можем проследить, какова была жизнь на фабрике. Если мы читаем книгу о чернокожих невольниках, возмущаемся, то теперь перед нами белые невольники…

Я коснусь здесь одного: сколько зарабатывал рабочий, и сколько с него высчитывали в виде штрафа. Цифры говорят ясно: средний заработок рабочего 8–9 рублей, вычеты в среднем — от 2,5 до 3 рублей. Можно ли было существовать на этот заработок…» — говорил на суде один из присяжных.

Впрочем, руководители стачки все равно были высланы на Север на несколько лет.

Морозовская стачка стала «аттестатом зрелости» для зарождавшегося стачечного движения в России — это был первый пример массовой и одновременно организованной борьбы рабочих за свои права.

Во второй половине 1880-х среднее ежегодное число стачек выросло в 1,5 раза по сравнению с аналогичным показателем за первую половину десятилетия. Правительство, осознавая масштабы угрозы, приняло в 1886 году новый фабричный закон, в котором было установлено уголовное наказание за участие в стачках.

Правда, закон пользовался не только кнутом, но и пряником: он ограничивал произвол предпринимателей, обязывая их вносить в расчетную книжку условия найма, а заработную плату выдавать не реже двух раз в месяц деньгами. Штрафовать рабочего теперь можно было только за небрежную работу, прогул или нарушение порядка.

Штрафы не могли превышать трети заработка, причем полученные этим путем деньги капиталист имел право использовать лишь на выплату пособий рабочим (в случае потери трудоспособности, похорон и т.п.).

Источник: http://rusplt.ru/society/istoriya-vserossiyskoy-politicheskoy-stachki-18539.html

Правовое регулирование забастовки

Забастовка — временный добровольный отказ работников от исполнения трудовых обязанностей (полностью или частично) в целях разрешения коллективного трудового спора.

Право работников на забастовку признается как способ разрешения коллективного трудового спора (ст. 37 Конституции РФ).

Забастовка весьма радикальное средство борьбы работников за свои права, и закон в связи с этим регулирует условия, при которых использование забастовки как способа разрешения возникшего трудового конфликта является правомерным.

Если примирительные процедуры не привели к разрешению коллективного трудового спора либо работодатель уклоняется от примирительных процедур, не выполняет соглашение, достигнутое в ходе разрешения коллективного трудового спора, то работники или их представители вправе приступить к организации забастовки.

Участие в забастовке является добровольным. Никто не может быть принужден к участию или отказу от участия в забастовке.

Лица, принуждающие работников к участию или отказу от участия в забастовке, несут дисциплинарную, административную, уголовную ответственность в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами. Представители работодателя не вправе организовывать забастовку и принимать в ней участие (ст. 409 ТК).

Если сравнить текст ст. 409 ТК и аналогичной статью Федерального закона от 23 ноября 1995 г. (ст. 13), то обращает на себя внимание, что текст ст.

409 не предусматривает право работников в ходе разрешение коллективного трудового спора использовать такие средства воздействия (давления) на работодателя, как собрания, митинги, демонстрации и пикетирование, хотя все это и не запрещено Конституцией РФ (см. ст. 31 и 37).

Трудовой кодекс регулирует способы разрешения коллективного трудового спора. Это — участие в примирительных процедурах (ст. 405 ТК), и забастовка (ст. 409 ТК), в связи с чем для участников предусмотрены определенные гарантии.

Закон устанавливает случаи, когда работники могут быть освобожден от работы в связи с рассмотрением трудового спора или имеет право отказаться от выполнения трудовых обязанностей. Такие гарантии на проведение собраний, митингов, демонстраций и пикетирования не распространяются.

Все эти мероприятия могут проводиться во вне рабочее время для участников акций протеста.

Решение об объявлении забастовки принимается собранием (конференцией) работников организации (филиала, представительства, иного обособленного структурного подразделения) по предложению представительного органа работников, ранее уполномоченного работниками на разрешение коллективного трудового спора. Решение об объявлении забастовки, принятое профессиональным союзом (объединением профессиональных союзов), утверждается для каждой организации собранием, (конференцией) работников данной организации.

Собрание (конференция) работников считается правомочным, если на нем присутствует не менее двух третей от общего числа работников (делегатов конференции).

Работодатель обязан предоставить помещение и создать необходимые условия для проведения собрания (конференции) работников и не имеет права препятствовать его проведению.

Источник: http://bukvi.ru/pravo/pravo-pravo/pravovoe-regulirovanie-zabastovki.html

Помощь в кризисе // История и прогнозы

20 лет назад в России были разрешены забастовки. 9 октября 1989 года был принят закон «О порядке разрешения коллективных трудовых споров», который легализовал стачку как крайнюю меру. «Труд» вспомнил самые громкие забастовки в новейшей российской истории.

Читайте также:  Обострение восточного вопроса - история России

1991 год. Шахтеры

Первая крупная забастовка в истории нашей страны. Её начали недовольные работники на нескольких шахтах Кузбасса и Донбасса. Горняки на протяжении 90-х годов неоднократно будут выступать в авангарде рабочего движения.

В конце марта 1991 года протестовали уже 220 тысяч шахтеров по всей стране. По данным Независимого профсоюза горняков, число бастующих шахт составило 217. Это 37% шахт всей страны.

Акция протеста могла привести к коллапсу и без того ослабленной экономики страны. За один только март СССР недополучил 250 млн. рублей. Из-за недостатка угля остановились 24 предприятия металлургии и машиностроения.

Впервые звучат политические требования. Шахтеры требуют отставки президента СССР и всего кабинета министров.

В ответ председатель правительства Валентин Павлов объявляет акцию шахтеров провокацией со стороны американских спецслужб, направленной на свержение коммунистического строя.

Успокаивать шахтеров приезжает лично председатель Верховного Совета РСФСР Борис Ельцин. Он обещает взять угольную промышленность под личную ответственность.

10 мая 1991 года Совет забастовочных комитетов решает остановить акцию протеста. Своих целей — повышения зарплаты в два раза и отставки правительства — шахтеры так и не добились.

1996 год. Шахтеры

1 февраля 1996 года прошла самая эффективная российская забастовка. В ней участвовали 87% работников предприятий угольной промышленности. Она длилась всего два дня, но правительство выполнило все требования горняков.

Виктор Черномырдин, тогда премьер-министр России, на переговорах с лидерами Углепрофа пообещал 10,4 трлн. рублей господдержки на 1996 год, подтвердил отраслевое соглашение на 1996–1997 годы. Был изменен режим налогообложения угольных предприятий. Им было разрешено направлять до 50% заработанных средств в фонд заработной платы.

Шахтерам, проживающим в частных домах, выделялся бесплатный уголь для отопления зимой, а проживающих в многоэтажках освобождали от платы за отопление.

Для выплаты обещанных горнякам сумм правительству пришлось брать кредиты у Великобритании и в Международном банке реконструкции и развития. Своих средств в бюджете не хватало.

Источник: https://neftegaz.ru/anticrisis/view/435

Возникновение трудового законодательства в России

130 лет назад, 15 июня 1885 г., в России запретили ночную работу женщин и подростков. Закон «О воспрещении ночной работы несовершеннолетним и женщинам на фабриках, заводах и мануфактурах» запрещал ночную работу подростков до 17 лет и женщин на хлопчатобумажных, полотняных и шерстяных фабриках.

Закон был расширен для вредных работ в фарфоровом и спичечном производствах. В 1897 году этот закон охватил всё текстильное производство, его ввели на предприятия льняной промышленности и по обработке смешанных тканей. Таким образом, при русском императоре Александре III были заложены основы фабричного законодательства в России.

Из истории рабочего вопроса

———————————————

Рабочий вопрос был одной из самых тяжёлых проблем Российской империи. Рабочие работали в тяжелейших условиях, не имели практически никаких прав.

В XIX веке понимали необходимость фабричного законодательства, но проекты, разработанные различными комиссиями, не были введены в жизнь.

Поэтому, не считая правила о десятичасовой работе в день в ремесленных заведениях, установленного ещё при императрице Екатерине II в 1785 г. и не действовавшего XIX веке, то первые шаги в фабричном законодательстве были сделаны только при Александре III.

60-70-е годы XIX в столетия были временем больших перемен в России. Правительство активно реформировало страну, происходили коренные изменения в политической и социально-экономической жизни Российской империи. Крестьянская реформа 1861 года имела огромное значение.

Одним из её последствий было образование свободного рынка наемного труда людей, лишенных средств производства и живущих исключительно продажей своей рабочей силы. Система наемного труда превратилась в основу развития экономики Российской империи.

Быстрое развитие капиталистических отношений в пореформенной России умножило количество рабочих.

Наёмные рабочие стали одним из самых многочисленных классов российского общества. Промышленная революция, которая происходила в России в 50-90-е годы XIX столетия, превратила рабочих в неотъемлемую и необходимую часть российского общества.

Быстрыми темпами шёл процесс увеличения количества рабочих крупных капиталистических предприятий, пролетариата, лишенного средств производства, не имеющего постоянной связи с деревней (землей), весь год трудившегося на фабриках и заводах.

Обычно, вплоть до 1880-х годов, наём рабочих на капиталистических предприятиях происходил на основе словесного или письменного договора сроком на один год («от Пасхи до Пасхи»). До истечения срока договора у рабочего изымался в контору паспорт, и они фактически были лишены свободы.

Рабочему запрещалось оставлять предприятие до истечения срока договора без согласия хозяина и требовать расчёт. Фактически произвол хозяев ничем не ограничивался, хотя правительство и предпринимало шаги, направленные на «попечение» и «опеку» рабочих. Этим занималось Министерство внутренних дел.

Но частичные и локальные меры не могли изменить ситуации.

При этом хозяева могли по своему желанию в любое время уволить рабочего за «дурную работу» или за «дерзкое поведение». Регламентировался не только труд, но личная жизнь рабочих. На многих предприятиях рабочие обязаны были в принудительном порядке покупать товары в хозяйственной лавке, принадлежащей хозяину, где цены были завышены.

Такие спекулятивные лавки были направлены на понижение заработка рабочих и на повышение косвенным путем барыша хозяина. На многих предприятиях существовала несправедливая система штрафов, направленная на увеличение источников хода фабрикантов и возврата в его пользу значительной части заработной платы.

Кое-где было ростовщичество, рабочим давали деньги в долг под проценты. В целом на большинстве предприятий господствовал типичный для капитализма материальный расчёт, когда богатые становились ещё богаче, а бедные — беднее. Кроме того, рабочие не были защищены от оскорблений и побоев со стороны хозяина и его подручных. Розги были обычным делом.

Женщины и подростки находились не в лучшем положении.

Передовой отраслью в период промышленной революции в Российской империи была лёгкая промышленность. С 1861 по 1881 гг. хлопчатобумажное производство возросло втрое.

Московский, Петербургский и Прибалтийский промышленные районы сконцентрировали до 75% всех механических станков, около 80% мощности паровых машин и 85% общей численности рабочих.

В 1879 году в Европейской части России было до 40 крупных индустриальных городов, на промышленных предприятиях которых трудилось более трети всех индустриальных рабочих.

Крупнейшими индустриальными центрами были Москва и Петербург (там трудилось более 1/3 всех фабрично-заводских рабочих) и города Южной России — Харьков, Ростов-на-Дону, Одесса. Петербург был центром становления российского машиностроения, и оставался ведущим торговым портом, а Москва — текстильной, пищевой и металлообрабатывающей промышленности.

Внедрение машинного производства привело к серьёзному увеличению рабочего дня в России (от 12 до 15 часов в сутки). Наиболее длительным рабочий день был на предприятиях текстильной, пищевой и горнозаводской промышленности.

Женщины и подростки, труд которых стали широко использовать в пореформенной России, составляли 15-17% всей рабочей силы на предприятиях Москвы и Петербурга. Особенно широко женский и детский труд использовался на текстильных, пищевых, резиновых, спичечных и табачных фабриках.

Большинство профессиональных рабочих начинали работать на предприятиях в чрезвычайно раннем возрасте (треть начала работать в 10-11-летнем возрасте и ранее, две трети — до 14 лет).

Широко распространенные ночные смены на заводах и фабриках европейской части России серьёзно увеличили тяжёлый травматизм и массовые заболевания, особенно среди детей.

Правление либерального Александра II самым негативным образом повлияло на экономику Российской империи. Либеральная политика в сфере таможенных тарифов нанесла вред промышленности. Война с Османской империей подорвала устойчивость экономики. В начале 1880-х годов возникла угроза финансового банкротства.

Негативное состояние финансово-валютной системы отражало положение всей российской экономики. Ухудшилось положение русского крестьянства. С конца 1870-х годов Россию сотрясали становившиеся хроническими неурожаи.

Обнищание и разорение основной производительной силы страны — крестьянства — снижало его платежеспособность и внутренний рынок. Это ещё более ухудшало положение промышленности. Многие предприятия сократили производство и число рабочих. Аграрный кризис привел к длительному промышленному застою, который продолжался до 1887 года.

Наиболее сильно кризис сказался на текстильной отрасли. Только такие молодые отрасли промышленности, как угольная и нефтяная, продолжали наращивать производство.

Тяжелейшим испытанием для рабочего класса стала массовая и длительная безработица. Сотни тысяч человек были охвачены полной или частичной безработицей. Люди голодали. Тысячи людей месяцами ждали работы. Застой был настолько длительным, что многим рабочим пришлось вернуться в деревню и к натуральному хозяйству. Ухудшение положения рабочих сопровождалось снижением заработной платы.

Читайте также:  История становления и особенности конституций - история России

При этом сократилась реальная зарплата — из-за инфляции. Так, если в пореформенные 20 лет (1861-1880 гг.) в крупнейшем центре российской текстильной промышленности — Иваново-Вознесенске, зарплата рабочих выросла на 15-20%, то цены на ржаной хлеб — на 100%, а на мясные продукты — более чем на 220%.

Резко уменьшала зарплату существовавшая повсеместно в различных формах изощрённая система штрафов.

Морозовская стачка 1885 года имела общероссийское значение, так как требования рабочих (о полном изменении условий найма и пересмотре системы штрафов) впервые в истории этого движения вышли за пределы отдельного предприятия.

В этот период сильно расширилась география стачечного движения, которое охватило почти все промышленные районы России от Царства Польского до Восточной Сибири.

Рабочий вопрос становился всё жестче и требовал внимания общества и правительства.

Таким образом, значительно ухудшилось положение основной массы населения — двух главных производящих слоев, крестьян и рабочих. В России, кроме крестьянского вопроса, возник и рабочий вопрос. Всё это заставило государство принять конкретные меры для улучшения ситуации. Необходимо было регламентировать жизнь рабочих, чтобы избежать социального взрыва.

1 июня 1882 г. с подачи министра финансов Николая Бунге был принят закон «О малолетних, работающих на заводах, фабриках и мануфактурах». Закон запретил работу детей до 12 лет, для детей 12-15 лет время работы было ограничено 8 часами в день (не более 4 часов без перерыва).

Запрещалась ночная (с 9 часов вечера до 5 часов утра) и воскресная работа, также запретили труд детей на вредных производствах. Хозяева должны были дать возможность детям, не закончившим по меньшей мере одноклассного народного училища, посещать школу не менее 3 часов в день, или 18 часов в неделю. Правда, в дальнейшем закон несколько раз редактировали.

Одновременно учредили фабричную инспекцию. Однако её надзор был распространен только на европейскую часть России.

12 июля 1884 года был выпущен закон о школьном обучении детей. 3 (15) июня 1885 года появился закон «О воспрещении ночной работы несовершеннолетним и женщинам на фабриках, заводах и мануфактурах». 3 июня 1886 г. появился закон, который касался правил взаимоотношений фабрикантов и рабочих.

2 июня 1897 г. приняли закон «О продолжительности и распределении рабочего времени в заведениях фабрично-заводской промышленности».

Рабочий день мужчин был ограничен 11,5 часа для мужчин, а в случае работы в ночное время, а также в субботу и перед праздниками — 10 часами, для женщин — 10 часами.

Работа запрещалась в воскресенье, было установлено 14 обязательных праздников (позднее к ним прибавили ещё 3). Так в России возникло трудовое законодательство.

Александр Самсонов

Источник: http://txapela.ru/blogs/Mrsalutasi/vozniknovenie-trudovogo-zakonodatelstva-v-rossii/

1. Исторический аспект развития законодательства о забастовках

Законодательство о забастовках формировалось в тесной взаимосвязи с законодательством о коалициях. Был пройден путь от категорического их запрета и квалификации как преступлений до легализации, вначале через признание свободы работников на объединение, а затем и провозглашение этого права на уровне конституций.

Вероятно, первым антикоалиционным законом стал английский акт 1549 г., запретивший мастерам и подмастерьям вступать между собой в соглашения по поводу условий труда. Некоторые из исследователей усматривают антикоалиционную направленность английских законов 1349 и 1350 гг., но это не очевидно. Законами 1799 и 1800 гг.

также запрещались соглашения рабочих с целью добиться увеличения заработной платы, изменить или уменьшить рабочее время и др. Наиболее интересен опыт Франции, где первый запрет коалиций восходит еще к временам Франциска I (первая половина XVI в.). В разгар Великой Французской революции 14 мая 1791 г.

в Национальное собрание группа политических деятелей внесла законопроект о запрете корпораций. 14 июня 1791 г. он был вотирован единогласно и вошел в историю как закон Ле Шапелье (по фамилии докладчика данного закона). В ст.

 1 закона указывалось: «…ни лавочники, ни рабочие, ни ремесленники не вправе выбирать от своих собраний президента, секретаря или синдика, составлять протоколы, совместно обсуждать и принимать решения и вырабатывать регламенты, касающиеся их мнимых общих интересов».

За подобные действия предполагались штраф в 500 ливров и лишение избирательных прав на 1 год (ст. 3). Более того, утверждалось, что «уничтожение всевозможных корпораций… составляет одно из основных положений французской конституции». В 1810 г. в уголовном порядке во Франции закреплялось наказание за руководство или подстрекательство к коалиции — до 5 лет лишения свободы.

В России, как и в большинстве стран Запада, первоначально был установлен запрет забастовок под угрозой уголовного наказания. Это нашло отражение в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных (1845). При этом работники даже не имели права в одностороннем порядке прекратить работу. Так, с 1886 г.

в Уложении о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, предусматривалось следующее: лиц, виновных в самовольном отказе от работы до истечения срока найма или без предупреждения хозяина (при бессрочном договоре) подвергать аресту на срок до 1 месяца.

В это же Уложение в целях борьбы с забастовками и стачками была внесена специальная статья об уголовной ответственности «за беспорядки скопом». Между тем массовые забастовки имели место уже в 70-80-х годах XIX в.

Определенный интерес представляют требования стачечников, которые зачастую добивались не односторонних уступок от работодателя, а достижения компромисса. Так, знаменитая Морозовская стачка, состоявшаяся в январе 1885 г.

на ткацкой фабрике во Владимире, одним из главных требований, наравне с повышением заработной платы, имела изменение системы взимания штрафов. Стачечники требовали не их отмены, а только назначения арбитражной комиссии, состоявшей наполовину из рабочих и наполовину из мастеров. Такой комиссии должны были передаваться полномочия выносить постановления о штрафах.

Экономические забастовки в России были фактически легализованы только согласно Временным правилам от 2 декабря 1905 г. «О наказуемости наиболее опасных проявлений в забастовках».

В Уложении о наказаниях сохранили силу только статьи, предусматривающие ответственность не за стачки как таковые, а за сопровождающие их насильственные действия забастовщиков, повреждение имущества предприятий и покушение на свободу труда.

Вместе с тем названные Временные правила признавали незаконными и устанавливали уголовную ответственность за забастовку в сфере жизненно важных услуг и на предприятиях, прекращение деятельности которых угрожало безопасности государства или создавало угрозу общественного бездействия.

Государственным служащим запрещалось принимать участие в забастовках под угрозой лишения права занимать должности по государственной службе. Проект закона Временного правительства о стачках отличался большим радикализмом. Он легализовал политические стачки, исключал имущественную ответственность их организаторов и участников.

Даже за сообщение данных об участии работника в забастовке другому предпринимателю предусматривалась ответственность в виде ареста до трех месяцев. Такая же мера ответственности была установлена за препятствование забастовкам. Этот проект предоставлял российским рабочим право на забастовку в большем объеме, чем это было закреплено в законодательстве других европейских стран.

Гораздо менее известны такие формы коллективного давления на предпринимателя при разрешении трудового спора, как бойкот и лебель. «Бойкот» происходит от имени англичанина Ч. Бойкота, управляющего имением лорда Ирна в Ирландии.

В конце 1870_х годах он потребовал через суд от фермеров и рабочих, арендовавших земли лорда, накопившиеся недоимки. В ответ арендаторы перестали иметь с ним дело и вынудили к отъезду в Англию.

Наибольшее распространение бойкоты получили в США, где профсоюзы призывали не покупать продукцию предприятий, на которых возникали экономические споры или иные трудовые конфликты. В России бойкоты впервые были организованы в 1905-1907 гг.

Лебель являлся своеобразным дополнением к бойкоту, когда в организованном порядке рекомендовалось покупать продукцию конкурента предприятия, на котором были трудовые конфликты. Лебелем назывался небольшой ярлык, который вкладывался при упаковке в рекомендуемую для покупки продукцию.

В советский период в КЗоТах РСФСР 1918, 1922 и 1971 гг. не содержалось правовой регламентации права на забастовку. В трудовом законодательстве советского периода прямого запрета на забастовку в законе никогда не существовало. Более того, забастовки косвенно были легализованы постановлением ЦИК и СНК СССР от 13 января 1929 г.

, которым запрещалось обращать взыскания на принадлежащие профсоюзным органам стачечные фонды. Названное Постановление официально не отменялось, так что оно сохраняло силу вплоть до принятия Закона СССР «О порядке разрешения коллективных трудовых споров (конфликтов)» (1989).

Между тем в советский период после свертывания нэпа все экономические забастовки рассматривались как следствие политического заговора и подавлялись с использованием милиции и армии (забастовка в Иваново в 1931 г., события в Новочеркасске 1962 г. и др.).

Читайте также:  Военные поселения при александре i - история России

Исключение составила вторая половина 1980-х годов, когда страну охватила волна забастовок, часть из которых имела политический оттенок. Аналогичная ситуация была и в остальных странах так называемого социалистического лагеря.

Например, в трудовом законодательстве Польши отсутствовал запрет на забастовки, но реально право на их проведение польские рабочие получили только после заключения соглашения между профсоюзом «Солидарность» и правительством от 31 августа 1980 г.

Вернемся к российской действительности. Названный Закон о трудовых спорах 1989 г. легализовал право на забастовку и определил порядок его реализации. Затем ему на смену пришел российский Закон «О порядке разрешения коллективных трудовых споров» (1995).

Теория права на забастовку: от истоков до системного обоснования в российской юридической науке. Некоторые западные экономисты либерального направления уже во второй половине ХVIII в. в качестве обратной стороны свободы труда видели свободу коалиций как предпринимателей, так и работников. Например, А.

 Смит безоговорочно признавал за рабочими право на коалиционные действия с целью улучшения условий труда и увеличения заработной платы. Но это была скорее морально-политическая сентенция в духе экономического либерализма. К юридической стороне права на коалицию и забастовку обратились уже первые западные ученые-трудовики, прежде всего немцы Ф. Лотмар и Г. Рундштейн, французы П.

 Пик, М. Капитан. Российские ученые во многом опирались на труды зарубежных коллег.

В дореволюционной России отсутствовала нормативная база для примирительно-третейского разбирательства. В связи с этим стачки стали одной из основных форм разрешения трудовых споров. Неслучайно отечественные ученые в начале ХХ в.

достаточно редко обращались к изучению примирительно-посреднической практики в противовес большому объему как российской, так и переводной литературы, посвященной забастовкам. Неоднозначно трактовались правовые последствия стачки. Французская «теория расторжения», принятая практикой французского кассационного суда и обоснованная ученым-трудовиком М.

 Капитаном, основывалась на том, что сам факт участия в стачке служит основанием расторжения договора найма на неопределенный срок, причем по инициативе работника. Первые российские ученые-трудовики, в том числе Л. С. Таль (1867-1933) и И. С. Войтинский (1884-1943), были сторонниками «теории приостановления», воспринятой и дореволюционной судебной практикой. И. С.

 Войтинский сформулировал два вывода. Во-первых, стачечник может быть уволен работодателем только по истечении двух недель неявки на работу, так как прекращение трудового договора по инициативе работника возможно не ранее двух недель после предупреждения об этом другой стороны. К тому же целью стачки является не расторжение договора, а достижение лучших условий труда.

Во-вторых, рабочий, не участвующий в стачке, вообще не может быть уволен по причине стачки. Более того, за это время ему должна быть выплачена заработная плата, исходя из общих положений о праве рабочего на заработную плату при случайной невозможности производства работ.

Известный российский экономист А. А. Исаев (1851-1924) признавал законным неограниченное право рабочих на участие в забастовке. Последнюю он считал крайностью, но и необходимым инструментом для разрешения кризисных ситуаций. При этом А. А. Исаев отмечал важность третейских судов и палат посредников.

Он констатировал, что необходимость стачек проистекает в том числе из-за невозможности примирения сторон. Даже в Англии с 1894 по 1901 г. палата посредников смогла примирить участников только 327 стачек, т. е. 5,3 % из имевших место, а подчинились ее решению 10,5 % рабочих-забастовщиков.

В связи с этим особую важность приобретало недопущение стачек посредством разрешения конфликтов на предварительных этапах. Но в случае начала стачки она должна быть обдуманной, с реальными требованиями. Участие в ее организации профсоюзов было желательно, так как они придавали ей осмысленность и могли создать забастовочный фонд. А. А.

 Исаев не удержался от смешения экономических споров с политическими проблемами, признав право на политическую забастовку.

Как указывалось, организация незаконной стачки в России дореволюционного периода оставалась уголовно наказуемым деянием. Наиболее ярким исследователем этой проблемы был отечественный специалист по уголовному праву Н. Н. Полянский (1878-1961). Он был хорошо знаком с работами ведущих специалистов по правовому регулированию трудовых отношений, в том числе Ф. Лотмара, П. Пика, Л. С. Таля.

С 1905 г. он начал публиковать целый цикл статей, посвященных свободе промышленных коалиций, праву на забастовку и коллективным договорам. Ученый не только выступал решительным сторонником легализации права на забастовку и отмены уголовной ответственности за нее, но и связывал этот вопрос с политикой. Он прямо говорил: «Промышленная демократия совместима лишь с политической демократией».

Эту идею он развивал и в дальнейшем. Н. Н. Полянский четко разграничивал понятия стачки и забастовки: стачка (коалиция) — это соглашение рабочих или предпринимателей, имеющее целью изменить условия труда или, наоборот, воспрепятствовать их изменению. Последствием стачки может быть забастовка, а может и не быть. При этом забастовка без коалиции невозможна.

Ученый утверждал, что из всех свобод одной из самых важных для рабочего класса является свобода коалиций. Данную проблему он рассматривал в трех аспектах: историческом, социологическом и догматическом. В своих работах он анализировал не только теорию коалиций, но и положительное законодательство о рабочих коалициях, преимущественно Англии, Германии, России и Франции.

При этом существенное место было уделено истории вопроса. Свою точку зрения исследователь сформулировал в двух основных положениях: 1) уголовное законодательство не должно содержать в себе никаких специальных ограничений свободы коалиций; 2) уголовное законодательство должно взять свободу коалиций под свою охрану. Примечательно, что Н. Н.

 Полянский рассматривал право коалиций как «право групп». Оно представляет собой, по его мнению, не сумму прав, принадлежащих отдельным лицам, а самостоятельное право, осуществляемое группами лиц, связанных между собой общностью экономического положения.

Он, по сути, обосновал выделение коллективных трудовых прав, связав их с правом на коалицию, правом на забастовку и правом на заключение коллективного договора.

Полянский определил коалицию как основанное на соглашении соединение лиц для достижения одной и той же цели, а промышленную коалицию — как соединение известного числа рабочих или известного числа предпринимателей для защиты их общих интересов. Субъектами коалиции выступали рабочие (служащие) и работодатели, а профсоюзы представляли собой разновидность коалиции. Н. Н. Полянский также обосновывал право рабочих на коалицию и проведение стачек и с точки зрения экономической целесообразности.

В советский период теория права на забастовку не разрабатывалась как за отсутствием практической необходимости, так и в силу идеологической установки об отсутствии классовых противоречий. Следует отметить, что в период 60-80_е годов ХХ в.

социально-правовые аспекты коллективных трудовых конфликтов в зарубежных странах довольно полно и обстоятельно рассмотрены в монографических работах М. В. Баглая, И. Я. Киселева, В. И. Усенина и др. Значение этих исследований трудно переоценить.

В период развитого социализма официальной государственной идеологией отрицалась возможность существования коллективных трудовых споров в СССР.

Считалось, что на социалистических предприятиях, где трудовые отношения являются отношениями товарищеского сотрудничества свободных от эксплуатации людей, у администрации и работников в принципе не может быть антагонистических интересов и трудовых конфликтов.

В случаях, когда отдельные споры иногда имеют место на предприятиях, их объясняли главным образом еще существующими пережитками прошлого в сознании людей и тлетворным влиянием Запада.

В связи с этим советские ученые-трудовики могли исследовать теорию и практику разрешения коллективных трудовых споров, в том числе связанные с забастовками, только на примере зарубежного законодательства.

Теоретические вопросы классификации трудовых споров, способов их разрешения, включая теорию права на забастовки и локауты, рассматривались в ключе «критики антимарксистских концепций трудовых конфликтов, государственных систем принудительного обеспечения социального мира». Но это было продиктовано официальной государственно-партийной идеологией.

В противном случае названные исследования не прошли бы политической цензуры и не увидели бы свет. Тем не менее в этих работах содержался глубокий анализ не только зарубежного законодательства, но и «буржуазных» теоретических концепций разрешения трудовых конфликтов, понятия права на забастовку. Изложение материала строилось на обширной базе первоисточников, сопоставлялись точки зрения зарубежных ученых, как принадлежащих к реформистскому «правому» крылу, так и придерживающихся левых взглядов. Это прежде всего немцы Т. Гайгер, А. Никиш, французы Ж. Вердье, П. Дюпон, А. Рудиль, британцы О. Кан-Фройнд, Б. Хеппль и др. Именно упомянутые исследования отечественных ученых послужили основой для восстановления российской системы разрешения коллективных трудовых споров в начале 1990-х годов. В постсоветский период вопросы правового регулирования забастовок на Западе, а также компаративные аспекты проблемы наиболее продуктивно разрабатывает И. Я. Киселев.

Источник: http://pravo.bobrodobro.ru/27469

Ссылка на основную публикацию